Глава 17

Я осознаю, что, возможно, слишком требователен к Хейдрун. Но я убеждён, что у неё было достаточно времени, чтобы подумать и определиться со стороной. И если это моя сторона, то никаких сомнений быть не должно. У меня уже есть одна женщина, что приносит проблемы — это дроттнинг Эмма. Сейчас я думаю, что недооценил её как противника. Именно поэтому мы с Хейдрун должны быть едины как никогда.

Я всерьёз опасаюсь, что слух о «даре» бога-дракона дойдёт до ярлов. Некоторые из них весьма ортодоксальны, и из страха перед Прародителем могут поддержать Эмму. Они даже могут попытаться свергнуть меня, если прознают, что я заточил Эмму в темницу. Именно поэтому я велю сторожить Эмму вдвое строже и не допускать, чтобы слухи о положении королевы утекли за пределы столицы.

Когда ко мне сообщают, что ко двору явился ярл Йоран из северо-восточного графства, я испытываю раздражение и вместе с тем напряжение. Он ровесник покойного конунга Эйнара, и пусть в последние годы он почти не покидал своего графства, шпионы доносили, что он был с отцом Эммы в добрых отношениях.

— И чего этому старому медведю не сиделось в своей берлоге? — ворчу я себе под нос, собираясь на встречу.

Тронный зал кажется больше и внушительнее, чем обычно. Впрочем, возможно, это я кажусь самому себе менее внушительным из-за страха разоблачения. Ярл Йоран уже ждёт меня. Выглядит взволнованным, отчего я тоже начинаю волноваться.

— Ярл Йоран! — восклицаю я, когда наши взгляды встречаются. — Приветствую… Что заставило вас приехать так внезапно в столицу?

Он слабо улыбается и кланяется, а потом заглядывает мне за спину, точно ждёт ещё кого-то.

— До меня дошли слухи, что на королеву снизошло благословение бога-дракона, — произносит он в смятении. — Я рассчитывал лично выразить почтение Её Величеству. Удивлён, что она не присутствует на встрече. Я ведь помню её ещё малышкой и очень рад за неё.

Ощущаю, как всё внутри леденеет. Я пытаюсь понять, как слухи могли распространиться так быстро, что достигли северо-восточного графства. А ещё пытаюсь сообразить, что делать дальше. Я не могу допустить встречи Эммы с Йораном. Приходится импровизировать. Я шумно вздыхаю и придаю лицу скорбное выражение.

— Боюсь, что вас дезинформировали, — произношу я, отводя взгляд. — Её Величество действительно ждёт ребёнка. Но это не дар, а скорее наше проклятие.

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — спрашивает ярл беспокойно.

— У меня есть все основания полагать, что ребёнок, которого носит Её Величество, от другого мужчины, — я стараюсь придать голосу трагичности. — Это тяжёлое испытание для меня. Я стараюсь быть великодушным, но это непросто. Я ведь конунг. Мне беспокойно. Я спрашиваю себя: что станут думать обо мне мои подданные, когда узнают, что я стал рогоносцем.

— Этого не может быть… Я знаю дроттнинг Эмму, она бы никогда не пошла на измену! — восклицает ярл возмущённо.

— Я тоже думал, что знаю её, — отвечаю, едва сдерживаясь. Как же меня утомил этот старик!

— А вы уверены, что дитя не связано с богом-драконом? — настаивает этот упрямец. — Что говорит жрица Гутрун? Она тоже считает, что была супружеская измена?

— К сожалению, уважаемая Гутрун не так давно оставила этот мир, — ещё более скорбным тоном произношу я. — Но её ученица и преемница подтвердила, что Эмма предала наши брачные клятвы.

— Вот как… — ярл Йоран опускает глаза. На лице его отражается разочарование.

Выдыхаю с облегчением. Я был как никогда близок к разоблачению. Но всё же смог выкрутиться.

— Что ж, если всё так, то я не смею больше отнимать ваше время, конунг Роальд, — произносит ярл спустя длительное молчание.

Он кланяется мне, а я слабо улыбаюсь ему в ответ. Ярл почти покидает тронный зал, но вдруг оборачивается на пороге.

— Ваше Величество, я собираюсь посетить алтарь на горе Ильфьель, чтобы принести жертву Прародителю во имя благополучия и процветания Дваргуса, — сообщает он чуть бодрее. — Может ли та самая ученица, что заменила Гутрун, провести жертвенный ритуал?

Полминуты мы глядим друг на друга не моргая. И эти полминуты кажутся мне бесконечными. Я пытаюсь понять, есть ли в его просьбе какой-то скрытый смысл или подозрение. Однако взгляд ярла остаётся непроницаемым. Вероятно, он действительно просто фанатик, думающий, что сожжение ценных вещей на алтаре, принесёт ему благо.

— К сожалению, жрице Хейдрун нездоровиться последние дни, — отвечаю я с виноватой улыбкой. — Кажется, она потратила слишком много сил во время последнего ритуала. Мне бы не хотелось её беспокоить.

— Жаль это слышать, — бросает Йоран невесело. — Но раз так, то ничего не поделаешь. Да хранит её древнее пламя.

— Да хранит нас всех древнее пламя, — повторяю я осторожно. Выжидаю некоторое время. Не хочется терять бдительность. Мало ли что этот старик ещё придумает, чтобы заставить меня беспокоиться.

Благо он действительно покидает сначала тронный зал, а потом и дворец. Я отправляю своего шпиона следить за ним до тех пор, пока он не уедет обратно в своё графство. Помимо этого, я отдаю распоряжение проверить все каналы, через которые могла распространиться молва. Мои слуги и шпионы проверяют все послания, что отправляются с гонцами из столицы, допрашивают торговцев и проповедников, что ездят по стране. Прежний конунг дал народу слишком много свободы, и она развратила их. Мне придётся придумать, как исправить это.

К вечеру мне докладывают, что сразу же после посещения горы Ильфьель ярл Йоран отбыл назад в своё графство. Моим шпионам не удалось углядеть ничего подозрительного в его паломничестве. Груз падает с моих плеч. Мне удалось сохранить в тайне настоящее положение дел. И я надеюсь, что так оно и останется. Придётся на некоторое время отложить свои планы жениться на Хейдрун. Другие не должны знать, что она лишилась способностей. Но это ничего. Главное, что один из ярлов верит моей версии событий.

Охваченный восторгом, я иду в покои Хейдрун. Коридоры дворца кажутся менее мрачными. Магические кристаллы отбрасывают мягкий, тёплый свет. Буря за окнами, наконец, стихла. Дверь открывается тихо. Хейдрун сидит у окошка, её профиль очерчен серебристым светом луны, взгляд рассеянный и задумчивый. Возможно, в её мыслях ещё звучат слова молитв, и она всё ещё переживает из-за утраты способностей. Но я настолько рад сейчас, что не придаю значения её хандре.

Я подхожу к ней и обнимаю крепко. Снова ловлю себя на мысли, что Хейдрун очень хрупкая и худая. Я, наверное, даже мог бы обхватить её талию, соединив большие и указательные пальцы. Пытаюсь вспомнить, всегда ли она была такой? В конце концов, бросаю это дело — просто не могу думать о чём-то ещё, кроме поцелуя, когда смотрю на её губы. Поцелуй выходит долгим и сладким. Хейдрун поначалу замирает, а потом робко отвечает, и эта робость делает её ещё прекраснее в моих глазах. Её неуверенность подогревает моё желание. В крови разгорается дикая, звериная страсть. Хочу обладать ею сейчас. Без отсрочек и условий…

— Ваше величество! — слышится вдруг голос из коридора.

Кто-то стучит в дверь. Извергнув поток брани, я оставляю Хейдрун и иду открывать. На пороге стоит один из моих шпионов. Лицо его бледное и напряжённое, глаза полны ужаса.

— Ну чего тебе?! — спрашиваю я раздражённо.

Он смотрит на меня, будто пытаясь подобрать слова, и, наконец, произносит:

— Её Величество…

Парень запинается, словно что-то мешает ему договорить. Я раздражаюсь ещё больше.

— Что там с ней? — бросаю в нетерпении.

— Она сбежала, — сипло произносит мой шпион.

На миг у меня перехватывает дыхание. Сердце начинает бешено колотиться в груди. В ушах на секунду исчезает все окружающие звуки, и всё, что остаётся, — это холодная ясность. То, что я оберегал и держал под замком, ускользнуло. Каждая тщательно выстроенная нить контроля рвётся на глазах, и в этот миг я вижу перед собой последствия чужой воли и собственной недальновидности.

Воздух вокруг кажется слишком плотным, чтобы я мог его вдохнуть. Рядом за дверью слышится шорох — кажется, Хейдрун слышала всё и тоже пребывает в растерянности. Меня накрывает волна ярости. Хочется расправиться со всеми, кто помогал Эмме сбежать, а также со всеми, кто это допустил. Но вместо этого приходится действовать сдержанно, чтобы сохранить в тайне всё, что связано с Эммой и её «даром».

— Срочно выясните, куда могла направиться Эмма! — приказываю я. — И кого она может привлечь на свою сторону? Первый под подозрением ярл Йоран. Слишком уж он вовремя появился в столице. Отправьте стражников за ним. Пусть досмотрят его повозку и проверят всех его сопровождающих. В особенности женщин. Если этот старик причастен к побегу, привезите его ко мне!

— Будет исполнено! — отвечает мой поверенный и уходит.

Как только он скрывается из вида, я со всей силы ударяю кулаком в стену. Мне следовало удавить эту тварь также, как старуху Гутрун.

— Что же теперь будет? — шепчет испуганно Хейдрун, когда я возвращаюсь в её покои.

— То же, что и раньше, — отвечаю я угрюмо. — Ничего не изменилось. Я по-прежнему конунг. Только теперь мне нужно действовать быстрее и жёстче, чем прежде.

— Древнее пламя… — шепчет Хейдрун и всхлипывает. — Роальд, а может, просто убежим… А? Прихватим золото из сокровищницы конунга и подадимся на юг? Найдём тихое место и заживём вдвоём. Я рожу тебе сыновей, как ты и хотел…

— Что за чушь ты несёшь?! — восклицаю я, заставляя Хейдрун вздрогнуть. — Я что, преступник, чтобы бежать и прятаться?! Я же сказал, я конунг! Трон мой! И Дваргус мой! И я не отдам их никому.

Хейдрун закрывает лицо руками и заходится плачем. Я бросаю на неё брезгливый взгляд. И почему я раньше не замечал, что она такая жалкая. Чуть что, сразу в слёзы… Противно смотреть. Я поднимаюсь с кровати и не говоря ни слова ухожу к себе.