Глава 11 · Новости

Вежливость собеседника настраивала на доброжелательный лад и располагала к разговору. И от этого стало чуточку спокойнее.

– Меня зовут Михаил Юсупов, – продолжил мужчина, и спокойствие мигом испарилось.

– Слушаю вас, Михаил Александрович, – осторожно произнес я.

– Соболезную по поводу вашей утраты, кончины деда, Федора Ивановича. Это потеря для всего Союза. Он был не просто достойным аристократом, но и моим добрым знакомым.

Я бы поспорил по поводу доброты своего родственничка, но не стал делать подобной глупости.

– Благодарю, – вместо этого сдержанно ответил я.

– Вы уже вступили в права наследования и переехали в резиденцию? Выходит, теперь мы с вами соседи.

– Нет, пока еще живу в городской квартире. Надо привести в порядок дела, – расплывчато продолжил я светскую беседу.

Воцарилось напряженное молчание. А затем Михаил Александрович произнес:

– Я должен сказать вам спасибо, что освободили моих дочерей из лап похитителей. Кто знает, что было на уме у этих извращенцев. – Последнее слово он буквально прорычал, напомнив льва, который красовался на родовом гербе Юсуповых.

Значит, мои новые подруги уже рассказали, кто был их освободителем. Скрыть факт похищения не получилось бы при всем желании. Девочки вышли из дома и вернулись спустя полтора дня. В грязной одежде, уставшие. Вранье про ночевку у приятельницы здесь не прокатит.

– Это было несложно. Каждый офицер на моем месте поступил бы так же, – осторожно ответил я, и Виктор покосился на меня с явным удивлением. А еще во взгляде начальника охраны читалось: «Ну, вы, батенька, и балабол».

– Девочки рассказали, что провели вчерашний вечер в вашей компании. Наперебой нахваливали и уверяли, какой вы джентльмен. И даже то, что вы проводили их до парадной их городской квартиры, где девочек и похитили. Представляете? – Мужчина перевел дыхание. – У современного криминалитета совсем нет понятия чести. Красть девушек. К слову, похитители даже не удосужились обратиться к нашей Семье с требованиями.

Я с трудом сдержал вздох облегчения. Значит, сестры рассказали только половину правды.

– Я не могу подобрать слов, чтобы выразить вам нашу признательность.

– Не стоит. Мне повезло оказаться полезным в этом неприятном деле.

– В знак благодарности я хотел бы пригласить вас на чаепитие. Скажем, завтра в три часа. Посидим по-соседски. И дочери очень хотят снова вас видеть.

– Рад, что они ощущают себя достаточно хорошо для этого. С удовольствием загляну к вам, – отрапортовал я, сглотнув горькую слюну.

– Вот и чудно. Передам девочкам. Думаю, они обрадуются. Кажется, они считают вас рыцарем, спасшим их от дракона.

Впрочем, про восторг девочек я понял по выкрику «Уи-и-и!» на заднем плане. Видимо, сестры подслушивали, о чем беседовал папенька, и не смогли сдержаться.

– Тогда жду вас завтра. В три часа. До скорой встречи.

Собеседник отключился, и я убрал телефон в карман. Боковым зрением заметил, как Виктор косится на меня.

– Давай уже. А то тебя разорвет, – проворчал я.

Феникс не заставил себя ждать, и тонкие бледные губы разомкнулись, источая яд.

– Родственнички звонили? А папка знает, что ты его дочерей того… ну… ты понял. Зачем звал? Просит засылать сватов?

Вопросы сыпались один за другим, и я недовольно поморщился.

– Михаил Александрович знает, что мы освободили дочерей. И я уверен, завтра он решит выпытать, как я догадался, где их прячут.

– Ну, скажи, что был у гадалки. И она по кофейной гуще узнала, где прячут похищенных, – не унимался повеселевший от моего кислого вида парень. – Хотя нет. Добавь еще, что для ритуала ты использовал слезы девственниц. Хотя… Нет, в такое явно не поверят.

– Такой ты остроумный, – перебил его я. – Кстати, завтра ты тоже должен будешь пойти со мной.

Виктор лишь пожал плечами.

– Надо так надо. Может хоть там покормят нормально.

– И оденься, – я вздохнул, – прилично. От твоей формы разит кровью, неприятностями и арестантской камерой.

– Военное прошлое все одно не скроешь. Особенно службу в «Висельниках». Ее и безо всякого документа видно, – резонно возразил Виктор.

Я промолчал. Крыть было нечем. И отчего-то мне вспомнились похожие слова Кристины, которые она сказала в кафе литераторов. Во мне тоже проглядывал убийца. И ни один костюм не скроет этого.

– Вот, держи. – Я протянул Виктору свернутые в рулончик купюры.

– Это еще зачем? – Он зло прищурился.

– Ты работаешь на князя Карамазова, – напомнил я и хмыкнул. – В моих интересах обеспечить тебя достойным шмотом в наших цветах и провизией, чтобы не отощал на барских харчах.

– Иными словами, это жалованье, – хмыкнул он. – А я решил, что мародерством смогу прожить.

– То есть?

– Мертвецам ценности ни к чему. В гробу нет карманов, – просто пояснил он и показал на увесистый мешочек на поясе, который до нашей вылазки был пуст. – По дороге я загляну в ломбард и сдам кое-что ненужное.

– Ты только не засветись. И мне ведь не нужно напоминать, что за тобой все еще кто-то охотится.

– Когда было по-другому? – философски отозвался Виктор и оскалился. – Ваша станция, княжич.

Я поднял глаза. Машина подъехала к воротам «Содружества».

– Завтра в особняке, – напомнил я, протягивая на прощание ладонь. И Виктор стиснул ее, отвечая на рукопожатие. Его пальцы были холодными, и я подумал, что он потерял больше сил, чем кажется.

На пороге дома не было ни души. Не хотелось возвращаться в свои апартаменты, чтобы остаться там в одиночестве. Что-то внутри меня противилось такому сценарию на вечер. Я прислонился к кирпичной стене, глядя в темнеющее небо. В окнах квартир высоток уже начинал загораться свет. Люди приходят со службы к любимым и родным, садятся за стол, ужинают, рассказывают друг другу о том, как прошел день. Все они ведут обычную жизнь: работают, отправляют детей в гимназии, ходят к жрецам на периодические исповеди, заводят собак…

Размышления прервало уведомление о сообщении. Я посмотрел на экран телефона и довольно усмехнулся. Видимо, компанию на вечер я уже нашел.

«Я знаю, что ты вернулся. Соскучилась и хочу прогуляться».

Номер был обозначен Екатериной Калининой. Внучкой старика, начальника охранки.

Я нажал на поле ввода текста и собирался уже писать ответ, как изящная девичья ладонь ухватила меня за запястье, увлекая в сторону от двери парадной. И все мои мысли о великом мигом вылетели из пустой башки. Ну, пришло тебе сообщение. Это же не значит, что нужно расслабиться и стоять с довольной рожей.

Меня бесцеремонно толкнули к стене. Я попытался было освободиться, но руки неожиданно сильно прижали меня к теплому, прогретому за день кирпичу. Передо мной стояла девушка в коротких шортах и спортивном черном топе, подчеркивающим высокую грудь и открывающим плоский живот с кубиками пресса. Поверх соблазнительной части тела была надета расстегнутая кофта, на плечах виднелись лямки рюкзака. Лицо незнакомки скрывала маска. А потом девушка встала на носочки и обняла меня за шею, прижавшись ко мне всем телом.

– Куда пропал?

Голос был знаком. А через секунду она стянула свою маску. На меня смотрела та самая Катерина, что прислала только что сообщение. Русые волосы, собранные в хвост, большие изумрудные глаза, чуточку пухловатые губки, ямочки на щеках, которые появились от лукавой усмешки.

– Ты совсем выжила из ума? – рявкнул я. – А если бы я тебя пришиб? Твой отец бы с меня шкуру спустил. Ну, вернее, попытался бы.

– Не пришиб бы, – беспечно ответила Катерина. – А папенька с тебя и так шкуру спустит. Если узнает, что время от времени между нами происходит. – Не злись, – добавила девушка, заметив огоньки Силы в моих глазах. – Ладно, я признаю, что виновата. И чтобы загладить свою…

– Даже не мечтай! – грубо прервал ее я.

Девушка уставилась на меня полным непонимания взглядом.

– Не мечтать о чем? – удивленно переспросила она. Но заметив мою глумливую улыбку, быстро меня раскусила. – Фу, дурачок! – Катерина обиженно надула губки. – Я хотела поздравить тебя с новым титулом. Поговорить. Но теперь даже не знаю. Потому что ты грубиян и пошляк!

– Ну, если только поговорить… – Я задумчиво почесал в затылке, словно бы взвешивая ее предложение. – Хорошо, я согласен. Но все равно…

– Ладно, ладно. – Девушка вздохнула, но в этом звуке слышалось явное притворство. – Ни о чем другом даже мечтать не смею. Обещаю.

Она торжественно подняла руку, словно приносила присягу.

– Ох, не клянись луною, – строго одернул ее я, понимая, что шутка зашла слишком далеко.

Катерина открыла было рот, чтобы ответить, но потом быстро потянулась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание. А затем ее губы едва коснулись моей щеки. Этот момент длился один миг, а потом девушка быстро отстранилась от меня. Схватила за руку и потащила в парадную.

Мы прошли мимо консьержа, который при виде нас только усмехнулся и снова уткнулся в газету. Сегодня заголовок гласил: «Средство для лечения душевной хворобы – армия».

– Ты мне даже не позвонил, – обиженно надув губки, произнесла девушка, когда мы вошли в лифт. – И я уж подумала, что ты решил оставить наши свидания в прошлом.

– Прости. Было много дел.

– Понимаю, княжич. – Девушка склонила голову в шутливом полупоклоне. А затем ее лицо вдруг стало серьезным. – Хорошо, что ты пережил этих уродов в доках. И в особняке.

– Ты уже откуда знаешь? – поразился я.

Катерина хихикнула.

– Забыл, чем занимается мой отец? Ищейки уже перерыли весь район рядом с доками в поисках неизвестного. С силой эненра. А я знаю только одного парня, управляющего дымом в этом городе. И он стоит передо мной. Под глазами круги, его штормит и крутит небось всего. Ну, точно наркоман, который страдает от абстяги. Думаешь, совпадение? – Она хитро покосилась на меня. – А затем еще драка в особняке. Это была славная победа, – продолжила она с восторгом.

– Очень надеюсь, что дело закроют, – проворчал я.

– Думаю, да. Михаил Юсупов уже сообщил папеньке, что боец действовал исключительно из добрых и светлых побуждений. Проводил операцию по спасению его любимых доченек. Так что в бумагах все спишут на разборки банд. Гражданские не пострадали, а до остального никому дела нет.

– А имени спасителя он не назвал? – Я насторожился.

– Нет. Но думаю, он знает, кто вызволил его кровиночек. Зачем ты вообще во все это ввязался, Карамазов? – внезапно спросила Катерина.

– Потому что я все это и заварил, – не вдаваясь в подробности, ответил я.

– Ох уж ваши любовные тайны, – притворно вздохнула Катерина. – Сплошной упадок морали. Одно только пьянство, наркотики и оргии.

– Наркотиками не увлекаюсь. Это для отморозков и неудачников.

– Да я так. К слову пришлось.

– А…

Но Катерина не дала мне договорить. Лифт пискнул, выпуская нас на этаж. Она прижала палец к губам, призывая к тишине, а затем взяла меня за руку и потащила из лифта.

Мы были на последнем этаже. Катерина повела меня за собой к металлической лестнице, за которой виднелась дверь.

– С чего ты взяла, что мы устроили оргию? – сменил я тему. – И к чему это вообще? Неужто ревнуешь?

Катерина, которая поднималась по металлическим ступенькам, что вели на крышу, остановилась и обернулась, посмотрев на меня. Затем хихикнула и открыла дверь. Вышла наружу и довольно, как кошка, потянулась.

– Эх, Алеша, ты и есть Алеша. Наша интрижка скоро сойдет на нет. Я выйду замуж, рожу мужу наследника. И буду вспоминать тебя только по большим праздникам. Исключительно в положительном ключе. Запершись в ванной, когда мужа не будет дома. А про оргию мне стало понятно, едва Юсупова опубликовала в социальной сети фото с тобой в кафе литераторов. Она везде ходит с сестрой. И уж Ольга точно бы не упустила шанса попробовать твою Силу. Больно редкий ты экземпляр. Ну и в том, что ты соблазнил ее сестру, я тоже не сомневалась. Робкая и застенчивая девочка пала под чарами обольстителя. И сегодня она впервые легла с мужчиной, при этом оставшись невинной. Так что обещание целомудренности до свадьбы, который дает каждая девушка любой аристократической семьи, чисто технически соблюдены. Парадокс, да?

На секунду я почувствовал в ее голосе тоску. И злость. Ну, оно и понятно. Все девушки из аристократических семей – избалованные собственницы, которые привыкли получать все, что хотят, по первому щелчку наманикюренных пальчиков. И не желают отпускать свою добычу. Хотя формально эта добыча им и не принадлежит.

– Ну же. Иди ко мне, – поманила она меня.

Выдохнув, я вышел наружу и втянул в легкие свежий воздух. Прошагав по прогибающейся под ногами черепице, оказался у самого края и невольно замер. Внизу простирался город. Он раскинулся в полутьме набегающего вечера во всей красе. Золотистый шпиль Адмиралтейства впивался в ночное небо, словно указывая на первые звезды. Разъезжающиеся в стороны улицы тянули к себе, просили пройтись по каменным мостовым. Мосты перекидывались через темную ленту Невы, словно стежки нити, стягивающие тело города, не позволяя ему расползтись в стороны. Но стоит им разойтись в темноте, как город выдохнет и выпустит из мрачных подворотен тени. Вода будет биться о набережную, каменные львы едва заметно станут поворачивать гривастые головы вслед запоздалым путникам. Я осознал, что это мой город.

Я сел на парапет, любуясь огнями фонарей и переливающихся неоновых вывесок. Катерина устроилась рядом, свесив с парапета ноги. Она достала из рюкзака бутылку вина и ловко открыла ее.

– Очень красиво. Держи, гусар. Красное вино хорошо восстанавливает силы после боя. Как знала, что пригодится.

Я принял бутылку и сделал большой глоток. Посмотрел во двор, на подсвечивающийся фонарями, окруженный черными коваными лавочками фонтан. На одной из скамеек сидела влюбленная пара. Парень и девушка. Они о чем-то переговаривались и вполголоса смеялись. А там, через дорогу, шелестели кронами деревья Таврического сада.

На плацу казармы было вечернее построение. Шеренги солдат в синих мундирах вытянулись и замерли перед капитаном. Где-то в полумраке плаца мелькнули три тени. Парни в гражданке, пригнувшись, крались в сторону казарм, и я усмехнулся: видимо, ребята вернулись из самоволки и не успели к построению.

– Красота! – выдохнул я. – Кстати, с чего ты взяла, что тебе придется уходить от меня? Вдруг я решу связать с тобой всю жизнь. Я теперь князь, так что могу…

Катерина только усмехнулась. Обняла меня, положила голову мне на плечо.

– Не шути с моей Семьей, – вдруг сказала она, и ее лицо сделалось мрачным. – Это и правда может плохо закончиться.

– Да я и не думал. Век бы их не видеть. А если серьезно?

– А если без шуток – мой папа никогда не пустит тебя на порог нашего дома. Он свято верит, что ты должен умереть в какой-нибудь придорожной канаве со вспоротым животом. А то, что ты выжил – не твоя заслуга, а исключительно воля случая. Он человек военный. Старой закалки. И была бы его воля, он расстрелял всех музыкантов, блогеров и прочую… цитирую: «Шушеру заднеприводную». Только военная служба императору. Только хардкор.

– За моими плечами четыре года службы, – напомнил я.

Катерина презрительно фыркнула.

– Легион? Отец считает наемников чуть более достойными людьми, чем блогеров. Мясники, дезертиры и грабители, которые не знают, что такое честь. Да и твои красавицы, – она едва заметно скривилась, – теперь тебя уже не отпустят. Они прилипли к тебе, Карамазов. Есть в тебе какое-то качество, которое тянет к тебе женщин, будто магнит.

– Оно называется авантюризм, – подсказал я. – И тяга к неоправданному риску.

– Правильные и не очень девочки всегда любят плохих мальчиков. – Катя вздохнула. – Такова наша судьба, заложенная в нас еще великой Праматерью. Не зря же она привязалась к мужу после того, как он нарушил запрет Спасителя.

Катерина замолчала, словно подбирая слова, а затем прямо посмотрела мне в глаза. И вид у нее был очень серьезный.

– Зря ты согласился на все это. Зачем оно тебе? Судьба семьи Карамазовых – умирать долго и в мучениях?

– А ты что? Гадалка?

– Почти, – усмехнулась девушка, принимая бутылку. – А если серьезно, работа, которую ты взял вместе с обязательствами, не каждому по плечу. Мой дед только перекрестился, узнав, что ты решил принять наследство.

– О чем речь? – не понял я.

Катерина обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– Серьезно? Твой дед, Федор Иванович.

– Я почти с ним не общался, – перебил ее. – Родители с детства ограждали меня от деда. А после их смерти я был уже вполне самостоятельным. И дед только подкидывал мне денег первое время, пока я не встал на ноги.

– Ну, оно и неудивительно. – Девушка вздохнула. – Ну, раз ты не знаешь, то значит, завтра тебя ждет большой сюрприз.

– Может быть, ты поведаешь? – я не сдавался.

– Твой дед был инквизитором, – жестко произнесла девушка, и ее лицо застыло жутковатой маской. – Тем самым, который руководил службой по отлову перекинувшихся. И поиском объектов.

– Объектов? – снова озадачился я.

– Ага. «Долетавшая до меня в те далекие времена молва утверждала однозначно – волшебный мир есть! Он огромен и прекрасен, а добро и зло в нем представлено ярче, чем в повседневной жизни: зло – не только наркоманами и уголовниками, а добро как-то еще, помимо отвлеченных понятий», – процитировала она слова из немеркнущей классики.

– А можно… чуть подробнее?

– Можно. Только для этого тебе придется говорить с моим дедом. Ладно, идем. – Девушка встала с парапета. – Хотя…

Она скинула на черепичную крышу кофту. И я быстро смекнул, чего она хочет.

Катерина уже сняла майку. Прикрыла рукой грудь и взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. И я шагнул ей навстречу. Обнял ее, и она жадно поцеловала меня, словно этой лаской показала все переживания, которые испытывала за меня на самом деле.

Я почувствовал легкий, едва заметный холодный ветерок. Потянулся к нему, чувствуя, как Сила в девушке превращается в вихрь. Кожу начало покалывать от эйфории, и я с трудом сдержался, чтобы не нырнуть в этот омут. Кожа задымилась, и черный горьковатый дым подхватил ветер, смешиваясь с ним. А затем Катя легко оттолкнула меня и показала глазами на куртку.

Я послушно сел на ее кофту, и она толкнула меня в грудь. Уселась сверху, склонилась надо мной. И я почувствовал, как ее волосы касаются моего лица. А затем я почувствовал, как девушка раскрылась. И кожу обдало легким дуновением ветерка.

В этот раз в Силе девушки чувствовалась какая-то примесь. Пьянящая, будто бы отдающая металлом. И едва я ее почувствовал, как она вскружила мне голову. А Сила тут же пропала, будто бы и не было ее. Девушка тяжело застонала, отдаваясь стихии. И меня тут же окутало искристо-синее свечение. Лед столкнулся с дымом, и девушка закатила глаза, едва не потеряв сознание от удовольствия. Но я этого уже не замечал. Зарычал, чувствуя, как в кожу впиваются сотни ледяных игл. Катерина вскрикнула и выгнулась. Ее зрачки стали искристо-синими, как холодный лед ледников, в которых заструился дым. Он затягивал расширившиеся зрачки. Катя задрожала, закатив глаза. Склонилась надо мной, поцеловав в губы. Ее волосы щекотали мое лицо. Взгляд девушки был еще мутным, ничего не соображающим. Но черная поволока спала. А я чувствовал, как проваливаюсь в темную пустоту. И где-то там, на дне, был источник эйфории. Холодной, обжигающе-ментоловой, приятной.

А затем я рухнул в него. Сила поглотила меня, проникая в тело сквозь кожу. Я аж выгнулся от удовольствия. Все мышцы свела судорога. Затем все схлынуло, оставив только приятное леденящее чувство в деснах. И покалывание в онемевших губах…