Глава 10. Падение легенды

Под конвоем нас вывели из парадной и грубо затолкали в броневик. Дверь захлопнулась, и машина тронулась с места, покидая двор.

— Итого шесть трупов, — подытожил Виктор. — Которые захотят повесить на нас. И попытка поджога.

— Четверых в квартире спишут, — возразил я. — Как неустановленных лиц. За них даже обвинения выдвигать не станут.

— Зато за охрану вполне могут, — ответил Феникс. — Скорее всего, они из жандармерии. А это уже можно подвести под убийство государевых служащих. В лучшем случае нам грозит каторга.

— В том случае, если родственники поддержат обвинения, — фыркнула Катерина. — Если же они бастарды…

Круглов покосился на нее, но ничего не ответил.

— Еще покушение общеопасным способом, — напомнил я.

— Да что вы панику разводите? — возмутилась Калинина. — Думаю, Алексей Викторович сможет решить эти вопросы. Да и к тому же убили мы только беглых из дома призрения. Исключительно в целях самообороны.

— Ваш благородный родственник поможет нам, если нас везут в башню охранки, — резонно возразил Виктор. — А вот если эти люди — прихвостни нашего общего знакомого-хранителя…

— Не может такого быть, — ответила девушка, но голос ее прозвучал очень уж неуверенно.

— Почему? Смог же этот шут завербовать в свои ряды лекаря-настоятеля? Подкупить или заморочить десяток бойцов гвардии — не такое уж сложное дело.

Катерина не ответила. Но судя по тому, как побледнело личико девушки, мои слова ее напугали.

— Хотя в каждой ситуации есть плюсы, — продолжил Виктор небрежно. — Нас привезут прямо в логово этих психов. И мы точно будем знать, где они скрываются. А если нам удастся выбраться…

— Хватит! — оборвала его Калинина.

Виктор усмехнулся, довольный результатом своего вброса. Я мрачно посмотрел на него, и до конца поездки парень не проронил больше ни слова. Придвинувшись к Калининой, я прижал Катерину к стене, чтобы при тряске девушку не кидало в стороны.

— Ничего не бойся, — произнес я тихо. — Мы со всем справимся.

— Обещаешь? — всхлипнула она.

— Конечно. Скоро приедем домой, будем составлять твои любимые отчеты. Я даже сам тебе заварю чай.

— Не верю.

— Я умею делать отличный пуэр.

— Я про заполнение бумаг, — слабо улыбнулась Катя.

— Знаешь, а ты меня удивила, — продолжил успокаивать ее я. — Не спасовала…

— Считал меня бесполезной? — сощурилась помощница и я ощутил удовлетворение оттого, что уверенная в себе Калинина возвращается. — Да я была лучшей на курсе по…

— Я тобой горжусь, — шепнул едва слышно. — Мне повезло, что ты рядом.

Девушка зарделась, вздохнула и положил голову мне на плечо. Виктор закатил глаза к потолку, всем своим видом давая понять, что думает о моем поведении.

Броневик остановился, снаружи послышались приглушенные голоса. А затем дверь распахнулась:

— На выход господа! — скомандовал один из конвоиров и нам пришлось послушно покинуть транспортное средство.

Мы оказались в маленьком дворе, обнесенном высоким кирпичным забором. Поверх него в несколько слоев была пущена колючая проволока.

В центре двора красовалось двухэтажное здание из красного кирпича. На пороге уже стояло трое человек в синей форме сотрудников «Охранки».

— Вперед!

В спину подтолкнула чья-то ладонь и я послушно пошел в указанную сторону.

— Прошу, господа!

Один из сотрудников с усмешкой открыл перед нами створку. Я оказался в коридоре, по обе стороны которого тянулись ряды металлических дверей.

Дальше нас разделили. Меня остановили у ближайшей камеры, Виктора и Катерину повели по коридору. Конвоир приложил карту к замку, и втолкнул меня в небольшую комнату.

— Жди! — послышалось за спиной и дверь закрылась.

Я зябко поежился: в камере было холодно и сыро. Осмотрелся. Небольшое помещение, противоположную от входа стену занимало внушающих размеров зеркало. Уверен, что с той стороны за мной уже наблюдает несколько человек. Чтобы посмотреть, как я себя поведу.

В центре комнаты стоял обитый металлом стол, и два прикрученных к бетонному полу стула. Вот и вся обстановка.

Спокойно уселся на стул. И уставился в стену, ожидая, пока придут дознаватели.

Где-то за стеной, где должна была быть соседняя камера, послышались приглушенные удары. И отчаянный крик боли. Но на меня этот хитрый трюк подействовал слабо. Скорее всего, ребята просто включили запись. Или разыгрывают сценку, чтобы напугать меня. И сделать сговорчивее. Поэтому я спокойно откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Было удивительно не ощущать в себе силы. Неужели простолюдины именно так живут? Хотя если они никогда не были такими, как я, то и не понимают собственную ущербность.

Дознаватель пришел минут через двадцать. Замок пискнул, и дверь открылась. В камеру вошел мужчина лет средних лет. Он был невысокого роста, плотный, с опухшим лицом, на котором широко расположились невыразительные рыбьи глаза и широкий тонкогубый рот. В руке посетитель держал объемную папку:

— Добрый день, — вежливо поприветствовал он меня. — Мастер…

— Карамазов, — охотно подсказал я.

Мужчина кивнул и сел напротив. Открыл папку и сделал вид, что изучает документы:

— Меня зовут Никита Ростов. И я хотел бы немного с вами пообщаться.

— Сначала скажите, в чем меня подозревают? — усмехнулся я. Заходить с козырей вроде «Позвоните Алексею Викторовичу Калинину» я не стал. Скорее всего, этим уже воспользовалась Катерина.

Ростов оторвался от чтения и с удивлением посмотрел на меня:

— Спаситель с вами, юноша. Какие подозрения? Вас привезли просто для того, чтобы поговорить. Что вы делали в квартире Степана Степановича Горшковича?

— Какого Горшковича? — удивленно поднял бровь я.

— Лекаря настоятеля дома призрения святого Николая Чудотворца, — спокойно пояснил Ростов. — Степана Степановича, к слову, нашли в Корабельном районе. Вернее… то, что от него осталось.

— А что с ним случилось? — удивился я.

— Его сбил поезд. Тело пришлось собирать по кускам, представляете?

— Горе-то какое, — покачал я головой. — Невосполнимая утрата для города.

— Семен Семенович подозревался в помощи в побеге пациентов дома призрения, — сухо отрезал Ростов и пошамкал ртом, словно репетируя фразу перед тем, как ее сказать. — Так что, скорее всего, он покончил с собой.

«Удобно, — отметил про себя я. — Хотя по факту это и было самоубийство».

Высказывать мысли капитану я, само собой, не стал. Вместо этого произнес:

— Бес попутал, с кем не бывает. Кто из нас без греха?

Ростов торопливо кивнул:

— Так что вы делали в квартире покойного?

— Шел мимо. Смотрю — дверь открыта. Я заглянул — а там четыре трупа.

— Откуда шли? — тут же уточнил Ростов.

— От любовницы, — просто ответил я.

— Она сможет подтвердить, что вы были у нее в момент, когда убили людей в квартире?

Я посмотрел на мужчину, словно бы сомневался, в своем ли уме капитан:

— Боюсь, что нет. Она — жена высокопоставленного чиновника. Так что, если она признается в нашей связи — семья разрушится.

Ростов кивнул:

— Понимаю. А кто был с вами в квартире?

— Екатерина Сергеевна Калинина, — охотно подсказал я. — И начальник моей охраны, Виктор Круглов.

— Они тоже от любовницы шли? — удивленно уточнил дознаватель. — Решили устроить оргию?

— Зря вы так про Катерину Сергеевну, — с сожалением протянул я. — Она — девушка из приличной семьи. Ее дед, Алексей Викторович, занимает высокий пост. А вы так про его внучку.

— Что про мою внучку? — послышалось от двери.

Мы обернулись. В проеме стоял Калинин.

Ростов стал еще бледнее. Подбородок его мелко задрожал, а глаза расширились.

— Да так. Капитан рассказывал, какая она замечательная, — подсказал я.

— Ростов, не могли бы вы покинуть кабинет? — с наигранной добротой произнес Алексей Викторович. И капитана не пришлось просить дважды. Он принялся собирать листы бумаги, большая часть из которых оказалась чистыми.

— Я пойду? — спросил Ростов и на полусогнутых ногах выбежал из допросной.

Калинин же сел на стул:

— Ну, рассказывайте, — тяжело вздохнул он. — Что произошло в квартире?

Я покосился на зеркало, и начальник охранки отмахнулся.

— Там уже мои люди удаляют записи. Так что говори свободно.

— Горшкович помог психам сбежать, — коротко ответил я. — Мы нашли лекаря-настоятеля и хотели с ним поговорить. Но Семен Семенович покончил с собой, прыгнув под поезд.

— Прямо сам? — недоверчиво уточнил Калинин.

— Сам. Скорее всего, это было воздействие хранителя. Мы решили обыскать его квартиру, а дальше… Кстати, вы не могли бы снять с меня наручники? А то я чувствую себя как-то… неуютно.

Алексей Викторович встал со стула, подошел ко мне и вскрыл наручники.

— Спасибо, — я принялся разминать затекшие запястья. Улыбнулся, чувствуя, как Сила начинает понемногу разгораться.

— Продолжай, — сухо потребовал Калинин.

— Вроде все, — нахмурился я. — Ах да. На ботинках мертвяков, убитых при нападении на семейный особняк, была обнаружена въевшаяся красная пыль. Такую же пыль я обнаружил на телах в квартире Горшковича.

— Ясно. Дальше.

— И еще одно. Но боюсь, эта новость вам не понравится.

— Что? — уточнил начальник охранки.

— Скорее всего хранителей двое.

Калинин нахмурил седые, кустистые брови и со злостью ударил кулаком по столу:

— Да бл…..!!!

— Я предупреждал вас, что информация может вам не понравиться.

Впрочем, вспышка ярости начальника охранки быстро прошла, уступив место спокойствию:

— С чего ты взял, что хранителей двое?

— Пока первый был на площади, второй напал на особняк Муромцевых. И…

— Убил князя, — закончил Калинин. — Я уже в курсе. Ладно, иди, Карамазов.

— Надеюсь, моих друзей тоже выпустят и снимут все обвинения? — уточнил я.

— Само собой. Особенно я позаботился о девушке. Ей здесь явно не место.

— Она сама отправилась со мной. Я не думал…

— Ясно, что не думал, — оборвал меня мужчина. — Моя внучка сильная и вовсе не беспомощная. Она сама решает, что нужно делать. Не надо трястись над ней как над хрустальной вазой.

— Хорошо.

— Но если с ней что-нибудь случится по твоей вине, тебя придушу голыми руками, тезка.

— О как, — икнул я.

— Не бери в голову, — кивнул Калинин и махнул рукой. — Все, иди.

* * *

Вокруг особняка Алешиных рос большой сквер. Правда, здесь было полно камер. Но Вихо не боялся электроники. Его покровитель мог сделать Вихо невидимым.

Хранитель усмехнулся, вспомнив, как мамбо Вуду слагали про него легенды. Что Лоа берегут его, скрывая от ненужных глаз. Поэтому Вихо ни разу не поймали. А он выходил на охоту дважды. И оба раза убивал двенадцать целей.

И сейчас хранитель сидел на толстой ветви раскидистого дуба и лениво рассматривал территорию двора особняка, в котором заперлась новая жертва. Отмечал патрули дружинников, чуял цвет силы, которой владеют бойцы.

— Четыре человека? — удивленно пробормотал хранитель. — Это будет славная охота.

Он сжал в кулаке рукоять топора и спрыгнул во двор. Скрылся за ближайшим деревом, ожидая патрульного. И едва боец поравнялся с Вихо, хранитель схватил его. Зажал рот ладонью и рывком втащил противника за дерево. Дружинник успел активировать броню, но топор пробил магическую защиту. Раздался хруст, и мертвец осел на землю.

Вихо осторожно прислонил тело к дереву, и прокрался в тени, стараясь не попадаться на свет фонарей. Вынырнул позади второго противника, стоящего неподалеку от фонаря. Топор ударил в спину, ломая кости. А следующий удар пришелся в основание черепа, лишив противника жизни.

Вихо выдернул оружие, подхватил тело, оттащил мертвеца в кусты. Покосился на дорожку и поморщился: на плитке растеклось большое красное пятно.

Еще двое охранников остановились на крыльце. И хранитель не стал с ними церемониться.

— Лови томагавк, — прошептал воин, и лезвие топорика вспыхнуло зеленым. Вихо метнул топорик. Оружие ударило в голову одного из дружинников. Томагавк отскочил от убитого, будто лезвие было резиновым, и вонзился в череп второго противника. Тела с глухим стуком упали на каменное крыльцо.

Хранитель вышел из засады, поднялся по ступеням, на ходу выдернул томагавк из головы мертвеца и с силой ударил топором в дверь. Лезвие вошло в обитые металлом толстые доски как раскаленный нож в масло. Раздался глухой удар и створка содрогнулась.

— Не ломал бы ты двери, — послышался за спиной мягкий голос.

Вихо обернулся. Опустил занесенную для удара руку.

На дорожке стоял мужчина в добротном черном костюме. Высокий, жилистый, с широкими плечами, хозяин особняка казался крепким и вовсе не старым. Несмотря на то, что в длинных волосах уже серебрилась седина.

Вихо склонил голову, рассматривая стоявшего перед ним бойца:

— Алексей Алексеевич Алешин. Теперь понятно, почему здесь было так мало стражи, — растягивая слова, произнес хранитель, спускаясь по ступеням. — Ты решил не прятаться и выйти на бой?

— Таков наш путь, — спокойно ответил мужчина и скинул на тротуар пиджак.

— Добрынин бы с тобой не согласился, — возразил Вихо.

— Он сбился с пути, — спокойно ответил Алексей Алексеевич. — Таких как вы с каждым годом становится все меньше. Да и победа не приносит ни чести, ни славы. Мой предок сразил Змея и прославил себя и нашу семью в веках. А его потомки сражались с одержимыми, которые были куда сильнее Змея. И пропали бесславно. Но не будем ворошить прошлое.

— Ты прав, охотник. Ни к чему оглядываться, — прорычал Вихо. — Начнем.

Брошенное хранителем копье разбилось об ослепительно белый щит. У ног незваного гостя появились два волка, которые с рычанием бросились на противника. Но боец метнул тонкий плоский диск, сбивший животных. А Вихо затопил упавший с неба белоснежный луч. Кожу начало нестерпимо жечь, и хранитель с проклятиями отскочил в сторону.

Сотканный из света молот разбился о броню пришлого. А под ногами Вихо тут же активировалась ловушка. Сбоку появился камень, от которого в разные стороны разошлась волна света, отбросившая Вихо.

Хранитель врезался в дерево и осел на землю. С трудом поднялся на ноги. Плащ дымился.

— Неплохо, — с одобрением протянул он. — На выход, родичи.

Трое помощников шагнули в разные стороны. Но Алешина это не испугало:

— Так будет даже интереснее, — усмехнулся он, закатывая рукава рубашки.

В ладони хозяина особняка появился сотканный из света меч, которым мужчина разрубил ядовитую лозу, выскользнувшую между камней дорожки. Алешин вновь метнул щит света. Белый диск ударил в грудь Канги, сбивая апача с ног. Отскочил к Уне, но девушка успела активировать броню и диск рассыпался искрами. А Алексей развернулся и метнул молот света в медведя, который появился за спиной хозяина особняка. Зверь встал на задние лапы, готовясь к атаке.

Нуто и Уна напали одновременно. Но волки, выпущенные Нуто, поглотила вспышка света. А очередная ядовитая плеть-лоза, которая должна была обездвижить Алешина, разбилась о щит.

Алексей шагнул в сторону, склонил голову и сложил руки. И возле Нуто возник серафим в белых одеждах. Ангел вознес меч, и нанес мощный удар. Нито отменил серию, но активировать броню не успел.

Чудовищный удар ангельского клинка разрубил апача пополам. Серафим развернулся к Уне. Та закричала, запрокинув голову, словно это ее сейчас разрезали на две части. Уна не сопротивлялась ангелу. Но Вихо успел контратаковать.

Копье пробило грудь Алешина. Боец пошатнулся, и светящийся серафим рассеялся.

— Неплохо, — роняя с губ кровавую пену, прохрипел хозяин особняка. — Ну хотя бы одного из вас я отправил обратно в Преисподнюю.

Брошенный Уной серп вонзился в плечо Алешина. Хозяин особняка пошатнулся и рухнул на колени.

Вихо подошел к противнику:

— Ты сильный боец, — с уважением произнес он. — Твой скальп займет достойное место в моей коллекции.

— Тебя все равно прикончат, отродье Преисподней, — спокойно сказал Алешин. — Ты не успеешь убить девятерых.

— Восьмерых, — поправил его хранитель. — Пока я разбирался с Муромцевым, девку случайно прикончили люди Рипера. Остальные не так сильны, как ты. К сожалению, с ними не так интересно. Покойся с миром.

И лезвие топора рассекло шею князя.