Глава 35

Проходит немного времени, но отсутствие новостей выматывает меня. А ещё не даёт покоя мысль о том, что мои враги прячутся где-то в стенах дворца. Поразмыслив, я приказываю тайно привести ко мне Триксу. Не хочу, чтобы о нашем разговоре знали даже те немногие, кому известно о ней во дворце. Я не могу допустить, чтобы кто-то решил, что чужеземная шаманка имеет на меня какое-то влияние. Совет ярлов не потерпит этого. Утомлённый вздох вырывается из груди. Как же сильно всё-таки Дваргус увяз в разного рода предрассудках. Стража отправляется выполнять приказ, я же остаюсь в кабинете. Ловлю себя на мысли, что жду встречи с шаманкой одновременно с раздражением и нетерпением.

Её приводят быстро. Она проходит в кабинет и становится посередине, не удосужившись даже поклониться, будто не конунг стоит перед ней. Я качаю головой, но решаю промолчать: что взять с дикарки. Сегодня она одета не так откровенно, как в прошлый раз. Наши портные и обувщики изготовили для неё простое платье и добрые меховые сапоги. Из прежнего её облика остался, пожалуй, лишь мешочек с землёй на шее. Снова и снова мой взгляд возвращается к нему.

— Раз ты позвал меня, — произносит Трикса, первой нарушая молчание, — значит, мои прежние слова уже сбылись.

Я морщусь недовольно, но не возражаю. Ведь, по большому счёту, она права.

— Если так, то ты предскажешь мне ещё? — спрашиваю я настороженно.

— Я могу, — кивает она. — Только учти, что пока будущее не предсказано, его можно изменить. Но после того как я ухвачусь за одну из нитей в ткани бытия, останется только этот путь.

В её голосе нет ни высокомерия, ни враждебности. Лишь уверенность и спокойствие, от которых становится не по себе.

— Что ж, — произношу я со вздохом, — если дела так обстоят, то повременим пока с предсказаниями. Но я хочу знать больше о тебе. Мой советник назвал тебя гоблинской шаманкой. Это так?

— Будь это так, меня бы тут не было! — презрительно фыркает она. — Нет, король, я никогда не водилась с гоблинами. Ненавижу их… Но я могу понять, почему твой советник ошибся.

— Неужели? — я вскидываю брови удивлённо.

— Да. Всё дело в моей силе. Гоблины поклоняются Небесному богу, повелителю бурь и гроз. Но многие гоблинские женщины также поклоняются Матери-земле. Как и я.

— Ясно, — отвечаю я, немного расслабляясь. — Но если ты не имеешь отношения к гоблинам, то откуда ты? И откуда у тебя твоя сила?

Трикса некоторое время молчит, будто решает, сколько правды мне можно доверить, а затем произносит:

— Я выросла в ничейных землях. Так называют лес на границе южного графства Дваргуса и Гоблинского царства.

Я знаю о них. Гиблые леса, где исчезают караваны и куда не суются даже самые отчаянные.

— Долгое время никому не было дела до этих мест. Там обычно творится разное, — продолжает она. — Туда сбегали преступники из Империи людей. Туда приводили или приносили на съеденье диким зверям детей, которых не могли прокормить. Я не знаю, как оказалась там и где моя настоящая семья.

Взгляд её становится отрешённым, а голос тихим.

— Меня воспитала шаманка, древняя седая старуха из людей. Она жила в уединении, далеко от известных троп. Наверное, пожалела меня, когда нашла в лесу. Старуха поклонялась матери-земле и могла творить самые разные чудеса. Когда она ушла в загробный мир, дар перешёл ко мне.

«В царство Стамфара…» — хочу поправить я по привычке, но осекаюсь.

Я вдруг понимаю, что раз она поклонялась другому богу, то и загробный мир для неё будет иным. Каким-то, где Прародитель не властен. И вместо раздражения я чувствую внезапный прилив восторга. Я осознаю, что могу выбрать себе нового покровителя.

Снова смотрю на мешочек с землёй у Триксы на груди.

— А ты можешь своей силой наслать проклятие на моих врагов? — спрашиваю я с интересом.

Трикса бросает на меня настороженный взгляд.

— Мать-земля даёт разные силы, но большинство из них нужны для созидания, — отвечает она. — Но если твоё сердце жаждет разрушения, то я знаю и такое колдовство. Мы можем обратиться к людскому Богу мёртвых.

Я чувствую, как внутри каждый нерв напрягается, точно натянутая струна.

— И ты сможешь призвать на помощь бога людей? — спрашиваю я недоверчиво.

— Отчего же нет? — пожимает плечами Трикса. — Я ведь человек. Но учти, что цена за просьбу может быть для тебя непомерно высока.

Перед мысленным взором возникают обряды на горе Ильфьель. Они никогда не обходились без жертв. Все боги требуют одного и того же.

— Я конунг! — восклицаю я с усмешкой. — Нет такой цены, которую я не мог бы заплатить.

Шаманка лишь поджимает губы и коротко кивает.

— Есть два дворфа, — продолжаю я. — Они угрожают моему правлению. Моя изменщица-жена, сбежавшая из тюрьмы и подбивающая честных дворфов на мятеж. И воин по имени Гутбрэнд, дезертир.

— Мне нужно родовое имя обоих, — говорит Трикса. — Для точности.

— Эмма, дочь конунга Эйнара, — отвечаю я сразу.

С именем Гутбрэнда всё выходит иначе. Я с раздражением понимаю, что сказать мне нечего. Я так и не смог выяснить, откуда взялся этот оборванец.

— Что случится, если я не назову родовое имя? — спрашиваю я, чуть помолчав.

— Тогда вместо того, кто тебе нужен, может пострадать кто-то другой, — спокойно отвечает шаманка.

Сердце гулко бьётся в груди. Решение кажется очевидным.

— Да будет так, — киваю я. Если есть хоть один шанс из ста, что заклинание убьёт этого мятежника, я готов рискнуть.

Трикса смиренно прикрывает глаза, а затем говорит:

— Проводи меня в усыпальницу королей. Там связь с миром мёртвых сильнее, чем где бы то ни было.

Я приказываю страже тайно сопроводить её в усыпальницу. Когда одни уходят вместе с Триксой, я подзываю других и приказываю:

— Смотрите за ней в оба. И докладывайте мне обо всём, что она говорит и делает.

Стражники кивают, выражая готовность исполнить приказ, и покидают мой кабинет. Я возвращаюсь за свой стол с чувством, что нашёл силу, способную противостоять даже богу-дракону. И если ради этого придётся заплатить, то так тому и быть.