Глава 3 Праздник

Утро началось с визита Катерины, которая по привычке вошла в комнату сразу после того, как постучала в дверь. Словно приглашения ей не требовалось. Достаточно было сообщить о визите коротким стуком.

— Подъем, князь! — весело крикнула она и бросила на стол бумаги. — Алексей Викторович уже звонил и интересовался, когда вы привезете документы по делу. Чтобы перевести плату за найденный объект.

Я заворочался в кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось вставать из постели и тащиться в город.

— А почему сама не можешь отвезти документы? Ты же вроде доверенное лицо семьи.

Я хотел было добавить «поставленное надзирать за мной без моего спросу», но промолчал.

— Потому что, Карамазов, — недовольно ответила Катерина. — Калинин и Беломорцев хотят с тобой пообщаться. Ну и я не уполномочена подписывать финансовые документы от твоего имени.

Говорила девушка убедительно. Видимо, эта способность к манипулированию перешла к ней от деда.

— Ладно, — сдался я. — Сколько времени?

— Начало десятого. Самое время для того, чтобы выдвигаться. Через пару часов центр города встанет в пробке.

— Это еще почему? Выходной же вроде.

— Потому что сегодня день Святого Петра. Юсупова точно вылечила тебя от яда? — язвительно поинтересовалась девушка. — Так что подъем, князь. Завтрак уже готов.

Я с неохотой встал с кровати. А ведь Калинина права. Сегодня День города.

День Святого Петра в Петербурге всегда праздновался с размахом. В двенадцать начнется праздничный концерт. А перед этим ведущие примутся устраивать конкурсы и постановки, и на площадь потянется народ.

Гуляния затянутся до глубокой ночи. А потом, городские службы до утра будут убирать оставленный горожанами мусор, а жандармы развозить по участкам загулявших бездельников.

Я прошел к шкафу и принялся перебирать костюмы. Хотя… Визит же неофициальный? Значит, можно пренебречь деловым стилем.

Снял с полки синие джинсы и удобную черную кофту. Быстро оделся. Обернулся к Калининой. Девушка поморщилась:

— Не очень представительно, но ладно. В конце концов, это не прием у генерал-губернатора города. Идем, завтрак ждет.

Я скривился от ее тона, но подумал, что роль начальницы ей идет. Девушка смотрелась шикарно в узкой юбке, белой блузе и туфельках на каблуках.

* * *

Первым сюрпризом для Калининой было то, что в столовой собрались все. Включая Финиста, который долго упирался, и не хотел садиться за общий стол. В доме Юсупова слуги находились на определенном уровне, который не позволял им трапезничать вместе с хозяевами.

Девушка не выказывала недовольства. Наверное понимала, что если она начнет задавать вопросы, я могу намекнуть ей, что Катерина Сергеевна — секретарь. Но никак не член семьи. А потому ее тоже можно было отправить на кухню.

— Виктор, — обратился я к другу, когда с едой было покончено. — Не мог бы ты отвезти меня по делам?

Катерина пробормотала что-то вроде «ну и нравы», но я сделал вид, что не расслышал ее.

— Конечно отвезу, княже, — спокойно произнес Виктор и отставил чашку с недопитым чаем. — Куда едем?

— На Соборную площадь, — ответила за меня Катерина. — Нужно встретиться с….

Она покосилась на Финиста, но я ее успокоил:

— Все нормально. Соколов уже дал клятву верности Семье.

— Алексеем Викторовичем и отцом-настоятелем Беломорцевым, — с явной неохотой закончила девушка.

— Я думал, встреча пройдет в… — начал было я, но Катерина меня перебила:

— Нет. В старинном особняке Головиных.

— А, понял, — протянул Виктор и встал из-за стола. — Ну, пойду приготовлю машину. Екатерина Сергеевна с нами не поедет?

Калинина покачала головой и вздохнула:

— Думаю, нам с Мейхэмом нужно будет разобрать архив Федора Ивановича. Поискать там… что-нибудь интересное.

— Я могу помочь, — неожиданно вызвалась Анастасия.

— Ты умеешь работать с бумагами? — подозрительно уточнила Калинина.

— Если Белова предложила, значит, способна помочь, — бросил Феникс напряженно.

Катерина смутилась и посмотрела на меня, словно ища поддержки. Но я лишь хмыкнул, доверив девушке самой разобраться с ситуацией. Мне не хотелось поддерживать снобизм.

— Я согласна, — ровным тоном произнесла девушка.

— Тебе нужна моя помощь? — Белова удивила саркастической насмешкой.

— Лишней не будет, — процедила секретарша и подцепила вилкой кусочек бекона. — Так мы быстрее разберемся с делами.

— Хорошо. Я согласна, — Анастасия вернулась к завтраку.

— Годится, — мигом подытожил я. — Значит, я устрою себе выходной. Ну, отвезу бумаги и прогуляюсь по городу. Давно не выбирался.

Катерина открыла было рот, но я уже поднялся из-за стола:

— Ну, мне пора.

Финист дернулся, чтобы встать, но я махнул рукой, останавливая его.

— Приходи в себя, — посоветовал я. — Отдыхай. Нам понадобится твоя помощь и таланты.

Виктор уже ждал меня у крыльца. Театрально поклонился и распахнул передо мной дверцу машины:

— Прошу, барин.

— Заканчивал бы ты уже, — буркнул я возмущенно.

Для визита в старинный особняк Головиных Виктор выбрал черный «Премьер», мотивируя это тем, что такая машина есть только у меня и Майкла Джексона. И когда еще ему, босяку с рабочих окраин, удастся посидеть за рулем машины премиум-класса. Сам Феникс с гордым видом уселся на водительское сиденье.

— Старт! — скомандовал он, и двигатель послушно завелся.

— Когда ты успел внести образец своего голоса в базу? — удивился я. Виктор вбил координаты в навигатор и включил автопилот.

— Да это дело пяти минут.

Машина пересекла мост, выезжая на Приморский проспект. И… встала в пробку.

* * *

Один известный человек как-то сказал: «не в километрах расстояние измеряется. Два часа туда ехать». Тогда фраза показалась мне смешной. И только сегодня я понял, какой глубокий смысл был заложен в этих словах.

До Соборной площади мы добирались три часа. И еще полчаса Виктор катался по округе, пытаясь найти место, где можно было оставить машину.

И наконец когда «Премьер» угрожающе пища парковочными датчиками, все-таки вписался в узкий зазор между плотно стоявшими авто, я вздохнул с облегчением. С трудом приоткрыл дверь и вышел из машины.

— Тебя подождать? — уточнил он.

— Ну, если есть желание напиться в приличной компании…

Виктор не задумываясь, кивнул:

— Почему бы и нет. Сегодняшний день сам располагает к распитию спиртного, ругани, а возможно — что и к драке.

Я усмехнулся:

— Я скоро.

Феникс отрегулировал водительское сиденье, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Я же прошел через заполненный народом сквер и вышел к площади.

Сегодня погода решила побаловать столичных жителей. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные светлые облака. Блики света играли на золоченом куполе величественного собора. Здание выгодно смотрелось на фоне желтых домов, которые расположились по соседству. На площади перед ним собралась пестрая толпа. Я лениво осмотрел горожан, отметив, что редко когда в одном месте собирается настолько разная публика. Здесь были важные лавочники, выгуливающие свои семейства, уличные торговцы, по случаю разносящие среди праздных гуляк лотки с сувенирами. То тут, то там виднелись белые платки служительниц, которые не уставали нести весть о прародительнице всем желающим. Стайки гимназисток в синей форме, и кадетов в нелепых кепках с красной полосой взрывались искристым смехом. Дамочки с кружевными зонтиками соседствовали с девицами в косухах. На нижние ветки деревьев в парке забрались чьи-то неугомонные дети. Встревоженная нянька громко охала, да только без толку. Хмурый бездомный беззастенчиво копался в урнах для мусора и время от времени успевал ухватить проходящих мимо женщин за ягодицы. На их возмущение он разводил руки в стороны и затягивал:

— Сдайте меня в жандармерию, раз вам попы жалко.

Желающих жаловаться на него явно не находилось. Мужик снова грустнел и возвращался к поискам съестного.

Чуть поодаль девочка в потрепанной балетной пачке и в серой застиранной маечке балансировала на тугом надутом шаре.

Верткие цыганята носились между гуляками, и изредка кто-то вскрикивал, пытаясь отвесить им оплеуху. Рядом со мной прошел парень, задев локтем. Он рассеянно извинился, а я схватил его за плечо и крепко сжал.

— Верни, — угрожающе потребовал я.

— Милсударь, вы обронили, — пролепетал жулик и протянул мой бумажник.

— Не умеешь — не берись, — я толкнул его прочь, забрав кое-что из его кармана, и приблизился к всполошенной даме.

Та которая испуганно вытряхивала содержимое сумочки в подол своего платья и бормотала:

— Я же покупала газировку… был же тут…

— Вы забыли кошелек на прилавке, — улыбнулся я, отдав добычу которую я присвоил у карманника.

Вместо благодарности дама принялась проверять содержимое мошны. А я благополучно скрылся в толпе. Какая-то мелкая собака пронеслась мимо. Розовый поводок вился следом словно веселая змейка.

В небо вспорхнул упущенным букет из шаров, и кто-то попытался ухватить его огненной плетью. Видимо, решил вернуть. Да только не подумал, что в резиновую оболочку закачан ксилений. Оглушительный взрыв прокатился над площадью, а следом раздались ругательства и угрозы убить лихача.

Жандармы тут же поймали бедолагу и потащили к стоявшему неподалеку фургончику.

Чинно прогуливались драгуны, выслеживающие наивных девушек провинциалок. Пару раз я слышал их козырное: «Вашим мамам зять не нужен», и кривился от отвращения.

На высоком сколоченном из струганных досок помосте работники сцены выставляли аппаратуру. Ветер трепал натянутые баннеры с именем певицы и группы, которые собирались выступать. Жирная чайка уселась на стойку и несколько раз с силой ткнула в микрофон клювом.

Наконец я вышел к нужному зданию и отряхнул лацканы пиджака, от налипших на них неведомым образом конфетти. Пробегающий мимо чернявый ребенок попытался было выхватить из моих рук папку с документами. Но получил ловкий пинок под задницу и не останавливаясь скрылся за углом.

— Эх, молодость, — усмехнулся я, вспомнив Мейхэма. И потянул на себя дверь.

Небольшой холл выходил в светлую приемную. Напротив двери расположился тяжелый стол. За ним сидела девушка со смуглой кожей, темными волосами, собранными в узел на затылке, высокой грудью и сильными пальцами, которыми она стучала по механическим клавишам старой печатной машинки. На ее переносице сидели тяжелые очки в роговой оправе. Красная помада четко очертила тонкие губы. Из-под коротких рукавов легкого платья виднелись витиеватые татуировки.

— Вы к кому? — сурово уточнила она, посмотрев на меня поверх стекол.

— К Калинину.

— Фамилия? — она взяла с края блюдца рядом с кофейной чашкой тонкую сигарету и затянулась.

— Карамазов.

— Ясно, — выдохнула она и взяла трубку дискового телефона, набирая три цифры. — Карамазов в приемной… Да… Ясно.

Она ударила трубкой по рычагу и поднялась на ноги, чтобы подойти к двери, с надписью «АК». Короткая юбка позволила рассмотреть рисунки на бедрах и лодыжках девушки.

Девушка приложила ладонь к замку, и он оттаял. Только теперь я понял, что дверь прежде была заморожена.

Секретарша вернулась на свое место и вновь взяла сигарету.

— Чего уставился? Иди.

Я толкнул створки и вошел в кабинет. Именно таким я и представлял вотчину Калинина. Несколько старомодный, уютный с массивной мебелью, стеной, завешенной грамотами, полочкой с наградами и снимками. Единственным, что выбивалось из общей картины, был большой аквариум, в котором лениво плавали крупные красноперые рыбы.

Калинин и Беломорцев уже сидели за столом.

— Проходите, Алексей Юрьевич, — заметив меня в дверях, недовольно произнес Калинин.

— Благодарю.

— Как-то вы не особенно торопились, — Беломорцев закинул в рот мятную конфетку из вазочки, стоявшей в центре стола.

Я пересек комнату и положил на стол бумаги:

— Все образцы заполнены и подписаны.

Калинин взял папку, принялся перебирать документы.

— На месте, на месте, — бормотал Алексей Викторович. — А где… Ага, вот оно. Вроде все.

Он передал бумаги коллеге. И процедура изучения повторилась.

— Поздравляю с первым закрытым делом, Алексей Юрьевич, — сухо поздравил меня Калинин и протянул планшет. — Подпишите копию акта выполненных работ и сумма будет переведена на ваш счет.

Я благодарно кивнул и склонился над планшетом. И от суммы, указанной в файле, у меня отвисла челюсть:

— Двадцать пять тысяч рублей? — удивленно переспросил я.

— Да, налоги и десятина уже уплачена от вашего имени.

— Ошибки нет?

— Вы особо не радуйтесь, — «обнадежил» меня Калинин. — В эту сумму включены расходы по розыску, оплата команды, подготовка к ликвидации хранителя и прочие мелочи, которые съедают большую часть бюджета. Ну и данный объект был признан артефактом первого класса. То есть, как представляющий исключительную опасность для общества. Второй и третий класс стоят на порядок меньше.

Спрашивать о том, кто оплачивает работу секретаря, я благоразумно не стал. И так ясно, что имелось в виду под фразой «оплата команды».

— Кстати, вы нашли «партию»? — уточнил я. — И что было в той самой «партии»?

— Баллоны с газом, который синтезировал объект, — спокойно ответил Беломорцев. — Их вывезли с территории Союза. Скорее всего, в Центральную Америку. Так что этот газ перестал быть нашей с вами проблемой. Что с ним сделают за границей — уже не наша забота.

— Ага, — протянул я. — Ясно. Ну, был рад пообщаться. Но мне пора. Кстати, почему на площади так мало жандармов? Я видел только десяток драгунов.

Беломорцев отвлекся от изучения бумаг и взглянул на меня:

— Вы не смотрите новости, молодой человек? — удивленно спросил он.

— Не успел.

— Напрасно. Надо быть в курсе происходящего в стране и мире. Сегодня, из Дома призрения Николая Чудотворца сбежала группа существ, которые перестали быть людьми.

— А, вот оно что, — протянул я.

Законы в Союзе считались «гуманными», и для Императора и Синода была важна жизнь каждого подданного. Приговаривать людей к смертной казни, и отправлять их в дома призрения было запрещено. Поэтому приговор суда в таких случаях гласил: «Избавить общество от существа, которое перестало быть человеком». А существ уже можно было отправлять на виселицу или колесо. Ну и в дома призрения, само собой.

— Какое крыло? — осторожно уточнил я.

— Северное, — хмуро ответил Калинин и я присвистнул. Неудивительно, что вся жандармерия и ищейки подняты по тревоге.

В северном крыле дома призрения содержались особо опасные преступники, признанные душевнобольными. И все они были обладателями Силы. Аристократы или бастарды.

— И много народа сбежало?

— Да кто их там считал? — удивленно поднял брови Беломорцев. — Северный блок был переполнен. Ситуация сейчас такая. Упадок нравов, безбожие и расшатывание устоев. Вот люди и перекидываются в бесноватых. А если бы казначейство выделило финансирование на постройку новых храмов…

— И все об этом знают? — осторожно уточнил я, не желая слушать рассуждения о значимости религиозных построек.

Калинин кивнул:

— Да. Но людей ничем не удержать от празднований. Ни сбежавшими преступниками, ни землетрясениями, ни наводнениями, ни пожарами. Даже чума не остановит! А если бы мы начнем ограничивать свободных людей под защитой закона и Императора…

— Вспыхнет бунт, — закончил я.

Калинин победно посмотрел на Беломорцева и довольно заключил:

— Ну вот. А ты говорил, что у него совсем котелок не варит.

— Не перехвали, — буркнул жрец. — Ладно, Карамазов. Иди. У нас еще много дел.

Я склонился и вышел за дверь.

Секретарша в холле проводила меня равнодушным взглядом. И мне почему-то стало не по себе. Словно в душу закралась странная, необъяснимая тревога. Ее причину я понял, когда вышел на крыльцо.

В кармане завибрировал телефон. Я вынул аппарат, на дисплее высвечивался номер Виктора.

— Да.

— Ты тоже чуешь? — послышалось в динамике.

— Чую что?

— Зов объекта, — рявкнул Феникс.

Я замолчал. Значит, хранитель здесь. На площади. И пришел он не для того, чтобы бесплатно раздавать детям конфеты.

Я осмотрелся по сторонам, понимая, что искать человека среди многотысячной толпы — дело заведомо безнадежное.

— Переключи на беспроводной наушник, — скомандовал Виктор. — И идем искать.

Я поспешно вынул из кармана коробочку, достал один вкладыш и вставил в ухо. Нажал на подтверждение переключения, которое высветилось на экране. И осторожно двинулся сквозь толпу.

— Если ты подойдешь ближе — ощущение будет ярче, — предупредил меня Виктор. — Двигай к сцене. Встретимся там.

Я послушно принялся протискиваться сквозь толпу. Но обращая внимания на возгласы возмущения. И едва я подошел к помосту, как чувство тревоги накрыло меня.

— Вижу их, — коротко произнес Виктор.

— Их? — переспросил я.

А через секунду, я услышал истошный женский визг.

Обогнув сцену, я нырнул под заградительную полосу. И понял, кого именно «их» видел Виктор.