Глава 8. Часть 3

* * *

Вечер накануне. Спецы скинули полный отчёт о проделанной работе. Сразу после прочтения я лишился со счета приличной суммы. Не беда. Для того, кому и тратиться особо-то не на что. Отпуск, девочки, разврат: всё, на что уходили сбережения прежде, помимо недвижимости, сейчас, словно забытые слова из какой-то далёкой жизни. Значат ли они ещё что-то? Безысходность. Что настигнет, если мой план всё же провалится. Тогда выражение "во все тяжкие" обретёт, в моей новой реальности, свою полную силу и выкарабкаюсь ли я после…?

— Воротничок поправь! — командует Лисовская по видео связи, сопровождая каждый мой жест своими чёткими комментариями. — Этот галстук должен отлично подойти по тону к букету невесты. Я перепроверила её заказ дважды!

— Лучше бы ты выбрала подходящий к её белью, — парирую смешком на укоризненный взгляд, прожигающий во мне дыру сквозь экран телефона. — Юль, ты порядком перебарщиваешь. Не? — уточняю ехидно.

— Нисколько, Кирочка, — заверяет серьёзно. — Твою бы свадьбу я обставила с ещё большим шиком!

— Приму к сведению, — ухмыляюсь в ответ. — Если когда и надумаю — не подпущу тебя близко!

Откровенно закатывает глаза и просит резонно:

— Покажи мне Сэнсэя.

Перевожу камеру в сторону, являя ей облик начальника, что сейчас слегка занят другими делами. Наблюдает за ним, не менее заворожено. Бажен тоже упакован в классический костюм. Только, его выдержан на контрасте: черный и белый. А мой отличается более светлым оттенком и тональность галстука, говорят, схожа с главным букетом.

В камеру так же попадает наследник. Пафосно подмигивает Юльке. Рисуется. Статно поправляет дорогие часы. Демонстрирует золотые запонки. Манерно затягивает галстук. В общем, с невозмутимым видом позирует перед экраном и убеждает Лисовскую в своей неотразимости.

— Господи, Марк! — вздыхает громко она. — Да ты уже при желании отца переплюнешь!

— Так на мне подружка невесты! — заявляет бахвалясь. — Надо выглядеть круче её престарелого мужа!

От экрана доносится очередной нескрываемый вздох. Улыбка, оголяющая белоснежные зубки.

— Мальчики, какие же вы…! — Стонет в камеру довольная Юлька. — Если бы я только могла вместе с вами…! Пожалуйста, устройте там шоу! И запишите мне всё! Марк, — обращается умоляюще, минуя старших коллег, — Ты просто обязан!

— Он наберёт тебе, когда мы пройдём, — переключаю внимание на себя.

Юлька томно вздыхает. И проговаривает тихо, уже в виде напутствия:

— Кирочка, верь я себя. Как никогда. Всё получится!

Отключаюсь с кивком. На парковке три автомобиля: внедорожник, полюбившийся мне; ультра низкая и спортивная для наследника; ну и классика, в дорогой ретро огранке, для Всеволода.

— Смею согласиться с Юлей, — мягко улыбается нам перед дверью хозяйка. Крохотная девочка доверчиво лежит на её руках и жмётся к груди. — Мальчики, — выводит красиво смеясь, — Какие же вы… Удачи!

Даже маленький поганец при взгляде на неё блистает улыбкой. Обнимает. Салютует. И первым стирает об асфальт шины, отправляясь в резиденцию префекта. Приглашения выданы Юлькой на всех. Но только Бажен прописан под своим настоящим именем. Мы с Марком окажемся среди гостей немного инкогнито.

Благодарю хозяйку за всё. Галантно прикладываюсь к руке. Она благословляет слегка обеспокоенным взглядом. И перекрещивает глазами. Замечаю движение увеличенных зрачков. И молча, ответно посылаю "спасибо". Так же. Одним только взглядом. Она принимает.

— До встречи, маленькая, — шепчу, наклоняясь к наследнице. Сжимает мой палец в маленьком кулачке. — Даст Бог, увидимся, — улыбаюсь целуя.

— Кирочка, прекрати, — срываясь на верхние ноты, выводит мисс Хелен. Поднимаю глаза вверх, замечая, что в её стоят слёзы.

— Подвесить бы тебя самолично за это, — цедит Всеволод, раздвигая губы в ухмылке. — Да обещал оберегать, как зеницу ока.

Откланиваюсь, стараясь держаться в рамках приличия. И, с довольной улыбкой, в след за Марком, трогаю с места. Была, ни была. Всё на зеро. И начать с начала.

* * *

Я давно выучил расположение комнат в резиденции префекта. План здания висит перед глазами невидимой картинкой, я движусь рядом мигающей точкой. Та комната, что нужна мне, находится на втором этаже; практическая сбоку здания. Её окна выходят в сад, а именно там должна происходить регистрация. К моему счастью, фуршетная зона и арка для росписи молодоженов, красиво оформлена посередине участка. Так что, я имею небольшое, но преимущество. С учётом, что внутри мне не добраться до нужной двери.(В здание сейчас слишком много прислуги и охраны). С сада, остаётся минимальный, но шанс на успех. Пока музыканты играют тихую музыку и никто не опомнился о том, что вокруг происходит; пока к организаторам не поступили лишние вопросы хозяина; и, пока мне ещё позволяет время поговорить с ней один на один… Я поднимаю камушек с дорожки и ловко бросаю его о стекло. Отскакивает. Прослеживаю. А после, из-за шторы появляется невеста.

Распахивает широкое окно и смотрит на меня свысока с необъяснимым укором.

— Секунду, — бросаю с ухмылкой и ловко фиксирую носок туфли в первую нишу. Рельефные выступы здания помогают беспрепятственно забраться наверх. Она лишь отходит в сторону, позволяя спрыгнуть с подоконника на пол и закрыть за собой раму.

— Ко мне раньше никто не забирался в окно, — хмыкает неопределенно и осматривает меня сверху донизу. Будто впервые видит так близко.

— Да и у меня сегодня дебют, — отвечаю широкой и чистой.

— Кир, невесту нельзя видеть до свадьбы, — протягивает устало, словно это единственное, что волнует её в этот момент. Не моё появление здесь. А между тем, десять минут назад я отослал одного из охраны к префекту с просьбой передать мой конверт. Туго набитый интересующим его компроматом.

— Так этого жениху, Кара, — успокаиваю её серьёзным и чётким. — Мне можно.

— Да, — протягивает бесстрастно. Слишком задумчиво и монотонно. — Точно.

Приподнимает вверх пышное платье, сбрасывает с ног туфли и забирается на высокую кровать. Контрастом. Белая. Как пушистое облако. На алом шёлке покрывала. Притягивающая взгляд как магнитом. Такая грустная и нереально красивая.

— Мама не приехала, — смотрит в пол. Нервно теребит руки. Губы напряжены и поджаты. Шмыгает носом. Тяжело сглатывает. — Обещала, что не пропустит мою следующую свадьбу, а на этот день, у неё оказывается есть дела поважнее.

Усмехается, болезненно выдыхая. Поднимает на меня глаза, уточняя язвительно:

— Надо не затягивать со вторым разом, да?

Грузно опустошаю лёгкие и начинаю движение к ней. Три шага, в которые вижу, как она плотно зажмуривается. Мотает головой. И просит жалобно:

— Кир, не надо.

— Иди ко мне, — крепко прижимаю к груди. Упирается в неё носом. Повторно шмыгает. Не задумываюсь о следах от помады на белой рубашке. Вообще всё пофиг. Прижимаю к себе. Оглушаю долбежкой сердца. Обнимаю за плечи, поверх прозрачной фары. Шепчу тихо: — Давай пошлем её к черту? Вместе.

Нервно смеётся в ответ. Парирует рвано:

— Она к нему пойдёт с удовольствием. Так что этим приглашением ты её только порадуешь.

— Я передал последний отчёт твоему отцу, — чеканю, имея в запасе не больше десяти свободных минут, а дальше… Кто знает, на что потом стоит рассчитывать. Бажен перехватит префекта. Сумеет ли остудить? В талантах начальника ранее сомневаться не приходилось… — Теперь ему доподлинно известно, кто твой любовник.

— Идиот, — отталкивает на локтях, врезаясь в мои глаза своим испуганным взглядом. — Зачем ты это сделал? У меня же роспись через час!

— Я её отменил, — выдерживаю её озлобленный, проговаривая спокойно. — Если ты не заметила, твоего жениха, так же как и гостей даже нет на территории. Мои ребята организовали им иную локацию. Некий сюрприз. Вроде как от тебя. В одном шикарном месте. Где не ловит связь. Или попросту, слишком много глушилок… Из твоего списка сейчас в резиденции только отец с женой, свидетельница, да регистраторша. Прислугу, охрану и пару своих людей я не считаю.

Она сидит не моргая. Смотрит на меня. И не видит. Явно пребывая в неком подобие шока.

— Идиот, — протягивает повторно уже более отрешённо. Тянется к телефону, что лежит на подушке. Набирает короткий. Абонент недоступен. — Верни всё назад, — ни приказывает, ни просит. Монотонно вставляет, как кирпичик, в необходимый фундамент. — Я должна за него выйти, Кир. Платье…, — поджимает искривленные губы, едва не плача. — Оно бесподобно. Я так долго его выбирала.

— Ты хочешь, чтобы я вернул всё из-за платья? — смеюсь, не понимая, рассуждает она всерьёз или нет. Да на кой ей вообще всё это надо?

— Я беременна, — выдыхает, не смотря мне в глаза. Уводит голову в сторону. Фата не скрывает слезинку, что плавно катится по щеке и исчезает где-то за подбородком. — Верни всё назад. Папа не поймёт. В приличном обществе не принято быть матерью-одиночкой.

— Шах и мат, — усмехаюсь криво, после непродолжительной паузы. В моём плане было несколько возможных исходов, но подобного… — Окей, красавица, — парирую зло. Еле задерживаюсь, чтобы не сжать до скрежета челюсти. — Желаю справиться со сложностью, связанной с подбором имени. Львович и Львовна мало с чем сочетается.

Достаю из кармана телефон. Набираю контакт. И сбрасываю. Слыша её туманное рассуждение:

— Это да. Спасибо. Правда, проблема глубже. Под Кириллович или Кирилловна вообще ничего не подходит. Я пыталась…

— Уверена? — задаюсь резко и рвано. Всё тело как один оголенный нерв. Шаг к ней. Впритык. Рывком приподнимаю вверх подбородок. Заставляю смотреть. В глаза. Не имея возможности отвернуться. Возможно перегибаю и делаю больно. Искривляет линию губ. Хмурит лоб. Протягивает с досадой:

— Я не спала с ним больше трёх месяцев.

— А срок? — голос хрипнет и звучит сам не свой. Дыхание и вовсе глушит любые посторонние звуки.

— Меньше, — выводит нейтрально, заключая бравадно: — Ты отлично выбираешь вино, Кир. Папа бы оценил. На аборт не пойду. Первый раз вообще нельзя. Слишком высоки риски.

Отпускаю её подбородок. Продолжаю задумчиво смотреть в карие глаза. Теперь и сама не разрывает контакт. Ищет в моём взгляде ответы. А мои вопросы лишь множатся.

— Он в курсе?

— Естественно.

— И…? — сам не понимаю, что собираюсь спросить. Или что не решаюсь озвучить.

— Это сделка, Кир, — начинает раскладывать карты. — Я обещала Лёве быть хорошей женой… Он вновь попадёт под протекцию папы, а взамен будет растить твоего ребёнка, как своего. А может и лучше, — кусает губы. Смеётся. Нервно. С надрывом.

— Не будет.

— Кир, — продолжает смеяться, тараторя со злостью. Бьёт больно: — Я столько раз прокручивала этот наш с тобой разговор, и никогда не испытывала от него должного удовлетворения! Ты думаешь, мне бы не хотелось услышать от тебя признания в любви и прочую традиционную муть? Но ты не ищешь лёгких путей! Да и светлая сторона тебя не особо-то и привлекает!

— Что я тебе ещё говорил, когда узнал? — убираю телефон. Теперь уж точно не пригодится. Прячу от неё руки в карманах. Сжимаю кулаки. Плотно. Сколько было выпито тогда? И что было мной озвучено?

— А ты и не знал, — пожимает плечами. Резким движением пальцев стягивает с макушки фату. Явно причиняет себе боль, а всё равно избавляется от непригодного атрибута. Брезгливо отшвыривает в сторону. — Мы просто трепались с тобой "на тему". Ты заявил, что дети не твоё. Не для твоей работы, — чеканит надменно.

— И не лгал, — соглашаюсь долгим кивком. — Не моё. И не для моей.

— Тогда зачем ты пришел? Зачем влез ко мне в окно? — в мелодичном голосе не осталось иллюзий. Они канули в лету. Похоронены под грудой ненужных фраз, надуманных ассоциаций, балласта опыта.

— Ты ещё хочешь сменить фамилию? — выдаю даже более размеренно, чем мог запланировать. Выпускает из приоткрытых губ невнятный смешок. Часто моргает и хмурится. — Я не вынесу, если придётся заново терпеть эту муть с приготовлениями, салфетками в тон, музыкой и гостями, — парирую честно. — А сейчас вроде как всё готово.

— Ты… Серьёзно? — смотрит на меня и не верит. Хотя, вроде её ожидания никогда не обманывал.

— У меня есть с собой паспорт. Твой быстро исправлю.

— Маркером? — издевается глухо. — Кир, я…

— Да — нет? — не выдерживаю, едва не рыча. — Решайся. Сейчас.

Она сидит, сама не своя. Смотрит вперёд. Лоб морщит. Губы закусывает.

— Ты меня…? — уточняет с надрывом. И не решается продолжить. Да и я понятия не имею, как сделать всё правильно.

— Тебе мало моего взгляда? — заключаю самоуверенно. — Меня всегда убеждали в том, что, в нужных ситуациях, он сам за себя говорящий.

— Кир…? — кусает губы и плачет. Реально, бл*дь, плачет. Так, когда ни один мускул не дрогнет, а слёзы сами по себе льются на щеки. Такое не сыграешь, ради желанной картинки. Это со стороны выглядит совсем не красиво. Безэмоционально и больно, одновременно. Так плачут от безысходности. Когда нет другого выхода… Зависаю на ней взглядом. Бездумно. И не понимаю, что меня больше колышет: её слезы или то, что именно я их причина?

— Кир…! — повторяет упрямо, но уже с большей громкостью.

— М…? — отзываюсь невнятно.

— Ты только из-за ребенка?

Мотаю головой. Отрицательно. И провожаю взглядом каждую из слезинок, что беспрепятственно катятся вниз по нежной, благоухающей коже.

— Я для тебя кто? — не унимается, вытаскивая из меня каждое слово.

— Моя, — заключаю на выдохе. — Если позволишь. Та самая кара. Которую готов нести по жизни.

Фыркает, уже более расслабленно. Плавно елозит задницей по постели. Спрыгивает вниз. Врезается в меня своим пышным подолом платья. Наблюдаю за происходящим с восходящей улыбкой. Тушь не размазана, а глаза красные. Щеки пылают от слёз. Ещё заметны следы, как они располосованы солёными ручейками. Пухлые губы слегка надуты остатком обиды.

— Интересная роль, — заключает самоотверженно. — Мне подходит. Из предложенных тобой прежде, я уже выросла.

— Это…, — нависаю, едва прикасаясь к губам. Одна ладонь фиксирует её спину, другая вплетается в волосы. Они подняты невообразимым образом вверх, а пряди, что вытащила вместе с фатой, безнадежно растрёпанные.

— Да…,- шепчет в приоткрытый рот. Поток воздуха и короткое слово перекрывает возможность дышать. Ощутимо бьётся о стенки горла. Как её стоны. Прежде. Что дербанили вибрацией глотку.

Отбираю у неё кислород. На один щедрый глоток. Не больше. Оставляя запас тому, кто всецело зависит от её самочувствия. И живёт где-то внутри. Непостижимым для осознания образом. Маленькой частицей. Меня

Целую жадно, пропитываясь нереальной смесью эмоций. Ловлю её пульс. Дыхание. Запах. Напряжение, что не отпускает. Вибрирует. Сквозь меня. Проходит током под пальцы.

Отстраняется. Дышит часто. Приоткрыв губы. Кратко. Поверхностно. Требует мою ладонь. Даю правую. Перекладывает на свой плоский живот.

— Представляешь, — проговаривает с искрой в больших, ярких глазах. — Всего три сантиметра, а у него уже бьётся сердце. Чувствуешь, папочка Кир?

— Да, — открыто смеюсь в ответ. Под рукой реально долбежка. Её разошедшегося. — Чувствую, — заключаю с улыбкой на её довольный прищур. — Тебя. Своей. И не понимаю, чем заслужил.

— Своим плохим поведением, — улыбается шире. Крепко обнимает руками за шею. Прижимаю всем корпусом. Сдержанно. Не сильно. Глубоко вдыхаю, присущий только ей аромат. Прижимаю горячие губы к виску. И клянусь:

— Обязуюсь вести себя ещё хуже.

— Только на это и надеюсь, — со смешком заключает в ответ. — Лига хороших парней никогда тебя не получит! Зато я буду владеть тобой всецело и полностью.