Глава 11. Гости

Полный приключений день изрядно меня вымотал. Вдобавок пришла слабость, вызванная боем. И едва мы сели в такси, как глаза закрылись словно сами собой. И я провалился в сон.

Странное видение проникло в сознание.

Я долго шел сквозь густой подлесок. Тонкая тропа упрямо вела меня, то пропадая, то вновь появляясь. Наконец впереди показался просвет, и я вышел на поляну. По кругу на ней стояли колонны из переливающегося света. Внутри каждой мне виделся человеческий силуэт. В центре поляны клубилась тьма. Что-то в ней было неправильным. Она казалась живой и злобной. Но черный комок никак не мог выйти из окружающих его… «стражей», — шепнуло мне сознание. Из центра темноты вырвался упругий жгут и ударил в столб. Тот треснул и осел на траву. Над землей пронесся стон и само небо содрогнулось. Мне показалось, что в осколках поверженного столба лежит тело…

— Подъем, княжич.

Кто-то толкнул меня в плечо, и я с неохотой открыл глаза.

— Ты храпел, — рассеянно соврал Виктор.

— Неужели? — я потер лицо. — Сниться какая-то чушь.

Машина такси остановилась у ворот семейного особняка. Рядом с открытой дверью оказался Виктор:

— Не будем задерживать машину, — продолжил он, и я с трудом выбрался из авто.

Катя молча волочилась следом.

— Как прошел визит к Муромцевым? — осведомился Мейхэм, когда мы, усталые, грязные голодные и злые, вошли на территорию особняка. — И… где ваша машина?

— Осталась в городе, — ответил я.

Иван удивленно поднял бровь:

— Вы… ездили в город? Без охраны?

— Со мной был Виктор. Такой кого хочешь скрутит, — отмахнулся я. Поднялся по ступеням и вошел в дом.

За спиной послышался счастливый визг. Настасья встречала Виктора на пороге. Она обхватила его за шею и, не замечая никого, прильнула к нему. Парень расплылся в довольной улыбке, к чему я был совершенно не готов.

— Как ты себя чувствуешь? — послышался его усталый голос.

— Хорошо. Ужасно за тебя переживала?

Виктор начал рассказывать Беловой о нашем приключении. Я же поднялся по лестнице и ввалился в комнату.

— Будете ужинать, мастер Карамазов? — послышался за створкой голос дворецкого.

— Нет, Мейхэм. Я очень устал и хочу спать.

За дверью послышалось постукивание трости. Я же упал на матрас. И едва веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Солнечный свет пробивался сквозь плотно сомкнутые веки, вырывая меня из сна. Я с неохотой открыл глаза и сел на кровати. Потер ладонями лицо, прогоняя остатки сонной оторопи.

В дверь постучали. А следом послышался голос Мейхэма:

— Мастер Алексей, вы спуститесь на завтрак.

— Иду, — прохрипел я и встал с кровати.

— Но сначала душ. От вас разит, князь, что совершенно неприемлемо.

* * *

— Как вчера прошел ваш визит к Муромцевым? — осторожно начал Мейхэм, когда завтрак уже подошел к концу. Белова и дворецкий убрали тарелки и разлили по кружкам чай.

— Отлично, — ответил я. — Виктория Ильинична играет роль безутешно скорбящей и ждет вступления в наследство. А покойный князь был убит хранителем.

Иван и Мейхэм переглянулись:

— То есть получается, что хранителей… двое? — осторожно уточнил дружинник. — И пока первый развлекал народ на площади, второй напал на особняк Муромцевых?

— Ага, — подтвердил я.

— Значит, он охотится на глав семей, — задумчиво протянул Мейхэм. — Ночью кто-то убил Алешина. В собственном особняке. Тело нашли сегодня утром. И еще одно… Труп был скальпирован.

— Выходец из Конфедерации североамериканских племен?

— Судя по Силе и следам с места боя — да.

Калинина задумчиво нахмурила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Слышала о таком? — уточнил у нее я.

— Видела подобное в архивах Федора Ивановича, — ответила секретарша. — Случай был в Конфедерации в начале прошлого века. Один из охотников вламывался в дома воинов и убивал их топором. Он убил двенадцать человек. И пропал, будто и не было его.

— Еще один случай был зафиксирован примерно за сто лет до этого, — добавил Мейхэм.

— Но он же мог прожить так долго! — воскликнула Екатерина.

— Значит, подражатель, — хмуро произнес Иван.

— Муромцев, Добрынин, Алешин, — задумчиво произнес я.

— Все из старых семей, — с неохотой сказал Сокол. — Их предки были известными воинами.

— Кстати, о бойцах, — вклинился в разговор Иван. — Можно вас на пару слов, мастер?

— Слушаю.

Но дружинник замолчал, покосившись на террасу. И я понял намек:

— Ладно, идем.

Мы вышли во внутренний двор, и мой провожатый начал разговор:

— Мой кровный брат служил в семье Алешина. И сейчас дружинник ищет нового нанимателя.

Я задумчиво потер ладонью подбородок. И Иван торопливо продолжил, видя мое сомнение:

— Алексей Алексеевич отпустил охрану. Оставил только четверых самых близких. Братец невиновен в том, что глава семьи погиб.

— А чем владеет? — поинтересовался я.

— Тайная магия, — с неохотой ответил Иван.

— Вот как? А основной стиль какой?

Тайная магия относилась к красному цвету силы. И способности серий были в основном вспомогательными.

— Это и есть основной, — буркнул Иван. — Но владеет он им на уровне Легенды.

У меня аж челюсть от этой информации отвисла. Наставников, которые могли обучать тайной магии, во всем мире были единицы.

— Да ладно? Что же ты раньше молчал? Когда он сможет прийти?

— Сегодня. Только…

Иван замялся, словно бы не зная, как сказать что-то очень важное.

— Что? Да не томи ты, ирод! Говори! Он проигрался и должен много денег? Или под наблюдением охранки?

— Нет. У него есть одна маленькая… странность.

— Ну, кто из нас без них. Ладно, пригласи своего братца на разговор. Как говоришь, его зовут?

— Иван, — ответил бывший начальник дружины.

— Твой тезка, значит. Буду ждать.

Я покосился на манекены, словно намекая, что разговор окончен. И боец кивнул:

— Я свяжусь с ним. И дам вам знать.

Дружинник развернулся и направился к дверям. Я же прошел на тренировочную площадку и сел на коврик, погружаясь в транс.

Сознание заволокло дымом. И я словно оказался в доме, заполненном ядовитым смогом. Шагнул вперед, и из марева передо мной появился энэнра:

— Давненько тебя не было видно, — растянув губы в усмешке, начал он. — Решил поучиться чему новому?

— Все так.

— Ну, ученье свет, — протянул сотканный из дыма дух. И отступил в сторону:

— Проходи.

Передо мной возник стол, на котором, как на ткацком станке красовались полупрозрачные серые нити. Энэнра встал у стола и принялся плести узоры, создавая сеть. Я осторожно начал повторять за ним, соединяя атаки в связки.

Знаков плетений в школе энэнра было немного. Но меняя местами знаки, можно было получить новую комбинацию. Обычно это делалось под надзором учителя — наставника. У меня же этот процесс проходил спонтанно. Впрочем, иногда мне подсказывал дух дыма. Но подобное случалось крайне редко. И только когда у него было хорошее настроение. Так что учился я в основном методом проб и ошибок.

Это была долгая и кропотливая работа. Она могла занять весь день. Особенно учитывая, что в состоянии глубокой медитации время текло по-другому. Порой я мог создать серию интуитивно. А иногда выходило так, что мой фантом разваливался на части или атаковал своего создателя. Подобные казусы очень веселили духа.

Ладно, начнем.

Я завязал знак, и над столом появился фантом. Уменьшенная копия того, что я призывал во время боя. Я напитал плетение силой, и фантом послушно выполнил заложенную команду. Отлично. Посмотрим, с чем это можно скомбинировать.

Сегодня работа шла на удивление легко. И узоры — знаки получались на загляденье красивыми. Даже сложные плетения добиваний давались быстро, словно я вязал эти узелки не один десяток раз.

Новая серия легла в арсенал, а за ней еще одна. Для надежности я попробовал их, и фантом послушно выполнил команды. Вроде все гладко. Даже окон нет.

Я оторвался от стола и вытер со лба пот. Пора выходить из транса.

Медитативное состояние отпускало медленно и неохотно. Словно бы я выныривал из густой патоки. Но Дом Дыма растворился, а я вновь оказался во дворе.

Рядом со мной стоял дворецкий.

— Давно… ты… здесь? — прохрипел я.

— Нет, мастер, — Мейхэм протянул мне руку, помогая встать. — К вам пришла гостья.

— Кто? Кристина Михайловна?

— Нет. Но мадам Юсупова недавно звонила. Была недовольна тем, что вы ей вчера с ней не связались.

Последнюю фразу дворецкий произнес с видимым осуждением.

— Позвоню, — поспешил успокоить я Мейхэма. — А кто пришел?

— Виктория Ильинична.

— Хм…

Признаться, Викторию я увидеть не ожидал. Ну, посмотрим, с чем пришла соседка.

Муромцева ждала меня в холле. Она сидела в кресле и, задумчиво уставившись в окно, пила поданный Мейхэмом чай. Девушка не стала менять прическу и прятать дерзкие красные пряди волос. Виктория была одета в джинсы, футболку и поверх которой лежали ремни портупеи. Эту деталь гардероба девушка наверняка считала удобной. Каждая кожаная полоска подчеркивала ее фигуру.

— Ты же не возражаешь против дружеского визита? — спросила она у меня.

— В тяжелые времена только такие встречи и нужны, — ответил я, не зная, стоит и обнимать гостью.

Она все решила за меня и протянула руку. Я пожал крепкую ладонь и оказался в объятьях Виктории. Княгиня отстранилась и наморщила носик.

— Я ожидала чего-то большего.

— Что? — не понял я.

— О тебе ходят слухи, Карамазов. Поговаривают, что ни одна дама не может устоять против твоей харизмы.

— Ну…

— Бессовестно врут, — усмехнулась нахалка, отходя на пару шагов. — Хотя сила у тебя наверняка вкусная. В городе не найти другого энэнра.

— Круглов тоже владеет этой энергией, — принял я ее правила игры.

— Он не такой, — девушка нахмурилась.

— Ты имеешь что-то против бастардов? — с сарказмом протянул я. — Княгиня обрела коготки?

— У меня всегда будут зубы и когти, милый, — девушка прошлась по гостиной прислушиваясь к звукам, которые издавал паркет. — Странно, что полы скрипят даже в доме богачей, — пробормотала она.

— Влажность высокая. Мы живем на острове, — пожал я плечами.

— А мне кажется, что дело в наших предках, которые под конец жизни начинают понимать, что все становится скверно. Они готовы отдать фамилию выродкам, которых и за людей не считали. Ирония судьбы.

Я на это лишь улыбнулся.

— Мне тоже большую часть прожитых лет пришлось прожить с клеймом позора рода…

— Мой ответ «нет», — резко перебила меня Виктория и в ее зрачках блеснула молния. — Я ничего не имею против бастардов. Никогда не понимала этих игр с чистотой родословной. Семьи вырождаются из-за того, что не желают пускать в свои жилы свежую кровь.

— И чем же плох мой друг? — вернул я разговор в интересующее меня русло.

— От него веет смертью, — неожиданно выдала Виктория.

Стало ясно, что она привыкла к прямоте и не считает нужным интриговать. Всегда ценил в людях эту черту и потому не стал играть.

— О чем речь?

— Разве ты не замечаешь в нем этого? — гостья устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. — Будто кто-то проводит кромкой ножа по твоей коже. Именно так я ощущаю его силу. Она не режет меня. Но стоит дернуться…

Девушка не договорила и прижала пальцы к губам, словно не позволяя себе произнести следующие слова.

— Он пугает тебя? — я подошел ближе.

— Нет, — Муромцева покачала головой, словно пытаясь убедить в сказанном саму себя. — Настораживает. Что-то в нем неправильное.

— Есть такое, — не стал я спорить. — Этот гад почти не пьянеет.

Муромцева засмеялась и хлопнула себя по бедру.

— Ну вот же, признак того, что он не от мира сего. Никогда не доверяла тем, кто не может нажраться в хлам и выложить все свои секреты.

— Он мой человек. Я ему верю.

За смехом гости все же угадывалось напряжение.

— И он не причинит тебе вреда, — мягко произнес я.

— Тогда и я не трону его, — пообещала Виктория. — Но ты ведь понимаешь, что я пришла не для того, чтобы обсудить с тобой нашего общего знакомого.

— Понимаю.

— Поговаривают, что у вас в доме есть девушка…

— Так бы сразу и сказала, что ты по дамам, — поддел я гостью. — А то придумала, что у меня харизмы маловато.

— Алексей, ты и вправду хорош, уверяю, — улыбнулась княгиня. — Но ходят слухи, что тебе служит некто с силой молний.

— Все так, — тут же насторожился я.

— Эта стихия очень капризная и довольно редкая.

— Знаю.

— Мало кто в Союзе способен грамотно обучать владению ею. А если говорить точнее, почти некому сделать это. Мне пришлось пройти через очень болезненный опыт, — она поежилась, подцепив пальцами и слегка оттянув в сторону ремень на плече.

— К чему ты ведешь?

— Я могу помочь. И более того, хочу это сделать.

— Уж прости, но я должен спросить, зачем тебе это?

— Все логично. Я хочу получить опыт взаимодействия с молниями другого человека и сделать тебя обязанным.

— О как, — я не смог скрыть удивления.

— Прости, все время забываю, что в высшем свете принято наводить тумана, — девушка пожала плечами. — Но мне на самом деле нужен союзник и поддержка. В обществе аристократов к бастардам относятся с презрением. Я сменила фамилию, но для многих осталась девкой, которую отец не взял в дом, пока не припекло.

— Другими словами…

— Тебя не все считают адекватным, уж прости за правду, — продолжила Муромцева. — Но ты законнорожденный. У тебя не только титул, но и хорошие отношения с Юсуповым, Калининым и говорят, что сам Беломорцев отзывался о тебе как о толковом парне. Уж не знаю, чем ты сумел ему услужить.

— Прошлые заслуги деда помогли.

— А я боец из «Висельников», понимаешь? Еще вчера я вычищала из-под ногтей чужую кровь, меняла любовников по своему желанию, а не по указке папули. Я жила как человек, которому не светил титул. Мне было уготовано довольствие наемника и служебная квартирка в работном районе.

— Ты ведь поешь, — напомнил я.

— Наша группа выступает по барам и клубам. Сам знаешь, что в Союзе долго не останешься наверху, если время от времени не петь псалмы для Синода.

— Это так, — кивнул я.

— Теперь я стала княгиней. И черт подери, — она едва сдержалась, чтобы не выругаться словами покрепче, — я не знаю, как вести дела Семьи. Как заручиться лояльностью Синода и не попасть под нож соседей. У меня есть деньги, но нет того, кто подставит плечо. Я не знаю, кому могу доверять.

— Понимаю, — повторил я.

— Я не смогу перенять должность отца. Никто не даст мне такой власти и не выпустит за границу с моим-то прошлым, — она все же встала на ноги и принялась расхаживать по комнате. — Я лишняя в этом городе, Карамазов. Они отнимут у меня деньги, которыми я не умею управлять. Загонят меня как зверя, заставят сделать что-то глупое и неуместное. А потом придут за моей головой. И одна я не выстою. Не смогу убить их всех. Никто не позволит выскочке из гусар стать рядом с аристо. Моя Семья станет могилой. Она уже давит мне голову крышкой гроба.

В ее словах было столько страсти, что становилось ясно — характер ей достался от матери простолюдинки. У этого сословия хватало эмоций, которыми мы были обделены.

— Тебе нужно подумать, — княгиня поняла мое молчание по-своему. — Не буду торопить…

— Я слышал об одной девушке, когда служил, — мне удалось привлечь ее внимание тихим голосом. — Говорили, что она берсерк. Что в бою ей нет равных, когда вокруг собирались враги, а своих живых поблизости не оставалось. Неужели правда, небо раскалывалось у тебя над головой и молнии били в каждого?

— Это было лишь дважды, — она сглотнула, видимо, вспомнив те случаи. — Мне нечего было терять.

— Как и сейчас, — понял я.

— Никогда не думала, что так влипну, — кивнула она.

— А что ты скажешь на то, чтобы работать на Синод?

— Петь псалмы не стану, — строго оборвала Муромцева, но в глазах полыхнула надежда.

— Не придется, — успокоил я Викторию. — А вот вычищать из-под ногтей кровь возможно будет нужно.

— И за это я получу покровительство? — все так же прямо уточнила она.

— Если сможешь быть полезной, — не стал я лгать.

— Ты знаешь, кто я и что могу, — мрачно усмехнулась девушка и на мгновенье кости лица собеседницы проступили под кожей, словно подсвеченные молнией. — Сдаваться я не умею.

В этот момент в комнату вошла Анастасия и застыла, заметив гостью.

— Привет, — воскликнула Виктория и направилась к Беловой.

Я не знал, смогут ли девушки найти общий язык, учитывая характер Муромцевой. Но Настя улыбнулась, протянула гостье руку и не смутилась объятьям.

— У тебя молнии? — без предисловий спросила Вика.

— Да, — смешалась девушка.

— И у меня, представляешь? — довольно проурчала княгиня. — Меня когда первый раз шарахнуло… Я испугалась жутко. Весь район разбудила. Так орала…

Белова неожиданно засмеялась, откинув голову назад и хлопнула себя по бедру, как до этого сделала Виктория. Никакого презрения она не проявила, и я понял, что ни разу не замечал за Беловой надменного поведения.

— Ты ж не против, Алексей, если мы пообщаемся? — уточнила Виктория, бросив на меня хитрый взгляд. — Без договоров там всяких. Я просто хочу познакомиться.

— Конечно, княгиня.

На этом слове Анастасия побледнела.

— Княгиня, — произнесла она, немного запинаясь.

— Да брось, — отмахнулась Муромцева. — Меня до пробуждения силы даже за человека-то не считали…

С этими словами девушки вышли через террасу в сад, а я сел в кресло и задумался.

Муромцева обратилась ко мне из-за отчаяния. Это было ясно. И ее можно понять. Княгиня оказалась не готовой к своей новой роли в этом мире. Но она на редкость умная девица, раз осознает свое положение и понимает, что ее может ждать. Все верно. Никто не станет терпеть выскочку из народа, которую внезапно угораздило оказаться наследницей. Если бы Муромцев успел подготовить дочь, представить своим друзьям, кровникам, научить всему, что знал сам. Но старик был слишком слеп и не замечал, что его будущий наследник подсел на дурные привычки. Многие знали, что сын Муромцева уже больше года имеет специфический грешок. Он любил порошкообразные вещества и тусовки. Это не могло не привести к плачевным результатам. Парня нашли под окнами какого-то фешенебельного притона. И князю пришлось искать ему замену.

Он мог бы выбрать кого-то из тех, кого поддерживал рублем. Да только все они уже скурвились и потерялись в наркотическом бреду. Осталась Виктория. Сильная, злая, самостоятельная девчонка, которая умудрилась выжить. Она могла бы стать идеального княгиней. Но спустя пару лет, когда все кровные клятвы были б подтверждены, старик отдал бы ей все долговые расписки, поведал бы секреты. Мир был бы вынужден принять ее. Но все пошло по другому сценарию. И вот, покорительница молний явилась просить помощи у меня.

На улице полыхнуло и раздался хлопок. Я вздрогнул, как и все стекла в доме.

Из-под лестницы выскочил Виктор и воровато выглянул в сад.

— Тебе уже прилетало молнией, — догадался я.

— Настя сильная. Иногда она не может контролировать себя, — признался он нехотя.

— Ей нужен учитель.

— Я уже искал, — мрачно поведал друг. — Эта сила очень редкая…

— Муромцева предложила помощь.

— Она что-то потребует взамен, — насторожился Феникс.

— Насте нужна ее поддержка?

— Да, — выдохнул парень. — Сама она будет учиться очень долго и мне придется несладко.

— Значит, нам нужна услуга от княгини. Твоя подопечная — часть нашей семьи.

Виктор странно на меня посмотрел, и я вдруг вспомнил слова гостьи. У Круглова и впрямь был жутковатый взгляд.

— Я буду тебе обязан, — сипло сказал Феникс и сжал мое плечо сильными пальцами. — Эта девушка для меня не чужая, понимаешь? Я несу ответственность за нее.

— Повезло ей, — хмыкнул я и вздрогнул от очередного хлопка, донесшегося снаружи.

Запахло озоном.

— Главное, чтобы дом не спалили, — флегматично произнес Мейхэм, выносящий на террасу огнетушитель.

Мы вышли наружу, чтобы увидеть двух девушек. Они кидали друг в друга сгустки энергии, словно та была мокрым снегом. Виктор наблюдал за игрой с напряжением, и мне казалось, что он готов был броситься на гостью с плетью.

— Я не спрашивал тебя, дружище, но все же хотел бы знать, откуда она взялась?

— Настя? — уточнил парень и хмыкнул. — Случайно познакомились. Она мне помогла.

— Ясно, — я не стал давить.

Круглов недовольно скривился, заметив, как его подопечная пропустила снежок из молний.

— Она стала такой из-за меня, — неожиданно сказал он.

— Какой?

— Ее сила открылась, когда мы… Ну… когда были вместе.

Нечасто я видел смущенного Феникса и не мог отказать себе в удовольствии насладиться моментом.

— И когда вы с ней пересекались? Неужели ты совратил ее малолетней?

— Совсем ополоумел? — фыркнул начальник охраны. — Я ведь не Симакин.

Мы оба скривились, вспомнив Симакина, который был уличен в нездоровом влечении к детям. Этот служитель Синода был прикреплен к нашему отряду, чтобы осветлять мрачные души словами Спасителя. А на деле мерзавец пил горькую и пытался затащить детишек в туалет. Мы изловили попа за этим недостойным делом, да и притопили в испражнениях. Симакин был толстыми не хотел засовываться в отверстие клозета. Но все же сдался и оказался выпачканным в нем по самые уши. После этого в полку его имя стало нарицательным для тех, кто любил поглядывать на детей.

— Настя и я встретились совсем недавно. Она открылась за день до знакомства с тобой, когда мы пришли в твою квартиру.

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты хочешь сказать, что до этих лет, она оставалась не открытой?

— Угу.

— И в какой же семье она росла без проявления сил? — я уже сам знал ответ, но должен был услышать его от Виктора.

— Хорошая у нее семья, — буркнул друг. — Знаешь, никому из нас так не повезло с отцом как ей.

— Она не бастард, — резюмировал я.

— Угу.

— И имя у нее другое.

— Ты не хочешь этого знать.

— Пожалуй, — после некоторых раздумий ответил я. — Но документы у нее чистые?

— Как мои глаза.

— И девчонка не проболтается?

— Ты сам понимаешь, что нет. Видишь же, что она неглупая. И учится.

Сказано это было с такой гордостью, будто сам Круглов делал что-то важное.

— Почем ты взял на себя ответственность за нее?

Парень отвернулся и облокотился о перила.

— Не знаю, — глухо проговорил он. — Помнишь крысу, которую я спас и таскал с собой почти год?

— Ага. Она потом еще сбежала от тебя на корабле.

— Ушла к своим, — поправил меня Виктор и продолжил, — я могу привязаться к животным. С людьми в разы сложнее. Они какие-то мутные.

— Они?

— Ну тебя я всегда воспринимал как «почти своего».

— Навроде крысы? — едва сдержав усмешку, уточнил я.

— Можешь считать как хочешь, — не стал поправлять меня друг. — Но вот Настя для меня как питомец. Я ею горжусь, когда она делает успехи. Переживаю, когда она падает.

— Она ведь не щенок, — напомнил я осторожно.

— Я не сумасшедший, — огрызнулся Круглов. — Не надо говорить со мной, как с убогим.

— Да я и не думал…

— Дело не в близости. У меня было много женщин. И не в характере. Я ведь ее почти не знал. Что-то есть в ней такого, отчего я хочу о ней заботиться. Кормить там…

— Менять лоток, — с важным видом продолжил я.

— Я тебя сейчас ударю, — совершенно серьезно заявил Феникс и мне пришлось вскинуть руки в примиряющем жесте.

— Просто непривычно видеть тебя таким.

— Нормальным?

— Вроде того. Что же ты особенного с ней сделал, раз у нее сила открылась? Да еще и такая! — не смог не спросить я. — Она же была простолюдинкой. Возраст для инициации не малый.

— Ей нелегко, — признал Виктор, а потом самодовольно покосился на меня. — Я не буду тебе рассказывать, насколько я хорош в постели. Просто знай, что я сумел разбудить в ней силу молний. Такие вот дела.

От громкого хлопка заложило уши, а в воздухе разлился запах озона.

— Ты видел? — выкрикнула Настя, подбегая к Виктору и хватая его за руку.

В ее глазах клубилась фиолетовая тьма, смешенная с искрами.

Парень обвел девичье личико пальцами, с которых сочилась дымка.

— Ты просто чудо, детка, — проговорил он и улыбнулся. — Я тобой горжусь.

— Ваша подопечная очень талантливая, — заявила княгиня, подходя к нам.

Она утирала испарину со лба.

— Учиться есть чему, но больших сложностей я не вижу.

— Считай, что мы договорились, — заявил я и протянул руку своей гостье.

Та ударила ладонью по моим пальцам, пуская по коже разряд.

— Ты не пожалеешь, Карамазов.