Глава 6 Дорога к хранителю

— Останови, — попросил я, когда машина проехала очередную развилку. И дорожный знак, который показался мне уж очень знакомым.

Иванушка покосился на меня в зеркало заднего вида, но не стал ничего спрашивать. Послушно затормозил на обочине. Я вышел наружу. Подошел к знаку.

Перед глазами отчего-то явственно всплыла картина, которую показала мне Ягиня. Та самая надпись!

“Волково” — гласил указатель. И расстояние:

“30 километров”.

Я задумчиво потер ладонью подбородок. Если поторопимся — будем дома до полуночи. А если даже я не доберусь до Хранителя — то хотя бы разведаю дорогу.

— Что стряслось, князь? — послышался за спиной встревоженный голос Виктора.

Я обернулся. Бойцы стояли у машины, настороженно рассматривая меня.

— Иванушка, ты знаешь это самое Волково?

Дружинник кивнул:

— А не посетить ли нам Хранителя? — уточнил я. — Может быть, успеем вернуться домой к полуночи. Уж очень не хочется мне мотаться завтра в эту глухомань.

— Дорога там плохая, — произнес Иванушка.

— Так и мы на внедорожнике, — парировал я.

Рука словно сама потянулась в карман, где пряталась маска. Мысль использовать объект показалась уместной. Но Иванушка кивнул:

— Воля ваша, князь. Может, и успеем.

Я довольно улыбнулся и сел в машину. Водитель сдал назад и свернул на проселочную дорогу.

***

Деревня укрылась посреди леса. Настолько глухого, что машину пришлось бросить. Деревья наступали на дорогу, пока полностью не поглотили ее. Это вынудило несколько километров идти по лесным тропам.

Я вышел из автомобиля, потянулся и вынул из кармана клубок, который дала мне Ягиня:

— Укажи меня путь к хранителю мудрости, — прошептал я. Зажал в пальцах кончик нити и бросил клубок на землю.

В первую секунду мне подумалось, что вещица вовсе не имеет волшебной силы. Однако клубок завибрировал, а потом покатился в траве, указывая нам дорогу.

— Работает компас, — протянул Виктор, глядя, на оставленную нить.

— Магия Ягини, — ответил Иванушка и слегка поморщился.

Феникс едва слышно пробурчал под нос какую-то погань, и затопал впереди.

Клубок плутал по лесу. Выводил нас на едва заметные тропы, огибал буреломы и завалы.

В отличии от Лихолесья, этот бор не напрягал тишиной. Над головой шелестели ветви, слышалось редкое пение птиц. Где-то вдалеке стучал клювом по стволу дятел. Ботинки утопали в покрывале изо мха. Под подошвами хрустели сучья. Но мы все равно то и дело озирались по сторонам, готовые к нападению в любой момент. Мало ли какие секреты могла таить дорога к Хранителю. Довольно часто я оглядывался, ожидая увидеть кого-то, кто сверлил спину голодным взором.

Но до опушки мы добрались без приключений. Клубок вывел нас на холм, с которого открывалась перспектива. И картина была до того чудной и завораживающей, что я невольно остановился, осматривая пейзаж.

Серая лента дороги спускалась с холма и врезалась в небольшую деревню, рассекая ее ровно пополам. Вид был уныл и депрессивен. Пяток серых покосившихся домов, которые уже начали врастать в землю под гнётом времён. Заборов не было видно. То ли из-за высокого бурьяна, которым густо заросли все окрестности, то ли деревянные ограждения уже дожили свой век и теперь догнивали на земле. Дома молча смотрели на нас пустыми черными провалами окон, в которых не было не то что стёкол, а даже рам. Выглядело селение жутковато.

— Видимо, Хранитель очень нелюдим, — пробормотал я и двинулся по тропе вниз.

— Ну так недаром же он хранитель Мудрости, — ответил Виктор. — Чем умнее человек, тем больше идиотов он видит вокруг.

Проселочная дорога вилась перед нами. Хотя назвать ее так можно было с большой натяжкой. От асфальта здесь осталось только название и редкие, вбитые в грязь куски щебенки. Поэтому мы то и дело выбирались на обочину, обходя глубокие выбоины, заполненные мутной дождевой водой.

Деревня встретила нас разрухой, запустением и тишиной. Дома казались давно заброшены. Черные, раскрошенные в труху срубы, провалившиеся внутрь крыши. Они стояли среди зарослей высокой, в рост человека, борщевика, амброзии да разросшегося репейника, глядя на мир провалами окон. Разбитые временем остовы построек походили на серые зубы.

Ветер сдувал палые листья в кучи и пригибал пожелтевшую траву. От этого становилось не по себе. Бросало в дрожь. Хотя очень может быть, что причиной этому был промозглый ветер. Именно в таких деревнях и поселках традиционно и происходят события фильмов ужасов о реднеках — людоедах, серийных убийцах и прочей погани. Впрочем, такой пейзаж меня не удивлял: подобных поселков в области было великое множество. Некоторые были вымершими, в других ещё теплилось некое подобие жизни.

За домами, на холме, стояла старая церковь, от которой осталось только две потраченных временем стены. Статуи слуг Спасителя, установленные у входа, валялись в жухлой траве.

— Спаситель оставил эту землю, — пробормотал Виктор и сплюнул. — Не выдержал всего этого…

Я только кивнул, вглядываясь в торчащие из высокой травы покосившиеся кресты погоста. Где, скорее всего, и нашли последний приют все обитатели деревни.

Мы вышли к обломкам моста, который раньше тянулся через реку, и остановились, вглядываясь в прячущиеся в тумане острова силуэты построек.

— Ну? — первым нарушил молчание Витор. — Как будем перебираться? Клубок нас не проведет?

Но подарок Ягини остановился у руин моста и двигаться не желал. Может быть, он не знал дороги через мост. А может, кончился запас магии, который вложила в него Ягиня.

Я всмотрелся в призрачный берег. Далековато. Плетение телепорта не преодолеет это расстояние даже под усилением.

Но все же шагнул в сторону старого причала. Ступил на заскрипевшие серые доски. Остановился. В зияющих прорехи виднелась черная вода. В углу площадки высился покосившийся лодочный сарай. А у края торчал почерневший столб. Я коснулся плетения Фантома и отправил к сараю разведчика.

— Оставь магию, парень, — послышался скрипучий голос. И я вздрогнул.

За спиной послышался звон металла. Виктор уже держал в ладони гарпун, а Иванушка сжимал рукоять меча.

Дверь сарая со скрипом открылась, и на пирс вышел человек. Старик в выцветшем шерстяном костюме. Волосы и борода, некогда темные, были тронуты сединой, а лицо перепахали глубокие морщины. Но несмотря на почтенный возраст, он умел держать спину прямо.

Незнакомец всмотрелся в меня, и в водянистых выцветших глазах мелькнуло нечто вроде узнавания:

— А, инквизитор пожаловал, — проскрипел он. — Не надо хвататься за оружие, это место не опасно. Даже такой немощный старик, как я, может находиться здесь без страха. Легбе просил тебя найти хранителя Мудрости? — прямо спросил он, и дождавшись моего кивка, продолжил:

— Идем. Я перевезу тебя через реку.

Виктор шагнул было на пирс, но старик остановил его:

— Только инквизитора. На нем одном метка Хранителя перекрестков. Хотя ты, парень, тоже недавно вернулся с Той стороны. И сдается мне, скоро отправишься обратно.

В глазах Феникса вспыхнул огонь, но я успокаивающе положил руку на его плечо:

— Вряд ли мне придется драться с Хранителем мудрости.

Старик улыбнулся, продемонстрировав на удивление ровные белые зубы:

— Смекаешь. Ну? Идем?

Я шагнул на пирс.

— Мы подождем тебя здесь, князь, — послышалось за спиной и я, не оборачиваясь, кивнул.

Лодка уже ждала нас у края причала. И я мог поклясться, что еще недавно ее здесь не было. Старик спокойно шагнул и уселся на прогнувшуюся под его весом скамью. Я последовал его примеру.

Лодку качнуло, и я расставил в стороны руки, с трудом удержав равновесие. Старик усмехнулся:

— С непривычки и хуже бывает. Готов?

— Да.

Старик махнул ладонью, и лодка медленно поплыла к другому берегу. Вода билась в борта вязкими волнами. Мне показалось, что на поверхности неподалеку вынырнула чья-то голова, а потом плеснулся длинный чешуйчатый хвост. Но я не мог поклясться, что и в самом деле увидел все это.

Пирс позади нас скрылся в тумане. Мы словно оказались в банке с молоком. Небо нависло над нами мутным стеклом, сквозь которое сочился рассеянный свет. Нос лодки ударился в берег неожиданно. Песок процарапал по дну. Старик шагнул на твердую землю:

— Идем. Только не отставай.

Он бодро прошел, ловко огибая ямы по старой, полуразрушенной мостовой. Многие камни отсутствовали, но трава слово бы не смела расти на этих проплешинах. Дорога провела нас в гостеприимно распахнутые ворота замка. Справа от дверей мелькнул остов кузницы. В открытом дворе еще остались останки горна и застывших мехов. Чуть поодаль стояла ржавая наковальня, а рядом горкой лежали почти сгнившие доски от бочек да черные обручи.

Дорога вывела нас к замку. Тот был высоким и величественным. Узкие окна ощерились грязными стеклами, в который не отражались солнечные блики. Зеленоватые ото мха камни местами скололись, но с крыши все так же мрачно взирали на мир уродливые гаргульи. Странно, что все уцелели, когда часть балконов обвалилось.

Старик поднялся по старым ступеням и потянул на себя огромную дверь, украшенную мордой льва. Петли протяжно заскрипели.

— Главное — не бойся. И не пытайся применять плетения, — обернувшись, предупредил меня старик. — Местные этого не любят.

“Кто это — местные”? — хотел было спросить я, но мудро промолчал. Просто кивнул и шагнул за провожатым в проем двери.

Тяжелые шаги эхом прокатились по пустому помещению, скудно освещенному светом закрепленных на стенах факелов. Провожатый пересек холл и поднялся по мраморной лестнице, которая вывела в заставленный длинными столами зал. И тут я понял, что означала фраза “не бойся”.

По комнате сновали бестелесные фигуры. Они стояли группами, сидели за столами, что-то обсуждая и рассказывая друг другу давно позабытые истории. Поверхность стола, застеленная белой скатертью, оказалась завалена различными блюдами. На полу валялись кости и пустые кубки. По воздуху плыл аромат вина и восковых свечей.

Мимо нас прошаркал хилый старик с серебряным подносом в руках.

В дальнем углу зала, на месте обрушившегося балкона, беззвучно играли несколько музыкантов. А на площадке кружились в танце пары в изысканных одеждах. Ветер, которого я не ощущал, развевал ткани и волосы почти людей.

— Гости Хранителя, — пояснил провожатый. — Идем.

Стараясь не сталкиваться с призраками, я осторожно пересек комнату. Какая-то девушка в расшитом золотом платье коснулась моей руки, и кисть обожгло холодом.

— Простите, — прошелестела девушка, отдернула ладонь и одарила меня ледяной усмешкой и колким взглядом. Затем направилась дальше через зал, пару раз оглянувшись. Я же последовал за провожатым. Не хватало еще заблудиться здесь или познакомиться с гостями хозяина.

Старик меж тем пересек коридор и вошел в следующий зал. Я проследовал за ними и замер, глядя по сторонам.

Вдоль стен комнаты стояли огромные стеклянные резервуары, заполненные жидкостью. В мутной жиже плескались разные… существа, лишь некоторые отдаленно напоминали людей. Мелькали рогатые и шипастые головы, сложенные за спинами крылья. У одних образцов были широкие рыбьи хвосты вместо ног. У других заметно ступней были раздвоенные копыта.

Прямо напротив в стенку аквариума ткнулись тонкие пальцы и прильнуло лицо с огромными глазами. Безгубый рот раскрылся, явив иглоподобные зубки, а потом чудовище лизнуло поверхность стекла темным раздвоенным языком.

— Зал экспериментов, — не оборачиваясь, проскрипел старик.

— Экспериментов… по выводу новых видов? — только и смог произнести я, рассматривая экспонаты, которым позавидовала бы Кунсткамера.

— Да. Люди были далеко не первыми, кто появился на земле, — спокойно подтвердил провожатый. — До них на планете существовали разные виды. Некоторые из них до сих пор не вымерли. Кое-кто вон в спячке…

Я остановился у большого резервуара. За стеклом, в воде, виднелась высоченная фигура, отдаленно похожее на человека. Морда его была вытянута, как у кроманьонца. А тело покрывала густая шерсть.

— Это же…

— Да, он самый, — фыркнул провожатый. — Легенды и слухи не рождаются на ровном месте. Разве ты еще не понял?

Чудовище вздрогнуло, словно ощутив мое внимание, и я отпрянул от колбы, едва не задев стоявший рядом образец. И тут же поспешил за стариком.

— А отчего они вымерли? — полюбопытствовал я, нагнав провожатого.

— Теория Дарвина, юноша, — пояснил тот. — Не все из них приспособились. Те, кто не мутировал, вымер. Ну или их истребили другие виды.

— Вот оно что, — пробормотал я, глазея по сторонам.

Старик тем временем вышел из зала и остановился перед очередной дверью. Потянул на себя створку и жестом пригласил войти.

— Хранитель уже ждет тебя, — тихо произнес он.

Я выдохнул, призывая всю решимость, и вошел в комнату. И оказался в огромном помещении. Вдоль верхнего уровня проходил кованый помост, образуя галерею. Узкие окна комнаты были забраны решетками из переплетенных железных прутьев, приглушавших и без того скудное естественное освещение.

А еще, почти всю комнату занимали огромные, уходящие к потолку стеллажи, на которых стояли книги, лежали стопки бумаг и скрученные свитки. Я с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть от удивления: казалось, здесь были собраны все книги мира. В сухом воздухе крутились мелкие светящиеся в лучах света пылинки.

На столе в центре комнаты стояла клетка, забранная стеклянными боками. В ее недрах горели свечи, отбрасывая блики на зеркальные поверхности. И лишь приглядевшись, я с удивлением понял, что на самом деле сияние излучали не лепестки огня. Свет исходил от яркой птицы, которая время от времени встряхивалась на жердочке и от этого с ее перьев осыпались искры.

За столом сидел старик, который что-то записывал в большую книгу длинным гусиным пером. Он был одет в багровую сутану, походящую кроем на монашескую одежду с широким капюшоном, расшитым мелкими камнями, напоминающими капли крови. Заметив меня, незнакомец поднял голову. Мужчина был моложе, чем показался поначалу. Но быть может все дело было в ярко-голубых глазах, глянувших на меня из-под светлых ресниц. Словно выцветшие на солнце волосы были забраны в толстую косу, и та была перекинута через плечо.

— А, мастер-инквизитор, — растянув губы в улыбке, добродушно произнес мужчина и убрал перо в чернильницу. — Прошу, проходите. Располагайтесь. Я рад собеседнику.

При движении коса качнулась змеей и сползла на спину. Мне померещилось, что на самом ее кончике блеснули алые угольки глаз. Но тут же потухли.

Я приблизился и уселся напротив хозяина на удобную скамью. Птица уставилась на меня янтарным глазом, а потом потеряла ко мне всяческий интерес и принялась клевать свое отражение в подвешенном зеркальце.

Мужчина присыпал свежий исписанный лист чем-то похожим на муку и тут же сдул ее с поверхности.

— Бумага любит секреты, — пояснил он и прикрыл тонкой тканью написанное, чтобы затем закрыть книгу. — Расскажи, в твоем мире все так же пишут от руки?

— И росписи ставят самостоятельно, — подтвердил я и представился, — Алексей Карамазов.

— Знавал я одного… — начал было старик, а потом скривился, словно вспомнив о чем-то не особенно приятном. — Ты ведь пришел сюда не случайно?

Мужчина подвинул к себе блюдце с куском свежего хлеба и отломил от него кусочек. Затем хранитель приоткрыл дверцу клетки, через которую птица вознамерилась выбраться наружу. Но мужчина сунул питомцу лакомство, которое тут же сморщилось, став сухарем. Я зажмурился от жара, исходящего из клетки. Но когда дверца оказалась закрыта, стало прохладно.

— Я пришел сюда потому…

— Знаю, — отмахнулся старик. — Ты не единственный, кого ко мне послал Легбе. Но первый, кто добрался. Странно, вроде я и не прячусь вовсе. Однако каждый раз глупцы гибнут на подходе к замку или в его коридорах.

— Так ведь там нет ничего опасного, — я поежился.

— Для тех, кто не задумал плохого, — кивнул хранитель. — Остальные же идут на корм моим питомцам. Не пропадать же добру.

В этот раз я был уверен, что волосы хранителя и впрямь живые. Они зашевелились тонкими прядями змей.