Глава 6. Апраксин двор

На пороге нас встретили пятеро бойцов. И зов объекта пропал, заглушаемый Силой. Охрана явно была готова вступить в бой, если что-то пойдет не так.

Это напряжение передалось и Виктору. Мой чуткий слух уловил едва слышный звон цепи. Да и сам я потянулся к плетениям.

И в этот момент, на порог вышла Виктория. Она была одета в простое закрытое платье, подчеркивающее ее фигуру, перетянутую поверх ткани портупею. Эта модная деталь гардероба весьма пикантно смотрелась на Муромцевой.

— Добро пожаловать, — сухо произнесла она, приветствуя нас. — Расслабьтесь ребята. Разве так нужно принимать гостей?

Последняя фраза была адресована охране.

— Идемте, господа, — Виктория развернулась и прошла в дом. Мы последовали за ней.

— Располагайтесь, — произнесла Муромцева, едва мы оказались в гостиной.

Под ногами пружинил начищенный паркет. Светлые стены создавали в комнате атмосферу воздушности. Над головой высился потолок с витражным окном в виде купола. Сквозь цветные стеклышки сочился скудный свет. У камина лежал огромный пес, который поначалу показался просто ворохом шерсти. Но он флегматично посмотрел в нашу сторону и вернул морду на лапы.

Девушка прошла через комнату, села в кресло, скинув туфли и подобрав под себя ноги.

— Рад видеть вас в добром здравии, Виктория Ивановна, — начал я. — Я хотел бы поговорить с вашим отцом.

— Тогда вам придется искать медиума, — с горькой усмешкой ответила Виктория. — Потому что Иван Васильевич уже беседует со Спасителем и святыми страдальцами.

И только сейчас, я заметил черную ленту, повязанную на плече девушки.

— Примите мои соболезнования, — произнес я.

— Мои соболезнования, — вторила мне Катерина.

— Я только прибыла в особняк. И узнала об этом.

Виктория говорила спокойно. Ее глаза были сухи, а лицо не выражало никаких эмоций. Стало ясно, Муромцева не особо жаловала отца. А притворяться скорбящей дочерью, ей было лень. Или не желала играть роль перед нами.

— От лица главы Семьи Муромцевых, я хотела бы выразить вам признательность. За то, что спасли меня, — продолжила девушка. — Моя семья в долгу перед вами.

— Вы сообщили в Охранку о смерти отца? — уточнила Калинина.

Девушка покачала головой, и волосы полыхнули яркими прядями:

— Нет. Семья должна сама решать проблемы. И отомстить убийце. Вмешивать сюда «Ищеек» и жандармерию я не считаю нужным. Мои люди уже начали искать тех, кто дерзнул напасть на дом. Я сообщила только в Священный синод. Чтобы жрецы зафиксировали смерть моего отца.

За воротами послышался шум двигателя прибывшей машины. И приятный женский голос из динамиков сообщил:

— Виктория Ивановна, к вам прибыл глава Священного синода Беломорцев.

— Пропусти гостя, Люба, — спокойно сказала Виктория. — Простите, господа. Но вы прибыли в не самое лучшее время.

Я кивнул. И мы вышли из особняка.

На встречу нам, по дорожке к дому уже спешил в окружении пары жрецов Беломорцев.

— Добрый день, Николай Владимирович, — сердечно поприветствовал я, протягивая руку. — Рад снова вас видеть.

— Да какой же он добрый? — удивленно покосился на меня жрец. Но на рукопожатие ответил.

— Можно вас на пару слов? — уточнил я. — Наедине.

Беломорцев кивнул:

— Подождите меня в доме, братья, — обратился он к жрецам и отошел вслед за мной к одной из скамей у входа в дом.

— Николай Владимирович, тут такое дело, — осмотревшись по сторонам, начал я. — Мне бы взглянуть на тело покойного. Одним глазком.

— Зачем тебе? — удивился жрец. — Ты вообще как здесь оказался? У тебя хранитель по городу бегает. Сеет хаос и панику. Дело на личном контроле Императора. А ты пришел утешать дочурку безвременно погибшего консула. Не удивлюсь, если еще и согрешил с дамой рядом с телом покойного.

— Хм, — я потер подбородок. — А это идея.

— Эх, Карамазов, — покачал головой жрец. — Гореть тебе в Преисподней, за такие мысли, — а потом его взгляд стал цепким. — Зачем тебе тело Ивана Васильевича?

— Где-то здесь объект, — пробормотал я. — Был. Или есть. Я его почуял. И думается мне, из-за артефакта Муромцева и прикончили.

Беломорцев хмыкнул:

— Ладно, коли так.

Я опасливо покосился на особняк:

— Только вот не хочется, чтобы Виктория Ивановна заметила мой интерес к трупу ее отца.

Беломорцев удивленно покосился на меня:

— Вам бы в храм сходить, юноша. А то в голове у вас какие-то мысли… греховные.

Я поморщился:

— Очень смешно.

— Ладно. Брат Олег, — позвал он одного из охранников, широкоплечего бородатого мужика, больше похожего на разбойника, чем на жреца.

Охранник подошел к настоятелю, и Беломорцев протянул Олегу папку, которую держал в руке:

— Не могли бы вы передать Виктории Ивановне бумаги для заполнения? Чтобы, так сказать, ускорить процесс?

Мужик кивнул. Взял папку и пошел к особняку.

— Пусть не забудет заполнить квитанцию о посмертном отпущении грехов! — крикнул вслед Беломорцев. — Иначе очень велик шанс, что ее батюшка попадет в Преисподнюю!

Я же махнул рукой своим спутником: мол идите. Подождите меня в машине. Катерина и Виктор сигнал поняли и пошли к воротам. Мы же направились к дому.

— А что, если Муромцев был без греха? — уточнил я, когда мы с Беломорцевым двинулись по дорожке к дому.

Жрец посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Ну кто же из нас без греха? — добродушно пробасил он. — Все будем гореть в Преисподней. Если не покаемся.

— Или не заплатим денег за очищение души, — добавил я.

В гостиной нас встретил дворецкий. Завидев нас, он склонился в приветствии и указал рукой:

— Идемте, я провожу вас.

Беломорцев и жрец отправились за слугой. Я же пошел следом. Причем старался двигаться так, чтобы спины служителей Спасителя скрывали меня от Виктории.

Но Муромцева была занята. А Олег стоял так, чтобы девушка не видела тех, кто пришел. Он быстро что-то ей объяснял, активно при этом жестикулируя, и указывая на бумагу. Виктория смотрела в документы и только успевала кивать.

— Олег раньше работал в похоронном ведомстве, — пояснил Беломорцев. — Хороший был работник. Подающий надежды.

Мы прошли в комнату, где на столе лежало тело мужчины, одетого в строгий черный костюм. Руки покойника были сложены на груди. Голова у трупа отсутствовала. А еще, в комнате я почувствовал зов. Но слабый. Словно объект был здесь.

— Что за… начал было я, но Беломорцев меня перебил:

— Не стоит ругаться, юноша.

Жрец достал из дипломата папку, вытащил ворох бумаг и принялся перебирать их. Я же подошел к мертвецу, осторожно прикоснулся к шее покойника, словно бы хотел пощупать пульс. И отдернул руку, почувствовав сильное влияние объекта на плоть.

— Значит, хранителей двое, — пробормотал я. — Думаю, Алексей Викторович не обрадуется такой информации.

Беломорцев уже опрашивал дворецкого, записывая показания в протокол.

— Мне нужно идти, — попрощался я с Николаем Владимировичем, и торопливо направился к выходу.

* * *

— Ну? Что узнал?

Катерина набросилась на меня с расспросами, едва только я сел в машину.

— Объект был здесь. Вместе с хранителем. У Муромцева отрублена голова. Которую посетитель зачем-то унес с собой.

А если один хранитель был на площади, значит…

— Хранителей двое, — закончила Калинина. — И работают они сообща.

Я кивнул, подтверждая ее теорию.

— Неплохо было бы съездить в Дом Призрения. Попытаться узнать, как бежали бесноватые.

Феникс пожал плечами и завел двигатель.

— Хотя…. Виктор, ты же знаешь, где прячется Павел?

— Зачем тебе понадобился этот проныра? — тут же спросила Катерина.

— Он знает всех преступников города. Возможно, Павел подскажет, где искать этого безумного шляпника.

— Даже если знает — с чего ему тебе помогать? — удивилась Калинина.

— Потому что так принято? — вопросом на вопрос ответил я.

— Помогать людям, которых не знаешь? Где такое принято? Карамазов, ты точно в своем уме?

Я только усмехнулся. И повторил вопрос, обращаясь к Фениксу:

— Ты знаешь, где он может быть?

Виктор достал из кармана монету. Подбросил ее, поймал и взглянул на выпавшую сторону. И с неохотой ответил:

— На Апраксином дворе.

— Тогда думаю, пора его навестить, — пробормотал я.

— В этом жутком месте? Нет, Карамазов, ты точно сошел с ума.

Но Феникс уже завел машину и выехал на дорогу.

* * *

Апраксин двор расположился на границе Работного района и Торговой стороны, соединяя в себе нравы и обычаи обеих земель. Огромная, огороженная высоким забором территория, была сердцем всех нелегальных дел города. Здесь можно было купить или продать краденое, нанять людей, которые не задавали вопросов и исполняли контракт на убийство. Сюда же стекалось награбленное из богатых особняков.

На большом пространстве Апраксина двора расположились публичные и игорные дома, букмекерские конторы, подпольные ринги и притоны, в которых можно было найти любые запрещенные вещества. Крупные магазины торговали краденым и контрабандой. Здесь же работали подпольные клиники лекарей, в которых за умеренную цену в антисанитарных условиях, могли вживить в тело импланты, доставленные из Азиатского Конгломерата, Мезоамериканской Империи, или Североамериканских Штатов.

Естественно, такие клиники не давали никаких гарантий. Но даже на таких условиях, их услуги пользовались повышенным спросом. Если бы жандармерия прикрыла всю эту лавочку — количество преступлений в городе упало бы на девяносто процентов. Но…

С Апраксина Двора кормились слишком многие. А еще больше людей из благородных и не очень Семей, пользовались услугами местных обитателей. И если бы особо упорный сыщик начал раскручивать сплетенный здесь клубок, нити увели бы очень высоко. А это грозило сыщику потерей карьеры, шансом быть запертым в доме призрения, а возможно, даже смертью. Поэтому, Апраксин двор, который существовал со времен основания Петербурга, по-прежнему стоял на своем месте. И простоит еще не один десяток лет.

Территория была огорожена высоким забором, за которым начиналась иная жизнь. Нравы и обычаи здесь царили суровые. А законы Имперского Союза аннулировались, уступая неписаному кодексу местных. Даже привыкший ко многому Виктор недовольно поморщился, когда авто подъехало к воротам.

— Лучше будет припарковаться у «Империи» — пробурчал он. — Если машина попадет на территорию Апраксина двора — обратно мы можем пойти пешком. Тачку там разуют.

Я кивнул, соглашаясь с доводом, и Феникс въехал на закрытую парковку шестиэтажного торгового центра «Империя». Пропетлял между рядами машин, пока наконец не нашел свободное место.

— Екатерина Сергеевна, вам лучше бы подождать нас здесь, — не оборачиваясь, предупредил он. — Сходите в кино, попейте кофе, пройдитесь по магазинам.

Калинина не стала спорить. Молча вышла из машины, одернула юбку и направилась к входу в торговый центр. Мы же с Виктором двинули к воротам.

Небольшие ангары тянулись по обе стороны от дорожки. Вывески обещали низкие цены, заманчивые акции и оригинальные товары. Верить всему, что написано, не имело смысла. Почти на каждом пороге павильона стоял зазывала и по совместительству вышибала. Здоровяки бойко рекламировали услуги и товары и также ловко могли вышвырнуть прочь тех, кто оказывался недоволен сделкой или качеством покупки.

В одном из закутков я заметил указатель, который вел в салон вуду. Тот располагался в глубине рынка и, судя по выстроившейся в длинную очередь веренице людей, явно пользовался успехом. Выходившие от колдуна прятали в сумках склянки со всякой дрянью и сшитые из лоскутов куклы.

— Мракобесы, — проворчал Виктор.

— Не желаете купить ребеночка? — спросил меня какой-то мрачный тип и тут же юркнул прочь, заметив мой недовольный взгляд.

— Глаза жаб в маринаде, сушеные крысиные хвосты, беличий помет — хрипела старуха, бредущая сквозь толпу с лотком. Ее глаза были совершенно белыми. Но стоило кому-то заинтересованно уставиться в ее товары, как бабка тут же подавалась к потенциальному покупателю и начинала приговаривать, — Купи, мил человек, все свежее, все со страны болот привезенное…

— Погадаю, — тонким голосом пропела девица в красном сари. — Всю правду расскажу. Не обижайте даму, дайте монету…

— Кадык спрячь, — посоветовал ей Виктор и хохотнул. — Говорил мне Эльдар, старый знакомец, что здесь бывают бабы, которые и не бабы вовсе, а я и не верил.

— Эльдар врать не станет, — заметил я философски. Наш друг держал небольшой бар в старом городе и знал множество баек, которые в приличном обществе не нашли бы понимания.

— И где же нам искать Павла? — обернулся я к Виктору.

— Дядь, дай копеечку, — подскочил ко мне чумазый оборванец и протянул грязную руку, ожидая подаяния.

— Нет у меня денег, мальчик, — покачал я головой.

Если бы я поддался сейчас жалости и дал попрошайке денег — через минуту ко мне стянулись все страждущие этих мест. А когда охочих до денег становится много — они вполне могут обокрасть жертву. И ищи их потом.

— А купи колоду, — попрошайка тут же вытащил новую стопку карт в кардхолдере. — Первый тир, на черной мане. Недорого отдам.

— Карты-то поди фальшивые, — фыркнул Виктор. — Если с такими за столом поймают — позору не оберешься.

Мальчуган состроил обиженную физиономию:

— А вот и нет. Оригинал. Смотри, даже номера стоят.

Он достал несколько карт, упакованных в протекторы. В правом нижнем углу действительно красовались заводские номера.

— Я еще легендарок накину, — пообещал мальчуган, достав из кармана пачку перетянутых банковской резинкой карт. — Две колоды соберешь. Под себя. Любой турнир твой будет.

— И где ты их взял?

Парень загадочно улыбнулся:

— Санта принес. За то, что я хорошо себя вел.

— Ладно, — сдался я. — Но с одним условием.

— Каким? — живо заинтересовался малец. — Если что-то надо — скажи. Я принесу.

— Мне нужно найти одного человека. Апостола.

Мальчуган потер подбородок грязной ладонью:

— Но за дополнительную плату, — с неохотой согласился он.

— Идет, — мигом согласился Феникс.

— А это кто, дядь? — поинтересовался паренек, ткнув пальцем в сторону Круглова. — Охранник твой? Не очень-то он здоровый.

Вместо ответа Виктор молча создал на ладони огненный шар. Парень намек понял и вопросы задавать перестал.

— Идемте. Только не отставайте. И за карманами следите.

Ботинок шлепнул по грязи. Я остановился и брезгливо стряхнул мутную воду. И покосился на огромную лужу, в которую я чуть не вошел.

— И под ноги смотрите, — не оборачиваясь, запоздало предупредил парень.

К нужной нам антикварной лавке мы нашли не сразу. Уж больно много всяческих магазинчиков располагалось по дороге.

Однако завидев заведения Павла, узнали его тотчас. Довольно большой павильон подвинул соседние магазинчики, образуя вокруг свободное пространство. Учитывая, стоимость местной недвижимости — это говорило о влиятельности хозяина. Строение было невысоким, из белого камня с мраморной дорожкой и массивными ступенями. У входа стоял швейцар в белых перчатках и в темно-красной ливрее. На его голове был высокий цилиндр. Мужчина не испытывал смущения от своего слишком официального вида. Вряд ли кто-нибудь додумался предъявить ему хоть что-то относительно одежды. А еще возле лавки дежурило трое хмурого вида типов в черных костюмах. Тяжелые ботинки и кепки на головах не вязались со стилем дорогих пиджаков. Видимо, так парни отдавали дань босяцкому прошлому в приютах, рабочим районам и промышленным зонам.

Пацанчик получил свою плату, довольно хмыкнул и смылся. Виктор кивнул в сторону входа:

— После вас.

— Вы кто такие? — довольно неучтиво уточнил один из охранников.

Я вышел вперед и приподнял шляпу в приветственном жесте:

— Мы хотели бы поговорить с Павлом.

— Он сегодня не принимает, — грубо ответил парень. — В городе неспокойно. Так что шли бы вы…

Внутри начала закипать злость:

— Нас примет, — в тон ему ответил я. — Ты что, скоморох паскудный, драться со мной хочешь? Давай! Давай!

Парень с уважением покосился на меня:

— «Висельники»? Ладно, сейчас передам, что пришел…

— Мастер Феникс, — усмехнувшись, встрял в разговор Виктор.

— Ага, мастер Феникс. Понял.

Парень кивнул швейцару. Тот потянул на себя створку двери и скрылся в магазине. Послышался громкий крик Павла, а затем привратник вышел из лавки:

— Прошу, господа, — он улыбнулся, продемонстрировав блеснувший золотой зуб и открыл перед нами дверь.

Магазинчик оказался на удивление темным. Однако сразу стало понятно, что свет был грамотно расставлен, чтобы освещать прилавки с их содержимым. А на полках за стеклом и впрямь было множество всякого. Серебряная посуда, образа Спасителя, ордена и полувековой давности соседствовали с монетами и медалями с последних Союзных Спортивных Игр. Любой достаточно прозорливый заметил бы, что по-настоящему редкого тут не было. Лишь у прилавка рядом с кассой виднелись карманные часы, трости и трубки, которые явно принадлежали разорившимся князьям.

— Господин Павел, предупредите пожалуйста охрану, чтобы вела себя повежливее, — спокойно сказал я и повернул вывеску на «Закрыто».

— Добрый день, господа, — радушно воскликнул невысокий человек, больше напоминающий растолстевшего гнома.

Он вышел вперевалку, выкатывая за собой из подсобки передвижную лестницу, состоящую из трех ступеней. Одет он был в велюровый пиджак, который не сходился на животе. Впрочем, шелковая жилетка прикрывала пузо весьма успешно. Толстая золотая цепочка крепилась к петле ремня и пряталась в кармане. Шейный платок напоминал зоб и явно скрывал двойной подбородок.

Мужчина вытер со лба испарину и улыбнулся нам.

— Чем мой скромный магазин заинтересовал высоких господ?

И хотя он имел в виду вовсе не рост, я едва сдержал ухмылку.

— Хотите что-нибудь купить? Есть очень интересная подборка.

— Спасибо, я уже приобрел одну, — хмуро ответил я, демонстрируя отданный мне бродягой кардхолдер.

Павел хитро прищурился:

— Нет, это особенные карты.

Он вытащил из коробки колоду, пружинкой перекинул ее из одной ладони в другую. А затем показал нам. Рисунки на картонных прямоугольниках будто бы двигались. Но зова объекта я не ощутил. Обернулся к Виктору, но тот покачал головой. Карты были безделицей.

— Интересная безделушка, но нет. Мы пришли кое-что узнать.

— Что именно? — мигом насторожился Павел.

— Про психа, который устроил сегодня бойню на праздновании, — ответил я.

Апостол замер. Затем покачал головой:

— Не, я за него не в курсе. Он реальный псих. Я с такими дел не имею.

Я кивнул:

— А теперь напряги память, Павел. Ты же знаешь все обо всех в этом городе. К тому же ты нам должен, Апостол. Думаешь мы не в курсе, кому Оболенский заказал похищение Юсуповых. Михаил Александрович очень зол на то, что не удалось поквитаться с Петром. Так что ты тоже сгодишься на роль козла отпущения.

Павел попятился. Глазки мужика предательски забегали, сообщая о том, что Апостол боится. На лбу выступили бисеринки пота:

— Ладно, ладно, — Павел примиряюще поднял ладони. — Зачем сразу угрожать? Я все понял. Зовут его Жнец с Ист — энда. Бежал из содружества Британской Короны. На острове вечного тумана он возглавлял банду «Вороны Лондонского Тауэра». Потом, когда полиция прижала его, парень бежал сюда. Его сестра сидит в Тауэре. Я слышал, скоро ее повесят.

— Ну вот, — расплылся я в улыбке. — А говорил не знаешь ничего. Где его искать?

Павел замялся, словно бы не желая выдавать информацию.

— Да брось. Ты же сам понимаешь, что этот Жнец сеет хаос и панику. И привлекает ненужное внимание ко всему городскому и каторжному преступному сообществу. Дело на контроле главы Охранки. А князь вполне может запустить маховик карательных способов. Например, начать облавы. Чем быстрее мы найдем этого британца, тем быстрее в городе все устаканится.

— Я не знаю, где Жнец, — ответил Павел. — Но могу попросить людей поспрашивать на улицах.

— Вот и чудно, — я мило улыбнулся Павлу и направился к выходу.

— Жду звонка, — не оборачиваясь, крикнул я и открыл дверь.