Глава 15. Судоверфь

— То есть… — растерялся я.

— Мы с отцом часто охотились на одержимых, — продолжил Иван. — А когда отец погиб, я поступил на службу к главе семьи Алешиных. Он работал на Синод.

— То есть Виктор, — переспросил я. — Он тоже…

— Феникс поборол в себе эту сущность, — спокойно ответил дружинник. — Вернее, смог подавить ее. Но иногда она проявляется. Ваш начальник дружины не совсем человек. Точнее, в нем живет вторая сущность.

Я перевел взгляд на Виктора. Тот стоял у окна с невозмутимым видом, будто мы обсуждали обивку мебели.

— Так и есть. Я умер и воскрес, — Круглов пожал плечами. — И вот я здесь.

— В тебе живет другая личность? — мне стало не по себе от этой мысли.

— Спит, — ответил парень. — Ну, большую часть времени спит.

— А меньшую? — Калинина подобралась и, кажется, собиралась осенить начальника охраны крестом.

— Подозреваю, что эта сущность способна доминировать над носителем или жить в согласии.

— Отчего это зависит?

— Тут уж как договоришься, — Виктор развел руками. — Мой демон вполне приличный парень. Мы с ним прекрасно поладили. Он не мешает мне, а я ему. Живем в согласии и не тираним друг друга.

— Удивительно, — Иванушка криво улыбнулся. — И даже не мучаешься?

— С чего бы? — недоуменно уточнил Виктор. — Почти у каждого в душе есть пустота. И это вас не мучает. А у меня внутри ее нет. Пазл сложился и я стал полноценным.

— Поэтому ты умеешь создавать такие хитрые ловушки, которые я принимал за школу Вуду?

— Приятный бонус за нахождение в Преисподней.

— И много вас таких? — уточнила Калинин.

— Красивых и шикарных? — язвительно уточнил парень.

— Одержимых.

— Вы даже не представляете, как много, княжна, — усмехнулся Круглов. — Многие из тех, кого вы считаете порядочными гражданами на самом деле вовсе не так просты.

— И на вас действует святая вода и осиновые колья? — дрогнувшим голосом уточнила девушка.

— Ну мы же не вампиры из легенд, — возразил Феникс и благодушно улыбнулся. — Так что на нас не действует даже святая земля. Я знаю одну одержимую мать-настоятельницу, которая управляет приютом для бастардов. Премерзкая, скажу я вам дама. И спокойно заходит в храмы и даже бьет поклоны Святым страдальцам. При этом не возгорается и не рассыпается в прах.

— Поэтому объект не может брать тебя под контроль? — понял я наконец. — В тебе живет сущность, которая не дает тебя поработить?

— Думаю, что объект все же способен на такое, — нехотя признал Виктор. — Я прочел кое-что и понял, что не стоит слишком часто использовать своего помощника, — он похлопал по карману. — Только объекту потребуется куда больше сил и времени, чтобы поработить меня. И к тому же я не привязан к месту, где был найден артефакт.

— Как и эти двое, — задумчиво пробормотал я. — Умерли и воскресли.

Калинина задумчиво забарабанила пальцами по столу:

— Вот так дела…

— А князь Алешин выяснил что-нибудь по поводу одержимого хранителя?

Иванушка несколько секунд молчал, будто бы вспоминая:

— Я знаю только, что этот одержимый умеет призывать что-то навроде своих копий, — ответил он наконец. — И может быть незаметным. А еще у него есть топор, который разрубает все. Любой металл и даже магическую защиту.

— То есть хранитель может становиться невидимым?

— Нет. Он незаметен. Его не может обнаружить электроника. А люди могут принимать его за другого человека. Например, за соседа.

— Словно он ворует личины, — догадался я. — И может принимать нужный облик. У князя был архив по таким одержимым?

— Старый князь был охотником, — подтвердил Иван и покосился на начальника охраны. — Работал на Синод.

— Впервые об этом слышу, — потрясенно сказала Катя.

— Если досье на одержимых и существует, то оно уже хранится в специальных архивах Синода. Под грифом абсолютной секретности, — заключил я. — До того, пока храмовники не выберут преемника на должность охотника.

— Нужно будет поговорить об этом с Беломорцевым, — пробормотала Катерина. — Может быть, он даст посмотреть на эти записи…

Лежавший на столе телефон пискнул, оповещая о пришедшем сообщении.

Я лениво взял его, открыл мессенджер. Сообщение было с незнакомого номера:

«Вы искали психов, которые устроили в городе погром»?

Я задумчиво потер ладонью подбородок. И написал в ответ:

«С кем имею честь вести диалог?».

Сообщение мгновенно отметилось как прочитанное. А затем прилетел ответ:

«Что в имени тебе моем, уважаемый Алексей Юрьевич? Если хотите узнать про психов — приезжайте в парк Авиаторов. Через час».

Я нажал на кнопку вызова, но в трубке послышалось:

«Абонент не зарегистрирован в сети. Уточните номер и перезвоните».

А затем послышались короткие гудки отбоя.

— Кто написал? — ехидно осведомилась Катерина. — Твоя подруга Юсупова?

— Нет. Человек, который утверждает, что знает информацию по хранителям.

— Павел? — уточнил Виктор.

— Нет. Тип не представился. Но я уточню.

Я открыл список номеров и нашел Павла. Нажал на вызов. Трубку взяли почти сразу:

— Рад вас слышать, мастер Карамазов, — послышался в динамике голос сбытчика краденого. — Как ваши дела?

— Только что мне написал один человек, — вместо приветствия начал разговор я. — Сказал, что может поделиться информацией про тех, кого мы ищем.

— Да, — подтвердил Павел. — И я порекомендовал ему обратиться к вам.

— И что это за человек?

— Ну Алексей Юрьевич, я дал слово жулика, что…

— Калинину вы тоже дали слово жулика? — оборвал его я. — Ведь мы оба знаем, что вы охотно делитесь информацией с охранкой.

Динамик замолчал. А затем Павел с неохотой сказал:

— Ваша осведомленность меня поражает, Алексей Юрьевич. Вот что значит водить дружбу с Калининым. Филип. Бывший сотрудник охранки. Сейчас промышляет частным сыском.

— Огромное вам спасибо, уважаемый, — сердечно поблагодарил его я. — Вот видите? Сдать источник совсем несложно. С вами очень приятно иметь дело.

— Думаю, услуга, которую я вам оказал, не будет забыта? — мигом поинтересовался Павел. — И начальник вашей дружины больше не держит на меня зла.

— Я уточню у него, — холодно ответил я и отключился.

— Ну? Что поведал крысеныш? — живо поинтересовался Виктор.

— Сказал, что некий Филип жаждет поделиться информацией о хранителях, — ответил я.

— Вот как? И кто такой этот Филип?

— Частный сыщик, — вклинился в разговор Иванушка, доевший бутерброд. — И мелкий жулик. Бывший сотрудник охранки, уволенный за многочисленные превышения должностных инструкций.

— Это что же он такое превысил, что его уволили? — удивленно поинтересовался Виктор.

— Покрывал грязные делишки некоторых семей, — ответила Калинина. — И раздаривал уголовные дела.

— Это как? — не понял я.

— Мастер Филип очень добросердечный человек. Очень часто отпускал подозреваемых в крупных преступлениях. А на память отдавал человеку уголовное дело, которое было заведено на преступника., - пояснил Иван. — Добрейшей души человек.

— Ты его знаешь? — удивился я.

Иванушка кивнул:

— Да, доводилось общаться.

— Вот и хорошо. Значит, поедешь с нами, — я встал из-за стола. — В путь, господа. Дела не ждут.

— Я с вами, — спохватилась Катерина.

— Уверены, княжна? — с сомнением уточнил Иванушка.

— Она у нас воительница, — важно ответил ему Виктор и я не понял, шутит он или нет.

— Да. Я уверена, — проигнорировала эту реплику Калинина.

* * *

На Васильевском мосту нас встретило первое нововведение. Дорожное полотно было перегорожен броневиками, а у черных бортов со скучающим видом дежурило несколько бойцов в форме спецотрядов. Лица бойцов скрывали маски-балаклавы.

Виктор послушно остановил машину перед награждением и открыл окно. И к автомобилю подошел боец с нашивками лейтенанта.

— Куда путь держите? — поинтересовался он.

— В город, — ответил Феникс, протягивая документы. — А это что?

Напарник указал на броневики, преграждающие дорогу.

— Усиление мер безопасности, — не отрываясь от проверки документов, с неохотой ответил жандарм. — Успеете вернуться до начала комендантского часа?

— А во сколько он начинается? — переспросил я.

— В десять, — был мне ответ. — Мосты поднимут. Так что на остров вы уже не вернетесь.

Я покосился на часы. До развода мостов оставалось три часа. Кивнул:

— Успеем.

— Если нет, князь, то постарайтесь найти в городе безопасное место для ночлега.

Сержант дал знак, и двое бойцов запрыгнули в броневики. Послышался рев заводимых моторов, и машины отъехали, освобождая нам дорогу.

— Удачи на дороге, — посоветовал сержант на прощание. Виктор кивнул, и машина покатила по мосту.

— Что ты знаешь об этом Филипе? — обернулся я к Ивану.

Тот выглядел донельзя довольным, уминая белую булку, которую ему на дорогу всучил Мейхэм.

— Старый князь нанял его после убийства Добрынина. Как будто чувствовал, что Дровосек придет за ним, — ответил парень. — Что, собственно, и случилось. Сыщик успел накопать материала, и теперь ищет, кому бы продать компромат.

— Скорее всего, он обратился к Павлу. И жулик мигом смекнул, как может погасить долг, — продолжил Виктор.

— А почему Алешин решил принять бой?

— Князь Алексей верил, что его хранит сам Спаситель, — растягивая слова, ответил Иван. — И решил повторить подвиг предка. Чтобы его имя осталось в веках. И о нем слагали легенды знающие люди. Поэтому убрал охрану. Он был необычайно благородный человек…

— Ну, теперь его имя точно останется в веках, — буркнул я.

— У каждого из нас свой путь, — философски продолжил Иван. — Кому-то уготована судьба страдальца, другому суждено сгинуть в безызвестности, а кто-то вынужден пропасть в оковах навязанного брака…

На последней фразе парень странно посмотрел на меня и отвернулся к окну.

— У вас, аристократов, куда ни кинь всюду клин. И жизнь ваша порой…

— Он никогда не затыкается, — вздохнул Виктор и вынул из бардачка шоколадку. — Иван, это тебе.

— Благодарствую, — важно ответил паренек и сунул сладость в карман рубахи. После этого он продолжал шевелить губами, будто говоря с кем-то невидимым. Отчего-то меня все же не раздражал этот боец. Было в нем нечто искреннее и светлое, отчего на душе было легко.

Телефон брякнул, и я прочел сообщение от Кристины: «Спокойной ночи, Алексей», а после моего имени оказался смайлик с сердечками вместо глаз.

— Эх, зря ты играешь с этой девочкой, — тихо посетовал Виктор, убедившись, что Катерина слушает плеер на заднем сиденье. — Она не так безобидна, как кажется.

— Полагаешь, мне стоит ее бояться? — усмехнулся я, набирая вежливый ответ.

— Девушка явно к тебе неровно дышит. Может все дело в том, что ты открыл ее силу. А вот если она к тебе привязывается…

— Как к тебе Анастасия? — перебил я друга, желая смутить.

— Моя Настя совсем другая, — легко отозвался Феникс. — Она знает, кем является для меня.

— Уверен? — поддел я парня. — Ты и сам не знаешь, кто она тебе. А потому, свой совет себе посоветуй. Как прижмет тебя эта девица к теплой стеночке…

— Скажешь тоже, — проворчал он.

— Однажды я заметил, как она… — начал я, желая рассказать, что видел странное лицо Василисы, но друг недобро покосился на меня.

— Незачем тебе на нее пялиться, княже. Поверь, ты не переживешь, если к тебе еще одна дама начнет подкатывать.

С заднего сиденья раздался тихий смех.

— Был у меня один друг, — начал историю Иван. — Так вот он знал парня, который работал на князя, сын которого служил в одном полку с мужиком, чей бастард однажды решил завести себе четыре жены…

Я понял, что надо повсюду хранить запасы баранок и конфет. Иначе мы будем узнавать очень интересные истории в совершенно неподходящее время.

Машина катила по Николаевскому району. Здесь жили молодые семьи, которые еще не успели обзавестись статусом для покупки особняков на княжеском острове.

На улицах не было ни души. Только ветер гонял по тротуарам мусор и обрывки газет. Окна домов закрывали металлические жалюзи. Было ясно, что люди готовились к беде.

— Ты когда-нибудь видел такое? — обратился я к Виктору.

Тот покачал головой:

— Даже во время войн кланов такого не припомню.

Автомобиль свернул с Проспекта имени трехсотлетия Империи и выехал к докам. Мелькнула табличка Корабельного района.

Здесь все было по-прежнему. Вывески кабаков ярко горели, привечая местных. В отдалении мерцали неоновые щиты публичных домов. На грязных улицах было полно пьяного народу. Все веселились, словно отмечая Новый год.

— Тут все как всегда, — заключил Виктор. — Ничего не меняется. Радость и веселье.

— А что они отмечают? — поинтересовалась с заднего сиденья Катерина, снв наушники.

— Смерть Алешина, вестимо, — ответил Виктор. — Глава Семьи пал. Разве может быть более радостная новость.

Катерина, которая в Корабельном районе была второй раз в жизни, скривилась:

— Пляски на костях. Какое кощунство.

Виктор обернулся и посмотрел на Калинину:

— Мадам, такие как Алешин столетиями имели все, что недоступно местным. Здесь каждая новость о смерти главы семьи — праздник. А Рипер и его друг Дровосек наверняка стали национальными героями.

Словно в подтверждении этого, машина проехала мимо огромного, во всю стену, граффити. Парень в плаще и красном колпаке в поклоне снимал цилиндр, а за спиной стоял такое же персонаж с топориком в руке. А под рисунком красовалась надпись:

«Добро пожаловать на представление».

В тени рядом со стеной мелькнули два силуэта. Очевидно, художники, которые рисовали картину, решили укрыться от лишних глаз.

— Это… ужасно, — выдохнула Катерина. — Как же бесчеловечно делать кумирами тех, кто убивает людей. Какая же низость. Вместо того чтобы добиться чего-то своим трудом, они…

— Как есть, — пожал плечами Круглов.

— Еще скажи, ты это одобряешь?

Виктор задумался, а потом покачал головой:

— Нет. Но прекрасно понимаю мотивы.

— Такие люди как Алешин дают им работу. Деньги. Средства к существованию… — начала было Катерина.

— Но если бы не они, — перебил ее Виктор и кивнул в окно, где толпа гуляк шатаясь шла по улице и орала песни. — То и работать бы некому было. Пришлось бы самим горбатиться на мануфактурах по двенадцать часов. Думаешь, они бы на это пошли?

— Мы живем в цифровой век, Круглов, — фыркнула Калинина. — Сейчас один умный станок заменит сотню таких вот…

— Только вот обслуга станка будет стоить дороже чем сотня таких вот, — парировал Виктор. — Да и станок не оштрафуешь. А начнешь штрафовать тех, кто обслуживает — они уйдут. А перед тем как уволиться такого натворят, что мануфактуру проще будет закрыть за долги. Люди трудятся на тяжелой работе. Им нужно то, что отвлечет их от мрачных мыслей. А тут отичный повод появился. Смотри, даже кабак открыли.

Виктор указал на неоновую вывеску, на которой красовался парень в красном колпаке. И надпись: «Вечеринка у Рипера».

— Вот поэтому наша последняя надежда на Филипа. Потому что иначе мы хранителей не найдем. Они спокойно могут укрыться в квартире любой из семей района. И не напугает простолюдинов ни дыба ни колесование за сокрытие преступника.

Катерина замолчала, насупилась, нацепила наушники, включив музыку еще громче, и уставилась в окно.

Машина же свернула к распахнутым ржавым воротам, над которыми красовалась табличка «Городской парк Авиаторов».

Виктор переключил на ручное управление и проехал по дорожке. С обеих сторон тянулись ряды деревьев, и разросшаяся живая изгородь. То тут то там виднелись облезлые остовы лавочек, со сломанными планками сидений.

Виктор выехал к центральной карусели, и остановился. У бетонного ограждения уже стояла черная машина. Водительская дверь была открыта. Мы вышли из машины. Я уставился на экран телефона, а Круглов вытащил из кармана монету. Посмотрел на выпавшую сторону:

— Мог бы не бросать, — равнодушно ответил Иван. — Я и так скажу, что быть крови. И беде.

— Тебе так духи меча нашептали? — огрызнулся Виктор.

— Нет, — просто пожал плечами парень.

А затем вспыхнули яркие софиты. Свет был выставлен на карусель, которая под детскую песенку медленно покатилась по кругу. Мы попятились, прикрывая глаза от слепящего света. Я отнял руку от лица, проморгался. И то, что я увидел, меня не обрадовало.

На лошадке карусели сидел мужчина. Его руки были скованы наручниками так, чтобы Филип держался за шею лошади. И безголовое тело подскакивало в такт движениям лошади. А затем послышался знакомый голос, усиленный громкоговорителями:

— Леди и джентльмены, добро пожаловать на представление.