Глава 16

Я просыпаюсь от шороха и тихой возни рядом. Открываю глаза и понимаю, что Хейдрун пытается незаметно выбраться из постели. Первые минуты я с улыбкой слежу за ней, не выдавая того, что уже проснулся. Однако потом до меня доходит, что что-то не так — в полумраке покоев Хейдрун кажется перепуганной до смерти. Она быстро собирает с пола одежду. Руки её дрожат, глаза широко раскрыты. Я тоже невольно напрягаюсь.

— И куда это ты собралась? — спрашиваю я, стараясь сохранять ласковый тон.

Она вздрагивает и оборачивается. На лице растерянность. Хейдрун стыдливо прикрывает наготу и пятится к выходу.

— Это всё ошибка, — шепчет она как-то отрешённо.

Чувствую, как неприятный холод расползается по телу. Я так ждал этой ночи. Ждал, что, наконец, назову Хейдрун своей. Оттого я сейчас и не понимаю, почему она говорит мне такие слова. Я поднимаюсь и наспех набрасываю на себя нижнюю рубаху. В это время Хейдрун находит свой рунный посох. Что-то бормочет себе под нос, однако от посоха больше не исходит сияния древнего пламени. Похоже, приметы были правдивы — лишившись своей девственной чистоты, жрица и вправду утрачивает свои способности. Осознав это, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, я рад, что Хейдрун больше не связана с богом-драконом; теперь она может полностью принадлежать только мне. А с другой, я настораживаюсь. Ведь если эта примета сбылась, тогда может статься, что и остальные вещи, связанные со Стамфаром, правдивы.

В любом случае я решаю пока не думать о том, что может и не произойти. Гораздо важнее для меня сейчас успокоить Хейдрун. Я с жалостью смотрю на то, как моя возлюбленная отчаянно пытается вернуть свою связь с Прародителем. С каждой новой неудачной попыткой её всё больше охватывает дрожь. В конце концов, её колени просто подгибаются, и она падает на пол у двери.

— Нет… Этого не может быть, — продолжает повторять она.

— Эй, хватит, — я пытаюсь поднять её на ноги. — Ты же знаешь, что всё именно так, как и должно быть.

Она поднимает на меня свои янтарные глаза. Смотрит всего секунду, а потом на её лице появляется злость.

— Это ты! Ты во всём виноват! — она ударяет меня в грудь слабым кулаком. — Ты обещал, что не станешь… Но ты испортил меня, запачкал! Теперь я больше не смогу услышать волю Стамфара!

Это начинает раздражать. Я перехватываю её руки, продолжающие слабо наносить удары.

— И что с того?! — восклицаю я так громко, что она замирает. — Кому вообще нужна твоя связь с богом-драконом? Ты прекрасно знаешь, что я полюбил тебя не из-за этого! Я сделаю тебя своей женой, и ты родишь мне много сыновей, что продолжат мою династию. Таково призвание возлюбленной конунга! Так что прекрати выть и приведи себя в порядок!

Хейдрун секунду глядит на меня, будто не верит моим словам, а после бледнеет. Тело её вдруг обмякает в моих руках. Мне хочется встряхнуть её, чтобы привести в чувства.

— Но у конунга должна быть жрица… — слабо шепчет она, а следом за этим теряет сознание.

При виде её такой хрупкой, бледной и слабой, весь мой гнев и раздражение проходит. Я подхватываю её на руки и несу обратно в кровать. Укладываю бережно, приглаживаю спутанные волосы. Лоб Хейдрун кажется слишком горячим. Меня охватывает беспокойство. Я велю слугам позвать лекаря. На миг мне становится страшно. А что, если я потеряю Хейдрун из-за того, что посмел забрать её у Прародителя? Как ни крути, а я очень мало знаю о жрицах и служении Стамфару.

Чуть подумав, я отправляю своего поверенного в темницу и велю передать послание для начальника над надзирателями.

— Пусть приведёт ко мне старую жрицу.

Меньше всего мне хочется видеть сейчас эту своенравную старуху. Но если кто и знает, что именно происходит с Хейдрун, так это она. Кроме того, я начинаю думать, что Хейдрун права — мне нужна жрица. По крайней мере, для того, чтобы понимать, что задумал Стамфар в отношении меня и Эммы. Если Гутрун откажется мне повиноваться, я разберусь с ней. Но пока её лучше держать рядом.

***

— Похоже, что у неё жар, — констатирует лекарь, аккуратно осмотрев Хейдрун. Я только закатываю глаза.

— То, что у неё жар, я и сам знаю! — бросаю раздражённо. — Мне нужно узнать, в чём причина.

— Причина… — лекарь оглядывает мои покои и запинается. — Что ж, я не вижу у неё признаков телесных хворей. Быть может, госпожа переутомилась. Я оставлю целебные настои для неё и велю слугам поить её ими. Большего я, к сожалению, сделать не могу.

Я цыкаю недовольно, а затем кивком велю ему убираться прочь. Переутомилась после ночи со мной? Я хотел бы поверить в свою грандиозность, но слишком хорошо знаю, что жрицы тренируют выносливость, чтобы выдерживать влияние силы Стамфара. Неужели утрата способностей так подействовала на Хейдрун?

Я бросаю на неё беспокойный взгляд. Замечаю, как она приходит в себя и приоткрывает глаза. Подхожу к ней и присаживаюсь на край кровати.

— Моя любимая Хейдрун… — я касаюсь её влажной от испарины щеки.

— Роальд… — она фокусирует на мне свой безумный взгляд. — Помоги… Помоги мне подняться. Я пойду к наставнице. Она подскажет, как мне вернуть мою силу.

Я крепко сжимаю её руку. Глажу спутанные волосы. Чувствую тяжесть на сердце. Впервые за всё время я не уверен, что должен делать дальше. Хейдрун ещё некоторое время глядит на меня рассеянным взглядом, а затем прикрывает глаза и опускает голову обратно на подушку. Я касаюсь её бледной щеки. Её кожа такая тонкая и нежная. А дыхание едва различимо.

Входная дверь с тихим скрипом открывается. Я знаю, что лишь мои шпионы могут позволить себе входить в мои покои без дозволения. Я аккуратно отпускаю ладонь любимой и поправляю её покрывало. Сейчас, когда её лицо расслабленно, она кажется мне такой красивой. Словно не она четверть часа назад билась в истерике.

Нехотя поднимаюсь и направляюсь к выходу, где меня ждёт мой поверенный. Увидев меня, он склоняет голову, но я не могу не заметить замешательства на его лице.

— В чём дело? — спрашиваю я, предчувствуя что-то недоброе.

— Я был в темнице у нового начальника над надзирателями… — отвечает он неуверенно.

— И что? — в нетерпении спрашиваю я. — Ты привёл старуху Гутрун? Где она?!

— Ваше Величество… — поверенный нервно сглатывает. — Жрица Гутрун мертва. Надзиратели говорят, что вы сами приказали избавиться от неё.

Я слышу глухой звук удара позади. Оборачиваюсь и вижу Хейдрун на полу. Она тщетно пытается встать. Ледяная дрожь проходит по телу, когда я ловлю на себе её безумный взгляд.

— Ты… приказал убить наставницу?! — произносит она сипло.

— Хейдрун… — я делаю несколько шагов к ней.

— Не подходи! — шипит она, будто озлобленная кошка. — Ты чудовище… Ты лишил меня силы и убил ту, что обучила меня всему!

— Оставь нас! — бросаю я поверенному, а после подхожу к Хейдрун. Она отползает назад и забивается в угол между кроватью и стеной.

— Я чудовище? — переспрашиваю, опускаясь перед ней на колени. — Я стал конунгом ради тебя. Всё, что я имею, теперь твоё! Вскоре я прикажу казнить королеву и женюсь на тебе! Так почему, скажи, я чудовище?

— Я ничего у тебя не просила… — шепчет Хейдрун отворачиваясь.

Чувствую, как гнев закипает внутри. Я был терпелив, но всему есть предел. Я ловлю её подбородок и заставляю взглянуть себе в глаза.

— Ты наглая лгунья! — отвечаю я, сжимая до боли её лицо. — Говоришь, что ничего не просила? Что не хотела ничего из того, что я собираюсь дать тебе?! Но тогда почему ты не отвергла меня с самого начала? Почему позволила думать, что у меня есть шанс? Почему позволяла обнимать и целовать себя. Отвечай, Хейдрун! Сейчас же!

— Я не знаю… — бормочет она еле слышно.

— И снова ложь! Ты всё отлично знаешь! — я сам не замечаю, как перехожу на крик. — Ты вела себя так, потому что тебе нравилось моё внимание. Тебе льстило, что ради тебя я был готов отказаться от самой королевы. Ты наслаждалась своим исключительным положением!

В порыве злости я толкаю её, и она бьётся головой о стену. Вскрикивает и заходится плачем. Нависнув над ней, точно хищник над жертвой, я перехожу на зловещий шёпот.

— У всего есть своя цена, Хейдрун. Даже у моей любви к тебе. Я пойду на что угодно ради тебя, но жду, что и ты сделаешь ради меня то же самое. Ты поняла меня?!

Я ловлю её руку и разворачиваю к себе. Чувствую, как она дрожит. Но всё же находит силы кивнуть. Я киваю удовлетворённо, хотя и чувствую пустоту внутри. Я отпускаю её и поднимаюсь на ноги.

— Я даю тебе время до завтрашнего утра, чтобы оплакать утрату своих способностей и наставницы, — бросаю я, перед тем как покинуть покои. — После если я увижу хоть одну слезу на твоём лице, клянусь, ты пожалеешь об этом.