Глава 3 Дом

В гостиной меня ждало поистине прекрасное зрелище — три девушки у пылающего камина. Я даже подумал, что это слишком походило на одну из лучших фантазий.

Настя вскочила на ноги и вокруг нее заискрилось пространство.

— Милая, я дома, — осторожно протянул Виктор и попятился.

Девушка оказалась рядом с ним через несколько секунд и буквально запрыгнула в его руки. Она обхватила ногами его талию, обняла за шею и сбивчиво забормотала что-то.

— Тихо, ну ты чего, — смутился Виктор. — Я же обещал вернуться.

— Никогда так больше не делай, — выдала Настя сквозь слезы. — Слышишь?

— Как скажешь…

Воздух подрагивал, густо запахло озоном. Даже Юсуповы у другой стены комнаты почуяли открытие этих двоих и сплетение силы.

— Вы бы… это… — растерянно попросил я и Виктор встретился со мной черным взглядом.

Не говоря ни слова, эти двое покинули гостиную, оставив меня наедине с моими подопечными. Те не выглядели ошеломленными произошедшим. Только Кристина нервно икнула.

— Все хорошо, — сказал я негромко.

Девушки приблизились и прижались ко мне с двух сторон. Почти синхронно

Я не стал играть в порядочность и обнял их, привлекая ближе. Блондинка подозрительно всхлипнула. Старшая громко сопела мне в плечо. Обе молчали.

— Я не знал, что окажусь в ловушке, — тихо пояснил я.

— Мы переживали, — подала голос Ольга.

— Я плакала, — пожаловалась младшая княжна. — Ты напугал меня, Карамазов.

— Прости, — устало улыбнулся я. — Если я пообещаю, что такое вряд ли повторится, тебе станет легче?

— Вряд ли? — уцепилась за оговорку девушка и толкнула меня в бок кулачком. — Больше не рискуй собой так глупо. Ты отвечаешь за меня и… сестру.

Темноволосая фыркнула, и я кожей ощутил ее натянутую улыбку.

— Мне тоже было страшно, — призналась она с явным облегчением.

— Ваш брат… — начал я, но меня перебила Ольга.

— Он сам выбрал свой путь.

Кристина торопливо кивнула и стало ясно, что они обсуждали это до моего прихода. На душе было погано. И не оттого, что Сергей был убит. Мне не нравилось лгать сестрам. Кристина взглянула на меня голубыми глазами, полными доверия. Ольга же, напротив, потупилась. Думается мне, что она не испытывала жалости к умершему брату и не хотела играть роль скорбящей.

— Вы ужинали?

— Нет еще. Тебя ждали.

— Стол накрыт, — прозвучал голос Мэйхема и мы прошли в столовую.

Я занял свой стул и оценил предложенные блюда.

— Мясное рагу, сырная запеканка, салат…

— Иванам тоже надо перекусить, — спохватился я.

— …с курицей и вялеными помидорами, — закончил дворецкий и с улыбкой добавил, — дружинники без еды не остались. Виктор и его подопечная тоже. Не беспокойтесь, мастер.

Мы принялись за ужин, и я осознал, что на самом деле очень голоден.

— Странная она, эта Настя, — протянула Ольга между сменами блюд.

— Чем же? — устало уточнил я, откинувшись на спинку. Кивком поблагодарил Мэйхема, который подал чай.

— Она сильная, но опыта явно мало.

— Молнии, — неопределенно ответил я.

— И они ничего не стесняются. Хотя и бастарды. Им многое можно, — с тоской протянула Кристина.

От неожиданности я едва не подавился и внимательно посмотрел на девушку.

— Мне показалось, что ты им завидуешь.

— Иногда мне кажется, что они свободнее нас. Живут в свое удовольствие…

— Осторожнее с такими высказываниями, сестренка, — усмехнулась Ольга. — Кто-то может принять это за вольнодумство. А нам сейчас надо быть осмотрительнее.

Блондинка прикрыла ладонями вспыхнувшее лицо и застонала:

— Я плохая дочь и ужасная сестра. Мне стоило думать о папеньке и несчастном глупом Сереже. А мне было страшно, что Алексей погибнет.

— Никто не посмеет тебя за это осудить, — я поднялся на ноги и подошел к девушке, присел перед ней на пятки, чтобы встретиться взглядом. — Князь Юсупов вскоре освободиться. А твой брат… его уже не вернуть. Сейчас я ваш опекун и совершенно логично, что ты беспокоишься о моем благополучии.

— Дурак, — бросила девушка и неожиданно подалась ко мне, мягко коснувшись губами щеки. — Логичный дуралей.

После чего она встала со стула и вышла прочь. Я недоуменно посмотрел на Ольгу. Та криво усмехнулась и промокнула салфеткой губы.

— Тоже считаешь меня таким?

— Иногда ты кажешься вполне адекватным, — осторожно ответила девушка и попросила электронную помощницу, — Наташа, передай, чтобы нам с князем принесли вина. Красного сухого.

Я вопросительно поднял бровь.

— Хочу получить максимальное удовольствие от смерти дражайшего княжича.

Я покосился на дверь, за которой скрылась Кристина.

— Меня приняли в семью только потому, что мой отец был богат. После того как его подставили и убили, приданое отошло в казну Юсуповых. К счастью, маменька сумела приглянуться Михаилу и стать его младшей женой. Это уберегло нас обеих от шелковой веревки на шее.

Ольга дождалась, пока появившийся слуга разлил по бокалам рубиновый напиток, и продолжила:

— Я ненавидела папеньку и презирала его сына. Но по странному стечению обстоятельств привязалась к Кристине. И это взаимно. Она стала мне сестрой, которую я всегда хотела. Мы чужие по крови, но родные по духу.

— Ясно, — ответил я и сделал глоток вина.

— Мне не нужно знать, как все случилось. Надеюсь, что ему было больно.

Я лишь кивнул.

— Моя помолвка расторгнута.

— Сожалеешь об этом?

— Карамазов, ты ведь и сам понимаешь, что нет. Я не хотела этого союза. Он не дал бы мне ничего, кроме шанса стать мамашей для чистокровных дворян.

— Понятно.

— И я искренне надеюсь, что дражайший папенька не освободится раньше, чем я смогу получить причитающуюся мне часть имущества. Которую Михаил не собирался отдавать.

Девушка вернула бокал на стол и спросила прямо:

— Ты отдашь мне мою долю?

— Я не стану лишать тебя твоего, — уклонился я от прямого ответа.

— Сегодня мне достаточно этого. Поговорим об остальном позже.

Девушка приблизилась ко мне, привстала на носочки и поцеловала в губы. У нее был вкус солнечного винограда.

— Спокойной ночи, Алексей Юрьевич, — она обошла меня и добавила уже на пороге, — И спасибо.

— Не за что, — необорачиваясь, шепнул я.

***

Я вошел в свою комнату, скинул рубашку и сел в кресло. Свет включать не хотелось. Поэтому я просто уставился в одну точку на темной стене.

Виктора удалось спасти. Но вопросов после посещения перекрестка стало еще больше. Что за остров Дарроу? И где его искать? А еще, мне был нужен новый секретарь. Потому что Калинин вряд ли позволит дочери работать в нашем ведомстве.

Я покосился на лежавшие на столе топор и скальпель. Два новых объекта. Способности которых мне предстоит установить. Убрал топор и скальпель в верхний ящик стола и запер его на ключ. Потом уберу их в кабинет. Катерина обязательно возмутилась бы и заставила меня разобраться с делами тотчас же. Маску же я решил оставить поблизости и сунул ее в стопку вещей на полке шкафа. Встал и прошел к кровати. Завтра составлю этот отчет. И сдам его комиссии. А сейчас, я хочу отдохнуть.

Полоска света, пробивающаяся в комнату из-за неплотно прикрытой двери стала шире. Я поднял голову, на автомате активируя плетение дымовой ловушки. Но на входе в комнату стояла Кристина.

— Ты чего не спишь? — ляпнул я первое, что пришло на ум.

Девушка неопределенно пожала плечами и вздохнула:

— Не знаю. Можно?

— Да, конечно. Проходи.

Кристина на секунду застыла в дверном проеме. Осмотрелась. Наморщила носик. Ее брови сдвинулись к переносице, словно их владелица пыталась решить какую-то загадку.

— Ты чего? — удивленно уточнила я.

— А? Да так, ничего, — отмахнулась вышедшая из ступора Юсупова.

Она прошла в комнату легкой походкой и села в кресло. Затем подобрала ноги под себя, сверкнув голыми пятками.

— Калинин забрал Катерину? Она больше не появится в твоем доме?

Я молча кивнул, отметив про себя, что Юсупова назвала Калинину не привычно “старухой”, а по имени.

— Жаль, — вздохнула девушка. — Мне будет ее не хватать.

Я удивленно поднял бровь:

— Вот как? Это шутка такая?

— Вовсе нет. С ней было забавно.

— Но… я думал…

— Что я ревную? Считаю ее конкуренткой? — прямо спросила княжна, глядя на меня сощуренными глазами.

Я кивнул, и девушка тихо рассмеялась. По комнате словно пронесся звон крохотных колокольчиков. Стоило признать, что Кристина была очень милой. Даже без мастерски уложенных волос, макияжа и красивой одеждой. Она сидела передо мной в розовой пижаме, состоящей из шелковых шортиков и маечки. Рисунок, состоявшийиз маленьких белых зайчат, вовсе не отвлекал внимания от женственных форм девушки.

— Карамазов, какая она мне конкурентка? — привел меня в чувство голос Кристины. — Ну да, возможно между вами что-то было. Но она со мной не сравнится. И не только потому, что я моложе и симпатичнее, — она хитро хмыкнула. — Ко всему прочему я обладаю белой силой. А смесь света и мистицизма может доставить куда больше удовольствия, чем чистый лед.

— Мистицизм? — не понял я.

— Ну да, — самодовольно ответила девушка. — Я осваиваю два направления. Пока получается.

— Выходит, ты и правда уникум? — хитро усмехнулся я, и княжна гордо вскинула голову:

— Сомневался?

— Ни в коем случае. Я никогда бы не позволил себе такой глупости.

— К тому же нас двое, а она одна. Эта твоя Калинина.

— Она не моя, — машинально ответил я. — Стоп! Как понять “двое”?

— Карамазов, у меня же есть сестра, — напомнила моя подопечная. — Та, которую ты, между прочим, спас. А смесь трех стихий….

Она встала с кресла и перебралась ко мне. Села рядом и прижалась к моему плечу. От девушки пахло ванилью. Голова шла кругом от этого сладковатого аромата.

— В прошлый раз мне очень понравилось, — прошептала она мне прямо в ухо.

Может все дело в темноте и усталости. Но я вдруг ощутил себя слишком живым для того, чтобы играть. Я погладил Кристину по распущенным волосам и признался:

— Мне тоже.

Бестия словно ощутила мои эмоции отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Кстати. Если место секретаря вакантно, я могу занять позицию. Пресс-секретарь семьи Карамазовых, — протянула она. — Звучит неплохо.

— Не думаю, что ты сможешь, — поспешно ответил я.

А сам представил Кристину, подающую мне кофе. Отчего-то в моем воображении она была одета в узкую юбку, светлую рубашку, чулки и туфли на высоких тонких каблуках.

— Почему же? — продолжила рекламировать себя девушка, — Я владею навыками переговоров, деловым этикетом…

— Не я буду назначать секретаря. Этим занимается Калинин.

— Вот как? Ну, думаю с Алексеем Викторовичем я смогу договориться, — решительно заявила девушка. — Спокойной ночи, Карамазов.

Она потянулась и коснулась губами моей щеки. Ненадолго задержалась, позволив мне еще раз вдохнуть ее аромат. А затем, поднялась с кровати и направилась к выходу.

Мне до одури захотелось рвануть следом. Ухватить ее за руку, потянуть на себя, швырнуть на кровать, потребовать открыться, а потом потянуть в себя ее силу. Я жаждал прямо в эту минуту наполнить ее собственной силой, слышать тонкие стоны, ощущать на своей спине ноготки…

Тряхнув головой, я отогнал от себя соблазнительный образ обнаженной девушки на своей постели. Или даже двоих… мучительно застонав, я подумал, что в моем доме есть и вторая девица, которая наверняка не стала бы возражать, если я постучал в дверь ее спальни и попросил дать мне немного силы.

— Не о том ты думаешь, князь, — оборвал я себя и пошел к двери. Чтобы запереть ее за полуночной гостьей.

***

Сон не шел. Несмотря на то, что вечер и часть ночи порядком меня измотали. Я лежал и смотрел в потолок, а в голове, словно осы во встревоженном улье, роились мысли.

Где может располагаться остров Дарроу? Где искать тех, кого я должен отправить в угодья Легбе? Станет ли вообще хранитель мудрости со мной разговаривать? По моему скромному опыту, все хранители были злобными, кровожадными, тварями. Судя по всему, объекты извратили их разум.

Я покосился на дверцу шкафа. На полке, под стопкой сложенных вещей, был спрятан красный колпак. Приобщать ее к делу мне не хотелось. Очень уж полезная вещь. Может пригодиться. Если ей не злоупотреблять. Сама мысль об утайке объекта казалась мне крамольной. Неправильной. Но маску к объектам я так и не приложил. Ладно, раз заснуть все равно не получится. Может стоит заглянуть в кабинет покойного деда? Возможно, там найдется подсказка, где искать этот самый остров?

Я встал с кровати, быстро накинул стеганный халат. Сунул ноги в удобные тапки, отделанные норкой. Вынул из стола артефакты, зазвеневшие в моих руках. Послышался тихий шепот в голове. Объекты потянулись в сознание, молили использовать их, взять с их помощью все, что мне нужно. В очередной раз я удивился силе этого зова. Но сумел заглушить его и усмирить легкую дрожь в ладонях. Я вышел из комнаты и направился в сторону кабинета. В темноте заснувшего дома мои шаги никто не услышал.

***

В этих стенах когда-то возносились молитвы могущественным богам. Сегодня же здесь был слышен лишь свист ветра да шорох песка, осыпающегося с разрушенных стен. Старинный монастырь был давно заброшен. И глядя на него, Хранителю на секунду показалось, что божий гнев непременно должен поразить тех, кто позволил этой пасть во прах.

Здание смотрело на него провалами полупустых глазниц окон. И он шагнул в черноту входа.

Здесь сильнее пахло сыростью и плесенью. На стенах виднелись черные пятна колоний грибка, которые разрастались на сыром камне. Под подошвами захрустело битое стекло. Зал для проповедей был пуст. На месте алтаря была свалена груда мусора, из которой виднелись обломки камня, да серые доски со ржавыми гвоздями. Местами в окнах остались витражи, в другие, просунув ветви, настойчиво рвались внутрь молодые деревца.

Меч заскрежетал о каменные плиты, когда хранитель пошел в центр зала. Поднял голову, прищурился, вглядываясь в облезшие фрески, покрывающие стены. Роспись сохранилась плохо, и было уже не разобрать, что когда-то было изображено на сводчатом потолке. Только темные очертания фигур, мрачно взирающих на умирающий мир.

Хранитель пересек зал и вышел в старый двор. Разложенные на земле камни не позволили траве и кустам заполнить все пространство внутри ограды. Тропинка вела к высившейся впереди, башне колокольни, рядом с которой виднелся скелет колодца, прозванный в народе журавлем. Высокая «шея» подломилась и изглоданной временем костью упала в бурьян.

Справа чернел остов трапезной с торчавшими истонченными ветром и дождями балками. Крыша здания давно провалилась внутрь. Слева же красовались руины госпиталя, который был в таком же состоянии, как и трапезная.

Хранитель обогнул колокольню и вышел к громаде библиотеки, рядом с которой ютилось строение приютской школы. Даже в изношенном состоянии хранилище свитков и книг выглядело внушительно. Мужчина потянул на себя заскрипевшую дверь, которая чудом держалась на изъеденных ржавчиной петлях. Навесной замок соскочил и упал наземь с глухим звуком.

Внутри строения висел тяжелый влажный воздух. Долгое время, здание было заперто. В свое время, библиотека была одной из лучших. В те годы, когда он, Хранитель, был еще простым рыцарем. Дождь и снег, проникающие в помещение через разбитые окна и в прорехи проседающей крыши, сделали свое подлое дело. Книги раздулись и слиплись от влаги, став абсолютно нечитаемыми, лежали в грязи, вперемешку с остатками рассыпавшийся в труху полок и столов, за которыми монахи вручную переписывали труды.

Единственное, что здесь уцелело — грубо сколоченный стол. На нем в оловянной тарелке приютился оплывший огарок свечи. И при виде его, хранитель испытал что-то вроде отголоска радости. Он прошел к столу и коснулся подсвечника. И фитиль свечи ярко вспыхнул, разгоняя темноту комнаты.