Глава 10 Рефлексия Повелителя

Шамирхар

Почему после каждой встречи с Карашеррисой я хватаюсь за рога и вопрошаю у себя: «Как? Как это могло со мной случиться?»? Как я мог её не узнать и опять попасть в ловушку? Ведь теперь, когда всё открылось, я чётко вижу, что Улиэль и Кара — одно лицо. Какой такой магией обладает эта девчонка, раз смогла дурачить меня и своих родителей столько лет?»

Ярость моя искала выхода, и я рванул на полигон, заперев будущую пару в спальне, чтоб не наделать ещё больших глупостей, о которых завтра пожалею. Добравшись до места, попытался успокоиться, выплёскивая злость в пространство огненными взрывами и ментальными импульсами. Хорошо, что на полигоне Повелителей стояли щиты Праотца, иначе бы Веливул не пережил сегодняшнюю ночь. Не помню, чтобы когда-то раньше меня раздирали такие противоречивые чувства.

С одной стороны, я был в бешенстве: меня поимели! Меня! Повелителя демонов! Развели, как последнего низшего демона и принудили, да ещё и кто? Малолетняя девчонка! С другой, я не мог забыть то, что чувствовал, прижимая её к себе и целуя неимоверно соблазнительные губы, а с третьей, душу разрывала её боль, которую я почему-то ощущал как свою. Но ведь она актриса! Она может сыграть что угодно, не нужно верить в её слёзы, мольбы и отчаянье. Ведь правда? Пусть это будет игра! Прошу тебя, Праотец! Я себе не прощу, если обвинял её без вины, и она действительно испытывала всё то, что я заставил её испытать.

Да нет. Всё правильно! Я не мог ошибаться. Эта маленькая изворотливая дрянь хотела меня подставить. Иначе как она так всё вывернула в нужное ей русло?

Немного успокоившись, я мысленно вернулся к непростому разговору с Расом. Мы далеко не сразу подписали предварительный контракт, который окончательно вступит в силу, когда его подпишет Карашерриса, не давая паре нарушать прописанные в нём пункты в ближайшие три месяца.

— Почему такой короткий срок? Три месяца — это издевательство! — возмущался отец хитрой махинаторши. Сказать бы ему всю правду, да не могу! Я — Повелитель, а не стукач. Сам разберусь и накажу аферистку. А то родители спустят всё на тормозах, как обычно.

— Это — нормальный срок. Мы с Карой решили сначала заключить пробный контракт, а потом, может, и до принятия в род дойдёт, кто знает?

— Ты серьёзно? — Рас вытаращился на меня, как на ненормального.

— А почему бы и нет? Мне нужна пара, чтоб закрыть тему политических браков, а Веливулу — Правительница.

— Но почему именно моя дочь? Шамир, ответь мне, только честно! Ты её любишь?

Люблю ли я Кару? Раньше думал, что люблю. Как Шасса, как родителей, как Тамаширраса с Василиной, но сейчас я понял, что мои чувства к ней очень сильно отличаются от тех, которые я называл раньше любовью.

— Люблю, — всё-таки, я решился на такой ответ.

Безусловно, меня раздирала ярость, но почему-то мне хотелось не выгнать её с позором с Веливула, а продолжить начатое в гримёрке: жёстко овладевая, подчиняя, объясняя, кто из нас хозяин положения, а кто жертва. Потом я вспоминал, что это же Кара, малышка Карашерриса, дочь моих друзей, и меня окатывала отрезвляющая волна, но как только я представлял себе, какой образ жизни она вела на Элиороне — начиналось всё сначала. Хотелось запереть её в четырёх стенах своей спальни и никогда оттуда не выпускать.

— Я прописываю в контракте верность. Никаких минетов с русалками, Шамирхар.

— Прописывай. Обоюдную.

— Моя дочь не такая! — ещё какая «такая», она просто гениальная актриса и всех нас водила за нос многие годы, просто ты не знаешь, наивный папочка. Может, надо забрать у них Шасса? Слишком они с Василиной мягкотелые.

— Я тоже «не такой». Пиши обоюдную, раз мы оба «не такие».

— Ладно. На чём ещё настаиваешь?

— Не настаиваю, требую, чтобы вы с женой не лезли в нашу жизнь. Нам с Карой просто необходимо принимать самостоятельные решения, поэтому пропиши, что эти три месяца она не имеет права бежать к вам за советами и с жалобами.

— Чего? Какими ещё жалобами? Ты собираешься обижать мою дочь? — в кабинете становилось жарковато.

— Ни в коем случае! Просто у нас есть с ней разногласия по поводу… учёбы и… однокашников.

— Ты хочешь ей запретить учиться? — если бы она училась, Рас! Если бы!

— Что я, монстр, что ли? Ученье — свет. Доверься мне, я не сделаю Каре ничего такого, что смогло бы навредить.

— Не нравится мне всё это, но я понимаю, что вы должны сами разбираться в своих отношениях, поэтому пропишу, но так же я пропишу, что ты не сможешь ей вредить.

— Это без проблем. Я всей душой за счастье Кары.

Потом мы ещё долго спорили по каждому пункту контракта, но, в конце концов, договорились, и я забрал Кару во дворец. А дальше… дальше всё пошло не так.

Я думал, она с радостью раздвинет ноги, добившись своего, а она повела себя, как трепетная девственница. Я не понял, чего она ожидала от своей проделки, если не жаркого траха, но насильником я никогда не был и не буду. Я любил, конечно, игры в принуждение, но по обоюдному согласию и не такие реалистичные. Вид униженной и смирившейся с поражением Кары вызывал в моей душе только отвращение к себе, но никак не возбуждение. Я ушёл, хлопнув дверью, чтоб не видеть этого жуткого зрелища.

Швырнул очередной огненный шар в корзину — забил трёхочковый. Замечательно, я успокаиваюсь. Упражнения, подсмотренные на Земле, помогли, и мозги стали работать чётче. Всё со мной происходящее — это просто какое-то помешательство. Она точно что-то использовала каждый раз, чтоб одурманить меня и подчинить своей воле. Надо пойти в Храм Праотца и попросить помощи в снятии этого морока.

— Мой господин, случилось что-то ужасное? Почему вы тут, и дворец заблокирован? — нарушил мои думы появившийся на полигоне Шельт.

Я оставил беса на Элиороне, но, конечно же, он почувствовал, что я переместился и поспешил следом. Пришлось рассказывать, а потом выслушивать его «а я говорил».

— И что вы теперь будете делать, мой господин?

— Решать проблему, Шельт, и, сразу предупреждаю, не смей смотреть косо на Кару и отпускать шпильки в её адрес — это моя прерогатива. Только моя. Ты хорошо меня понял?

— Да, мой господин. А хоть кота с бесовкой можно прессовать?

— Нельзя! Не смей разводить распри в моей семье.

Бес поджал губы, но смиренно кивнул в знак подчинения, а я отправился в Храм. Светало. Этой ночью поспать мне не удастся.

Храм Праотца встретил привычной тишиной. Я подошёл к ритуальной чаше и, вытащив клинок, надрезал руку, чтоб принести жертву. Кровь полилась струёй, вынуждая Праотца отвлечься от своих важных создательских дел и откликнуться на зов потомка.

— Что ты хочешь от меня, моё глупое порождение? — раздался знакомый с детства голос у меня в голове.

— Ответов. Скажи, почему всё это со мной происходит? Я болен? На мне морок? — на «глупое порождение» я перестал обижаться лет в десять, и давно пропускал его мимо ушей.

— Ты самый глупый из моих потомков! Как только отец решился передать тебе власть? — ну, это тоже было не ново, — ты же знаешь, что это так не работает! Я могу тебе сказать, что Веливул ждут большие проблемы, что тебе придётся напрячься, но я никогда не скажу тебе ничего о твоей личной жизни. Ты ведь знаешь это, так зачем спрашиваешь?

— Знаю! И я спросил я о другом. Есть ли на мне морок или неизвестная магия?

— Полный идиот, — констатировал факт Праотец и кинул мне под ноги толстую книгу, которую я знал наизусть.

В ней не было ничего нового для меня. Просто свод заветов Праотца со сносками для Повелителей. Он намекает, что Кара — моя избранная? Не может быть! Если это правда, лучше я сразу перенесусь к предкам в астрал!

— Она моя избранная? — может, если задать конкретный вопрос, он ответит?

— Откуда мне знать? Только твоё сердце может дать ответ на этот вопрос. Так ищи его и не разочаровывай меня. Ты в курсе, что будет в тот день, когда я устану от вашей глупости.

— Оставь свои угрозы при себе, Праотец. Мы уже загнали в ловушку трёх демиургов — загоним и тебя, если понадобится. Мне надоело…

Иногда он выбешивал всех Повелителей, и мы ему об этом заявляли прямо.

— Вот! Вот таким ты мне нравишься, а то пришёл какой-то нытик: объясни, покажи, дай потрогать… дерзай, Шамирхар! Я в тебя верю! — на этом аудиенция была окончена, и дух Праотца покинул Храм.

Ну что ж, у меня есть три месяца, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. Если Кара моя избранная, то мне придётся несладко. Подмять её под себя будет сложно. Интересно, трудновыполнимо, но очень важно.

Утро вступило в свои права, а я и не заметил, как пролетела ночь. Настроение заметно улучшилось. Теперь можно идти к Каре и подписывать контракт. В крови бурлил адреналин — меня захватили азарт и предвкушение.

Вошёл в спальню, и сердце на миг пропустило удар. Вот, стерва моя! Настоящая звезда и Повелительница! От вчерашней страдалицы не осталось и следа. Меня встречала гордая, уверенная в себе демоница. Во вчерашнем платье, с заплаканными глазами, но с величественной осанкой, вздёрнутым подбородком и решимостью в глазах. Она шикарна! Хочу её до жути, только ей этого пока знать не надо, ни в коем случае. Мы ещё посмотрим кто кого.

— О! У тебя новая роль, дорогая? Постой-ка, не узнаю тебя в гриме. Ты сейчас играешь гордую, но нищую попаданку-революционерку? А, нет! Погоди! Это, наверное, сверженная королева лгунов, которая готовится к часу расплаты! Точно!

— Повелитель Шамирхар, — интересно, зачем я запретил называть себя по имени? Официальное обращение неприятно резануло слух. Как же я, всё-таки, люблю её «Мир»! — будьте так любезны, известите меня в тот час, когда созреете для серьёзного разговора, а пока извольте пригласить во дворец мою бесовку. Я не намерена ходить в одном платье и без трусов весь день.

Грёбаный стыд! Это было кодовое слово? На фразе «без трусов» я практически выпал из реальности, пропустив мимо ушей «известите», «намерена», «в тот час» и погрузился в эротические фантазии. Только на чистом упрямстве я не кинулся задирать Каре юбку, чтоб полюбоваться на её неприкрытые трусами прелести. Сведёт меня с ума ведь, как пить дать, сведёт.

— О, раз ты настроена на деловой лад, то ознакомься с контрактом, — я положил на стол папку, — бесовку я к тебе пришлю, и, надеюсь, двух часов тебе на всё хватит.

— Хватит. Но если меня что-то не устроит, я не буду подписывать.

— Обсудим. До скорой встречи, дорогая.

Она всё время такая разная, сложная, переменчивая, восхитительная, и мне тоже нужны эти два часа, чтобы взять себя в руки и не растечься перед ней лужей при следующей встрече.