6 глава

— Оставайся здесь! — Карат быстро поцеловал меня в губы, пользуясь тем, что мои бедные расплющенные мозги еще были не в состоянии прийти в себя так быстро, зашагав вперед грациозно и уверенно, пока я отлепила себя от стены, проклиная собственные дрожащие колени.

Я поспешно потянула вниз подол платья, стараясь привести себя в порядок хотя бы внешне, с тоской понимая, что о драках теперь просто не может быть и речи, когда мои трусики так и остались у Карата.

Ни одна тренировка и душевное потрясение всех прожитых лет не шли в сравнение с тем, что случилось сейчас! С тем, что я сама позволила ему, поддавшись этому дьявольскому обаянию и хищному напору.

Но даже в таком состоянии я не собиралась отсиживаться в тени, первым делом вдохнув в себя застывший воздух, чтобы убедиться, что, помимо меня и Карата, в коридоре было всего два человека, одним из которых был Райли, но вздрогнула, когда тяжелая занавеска, что — хвала небесам! — всё это время надежно скрывала нас с Каратом, резко откинула свой полог, показывая уже знакомую плечистую фигуру.

Нам подобных сложно было спутать с людьми!

— Всё в порядке? — прозвучал напряженный голос Марса. Мужчина был облачен во всё черное согласно дресс-коду и простую черную маску, а я сразу же покраснела, когда поняла, что для него не составит труда понять всё то, что случилось здесь. Хотя бы по витающим ароматам двух тел.

— Да. Присмотришь за Мишкой? — сипло проговорила я, видя, как мужчина кивнул в ответ, а я поспешила вслед за Каратом, чтобы увидеть собственными глазами, что там происходит, и не заметить в глазах Марса того, что вылилось наружу так постыдно и неожиданно.

…Ведь он не расскажет папе обо всём этом?..

Великий Праотец! Что я творила?..

Стиснув теперь зубы и напоминая себе, что мы здесь по делу, а не ради развлечений, я шагала вперед быстро и целенаправленно, когда за моей спиной непривычно отдавалось эхо от каблуков по полу, чтобы помочь в случае необходимости.

Вот только едва ли моя помощь была нужна. Как и помощь Карата, который уже сидел на каких-то ящиках, вальяжно расставив длинные стройные ноги, глядя хитро и с большим интересом на то, как Райли лупил какого-то ошалевшего мужчину, что явно не рассчитывал на подобный исход событий.

Я скованно остановилась рядом с ним, ощутив такое смущение, что, кажется, снова покраснела, но не дала прикоснуться к себе, нервно выворачиваясь от руки, которая игриво скользнула по моим ягодицам.

Смотреть в его красивое наглое лицо пока не было смелости, поэтому я старалась сосредоточиться только на выверенных, удивительно сильных ударах Райли и понять, стоит ли вмешаться и спасти жизнь мужчине.

И снова в глубине души я восхитилась этим молодым мужчиной.

За последние годы, с тех пор как наша семья стала большой и в прямом смысле разношерстной, а еще в ней появились девочки, то и людей стало значительно больше как рядом, так и вокруг. Мы чаще выходили в мир людей, и теперь я могла сказать наверняка, что мало кто из человеческих мужчин мог похвастаться такой техникой и силой, которой обладал Райли.

За это его невозможно было не уважать!

Карат тоже не торопился вмешиваться, лениво и грациозно извлекая из слегка измятого пиджака сигарету и зажигалку, чтобы глубоко затянуться, закрывая черные густые ресницы, и выдохнуть блаженно струйку белого дыма, запах которого я уже знала.

Именно это он курил дома ночью на веранде.

Но на это обратил внимание сам Райли, выпрямляясь и глядя на Карата тяжелым, цепким взглядом, словно пытался определить, как же он здесь оказался.

— Слышал, что для поступления на службу в полицию необходимо для начала пройти некоторые психологические тесты, — Карат хмыкнул едко и язвительно, глядя прищурившись сквозь дым на Райли, который хоть и дышал размеренно и ровно, но никак не разжимал своих кулаков. — Думаю, здесь не обошлось без помощи твоего любимого папочки-шерифа, да? А иначе как бы тебя пустили с такой тягой к крови и жаждой причинять боль другим, мм?..

Я удивленно заморгала, быстро прислушиваясь к ощущениям Райли и сконфуженно понимая, что Карат был прав. Черт побери, снова прав, как много раз до этого!

— Не боишься, что этот жердяй нажалуется на тебя и ты лишишься любимой побрякушки — звездочки полицейского?

— Если бы боялся, то не бил бы, — мрачно хмыкнул Райли в ответ, не подозревая, конечно же, о том, что мы способны почувствовать его эмоции, покосившись мрачно на мужчину, что отползал ближе ко мне и Карату в поисках защиты, вдруг тихо запричитав:

— Он должен был прийти! Клянусь, бро! Дай мне пять минут, и я принесу тебе уведомление, что специальный билет был ему направлен! Комната забронирована, и девчонка ждет Робстона! Всё как он любит: рыжая, с веснушками, худая, в форме школьницы! Если хочешь, давай пройдем — и ты увидишь всё сам!

— Я всё видел. — глаза Райли казались темными в этом полумраке, и миловидное лицо обрело жесткие черты, когда он смотрел именно так — жутко, мрачно, тяжело. Это было совсем не похоже на того милого и обаятельного мужчину, который приходил к нам, заставляя меня вспомнить слова Карата о том, что у каждого из нас есть свои внутренние демоны, обращенные именно к Райли.

Что он тогда ответил ему? Чтобы эти демоны остались при каждом из них…

Выходит, что они всё-таки были?..

— Все ВИП-клиенты прибыли раньше официального открытия! Мы ждали Робстона, но он не пришел! Тот телефон, что был у нас записан для связи с клиентом, заблокирован! Говорят, что теперь всё изменилось — его нужно искать не в барах и на дорогих вечеринках, а в компании бомжей…

Я посмотрела на мужчину на полу, не скрывая омерзения.

Он так боялся боли, что выложил всё, что только знал. Мерзкий тип. Чем он отличался от жирной глупой гусеницы? Очевидно, только тем, что умел говорить.

— Дай мне этот номер! — рыкнул Райли, внутри которого буря не утихала. Его чувства походили на угли, которые тлели и могли разгореться в любую секунду от одного неправильного ответа или действия этого мужчины.

Я и предположить не могла, что в его душе способны бурлить такие страсти!

А ведь ему действительно нравилось это. Запах крови. Чувство своей силы и власти над кем-то.

В какой-то момент я пыталась даже отыскать в нем отголоски нашей медвежьей крови, понимая, что ни в ком из людей еще не чувствовала ничего подобного.

— И отпусти девушку, — добавил он, когда мужчина трясущимися руками нацарапал на какой-то измятой визитке нужные цифры, неловко и боязливо протягивая ее Райли, но быстро замотав головой и покрываясь пóтом от услышанных слов.

— Не проси об этом, бро! Не проси!

— Я не прошу, — в глазах Райли буквально отразилась сталь, отчего даже я быстро выдохнула, понимая, что он на грани. Его желание бить и мучить было настолько сильным и ярким, что казалось, сейчас от его напряженного тела просто пойдут огненные языки пламени. — Я говорю отпустить ее. Это приказ.

— Послушай, забудь про нее, ладно? — мужчина умоляюще изогнул брови, задом попятившись к Карату, пока тот продолжал лениво курить и наблюдать за происходящим, явно наслаждаясь тем, что видел и чувствовал. — Она профессионалка! Сама пришла! Это не пойманная с улицы, знала, на что идет и сколько заработает!

Райли почти зарычал, надвигаясь на мужчину снова, но в этот раз я не собиралась смотреть на то, как его будут бить, как простой кусок мяса, и не более. Не потому, что было жаль его. Это было противно. Но самое жуткое, что он даже не понимал, насколько унизительно и низко это всё выглядит со стороны.

— Ладно, Райли, хватит. Ты получил от него информацию, которая тебе была нужна? Теперь отпусти его.

Спиной я ощутила, как Карат задержал в себе дым, явно готовый к тому, что Райли не отпустит свои пылающие эмоции и просто пойдет на таран. Даже через меня.

В какой-то момент и я так подумала. Слишком отчаянно Райли хотел продолжения.

Но его выдержка поражала. Он не сделал ни шага вперед, чтобы достичь желаемого. Только выдохнул. Долго и тяжело. Он словно распутывал себя по тонким ниточкам из огромного клубка, спутанного и темного.

Мужчина просто уполз, воспользовавшись моментом, не боясь прошаркать колени на своем дорогом костюме.

— Райли?.. — я только хотела сделать шаг вперед, но он вдруг отшатнулся от меня, закричав и ударив кулаками о стену.

Эмоции выходили из него волнами. Такие обжигающие, настолько яростные и оглушительные, что я ощущала их кожей, словно стояла у костра.

Райли боролся. Пытался сдержаться, но у него не получалось. Пока нет.

И хотя Карат усмехнулся, но оказался почему-то передо мной, загородив своей спинищей весь обзор.

— Так что там по поводу демонов, красавчик? Кажется, в твоем омуте не очень-то спокойно, — и пусть голос Карата был всё такой же ласкающий и мурлычущий, от меня не укрылось то, что полыхнуло в нем вместе с эмоциями Райли. Азарт и интерес.

Райли еще пару раз шарахнул по стене с такой силой, что я снова подумала о том, что в нем просто обязана быть медвежья кровь! Но не было, ничего такого не было.

— Мой омут касается вас меньше всего. — Когда Райли развернулся к нам, его, кажется, начало отпускать. Вот только кулаки были по-прежнему наготове.

Ясно, что против Карата сила Райли была совершенно ничтожна. Но почему-то я напряглась, ожидая самого худшего, потому что он никак не мог успокоить свои яростные порывы, а Карат смотрел слишком вызывающе насмешливо, чтобы спустить ему это с рук.

Не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы в коридоре не раздались поспешные приглушенные шаги, и я едва смогла сдержать облегченный выдох, потому что Сапфир и Плутон были рядом.

Вот только увидев Карата, Сапфир мрачно и недовольно нахмурился, а Плутон первым делом покосился на меня, присвистнув себе под нос и задорно подмигивая мне, кажется, уже пребывая в полупьяном состоянии:

— Ва-а-ау, куколка! Уже кто-то дорвался до сладенького, да-а-а?

Дьявол!

Я покраснела вареным раком от этих слов, нервно поправляя подол короткого платья и надеясь, что никто из присутствующих мужчин не унюхает то, что это был именно Карат!

Карат, который издал смешок, однако, к большому счастью, промолчал, только снова закурил, выпуская лениво струйку белесого дыма под рык Сапфира:

— Ты какого хрена здесь делаешь?

— Отдыхаю, мой юный друг, — усмехнулся Карат в ответ, возвращаясь на свое прежнее место с таким видом, словно сидел на троне из парчи и золота, а не на простых деревянных коробках.

Я обернулась на него, пытаясь унять странную дрожь в теле. Но в этот раз не от возбуждения или желания продолжить начатое… от мысли о том, как он попал в это место.

— Так и знал, что Нефрит проболтается и всё сольет тебе! — буквально выплюнул Сапфир, который по-прежнему не верил Карату и не мог забыть его маневры, что не жалели ни чувств, ни эмоций других людей ради достижения его цели.

— У моего сына нет связи со мной, — Карат только пожал плечами, снова чуть прищуриваясь от дыма и выглядя сейчас наплевательски спокойным, каким был всегда, когда намеревался взорвать чей-нибудь мозг своими выкрутасами.

— Как ты тогда узнал, что мы будем здесь?

— Я не знал.

От каждого ответа Карата мне становилось всё больше не по себе.

— Сюда не пускают без особых билетов, — отозвался Райли приглушенно, не то говоря это Сапфиру, не то напоминая самому Карату, который только пожал плечами, усмехаясь и кивая ему:

— Знаю.

— Тогда где ты взял его?

— Получил с курьером.

Замолчали все одновременно, уставившись на мужчину так, словно увидели его впервые, когда мое сердце пропустило удар, а в голове словно взорвалась ядерная бомба.

Все исходные были слишком простые, чтобы не сложить их. Как два плюс два.

Вот только то, что получалось в итоге, заставляло мое сердце отчаянно сжаться и замереть.

— …Как ты можешь быть частью мира людей, которых так ненавидишь?.. — выдохнула я сипло, глядя на Карата так, словно пыталась запомнить его облик в этот момент.

Каждую черту красивого порочного лица, неожиданно и с колющей болью вспоминая слова Нефрита о том, что никто и никогда не узнает истинного Карата.

Он ничего не ответил мне. Только смотрел в мои глаза пронзительно и тяжело, словно знал, что его ответ разобьет мне сердце. И поэтому молчал.

Только Плут рассмеялся слегка наигранно, явно пытаясь разрядить нависшую атмосферу, что дрожала нервами и общим напряжением со всех сторон, неожиданно хлопая Карата по широкому плечу:

— Вот это номер, дружище! Знал бы раньше, было бы не так скучно в клубах тусить одному!

Карат только хмыкнул ему в ответ, не сводя своих гипнотических глаз с меня, словно считывал и впитывал в себя каждую эмоцию, которую не мог почувствовать, но мог увидеть.

— Ладно. Тут нам больше делать нечего, — в конце концов первым выдохнул Райли, тяжело помассировав виски, словно его голова гудела, и устало поведя крепкими плечами. — По крайней мере, узнали хоть что-нибудь новое. Есть над чем работать дальше.

Меня уже не интересовали эти факты и дальнейшие действия.

Всё, о чем я могла думать теперь, — это то, что Карат был одним из этих сумасшедших мужчин, которые предпочитали странный секс с незнакомыми женщинами ради удовлетворения своих низких потребностей…

В горле стало не просто горько. Меня словно заставили выпить кислоту.

Я ничего не могла сказать, только пыталась прогнать из головы те образы, которые уже успела увидеть в заведениях, подобных этому, где успела побывать в поисках мистера Робстона.

Все эти маски, плетки, наручники, обездвиженные и связанные беспомощные женщины, которых трахали так одержимо, словно это случится только раз и больше не повторится в жизни этих жутких мужчин.

…Значит, Карату нужно было это?..

Эта грязь и разврат, но не стабильные отношения, как у всех нормальных людей?..

Мне стало так нехорошо, что буквально закружилась голова.

— Заберу Мишку и уведу ее к машине, — отозвалась я глухо, поразившись, каким безжизненным и сухим стал мой голос, когда я не обращалась ни к кому конкретно, но кожей ощущала, что Карат наблюдает за мной, оставляя колючие мурашки, только в этот раз не от трепета, а от ледяного холода, который разлился в моей душе.

Мне нужно было узнать всё это.

Хотя бы ради того, чтобы вернуть свою ледяную кровь.

Уже отвернувшись и сделав первый шаг, чтобы вернуться в общий зал, я услышала за спиной голос Райли:

— Не хочу лезть в чужие дела, но вы бы не увлекались этой дурью. Не думайте, что если она на основе травы, то привыкания не будет. Лучше проглотите таблетку, словите кайф и успокойтесь. А эта фигня может затянуть серьезнее, чем вы думаете.

Карат усмехнулся и затянулся глубоко и протяжно, чтобы выпустить дым, аромат которого я запомню надолго, словно делая нарочно.

— Откуда такие глубокие познания в запрещенных препаратах, мой юный друг? — промурлыкал Карат, даже если эта мягкость в голосе стала отдавать сталью и трескающимися нервами.

— После окончания полицейской академии служил пару лет в наркоконтроле.

— Круто, чувак! Если расскажешь, где взять дурь покруче этой, я с тобой поделюсь бесплатно! — радостно хохотнул неугомонный Плут, на что Райли только дернул бровью:

— Могу рассказать, на сколько ты можешь сесть и в каких условиях будешь жить на протяжении пары лет вне стен дома, если тебя заловят с такой вот травкой!

— Сначала пусть заловят! — расхохотался Плут, поперхнувшись, когда получил, по всей видимости, от Сапфира, потому что нес на пьяную голову то, что Райли вовсе не должен был знать!

— Всё! Домой! — рявкнул Сапфир, утаскивая за собой и Плутона, и Райли, а я зашагала вперед с удвоенной скоростью, проклиная себя за то, что прислушиваюсь всеми фибрами души к единственным шагам. Карата.

Я не позволила себе обернуться, даже когда все покинули это трижды проклятое заведение, и мы шагали с Мишкой впереди, а я наконец осуществила свою мечту и скинула туфли, зашагав босиком по холодному полу парковки.

Мужчины шли за нами, тихо переговариваясь, но суть их слов ускользала от моего воспаленного мозга, где за один чертов час во мне всё перевернулось. Дважды.

Пропуская Мишку вперед, чтобы она забралась на заднее сиденье, я напряженно застыла, слыша, как Райли и Сапфир попрощались, пообещав встретиться завтра утром, чтобы обсудить результаты нашей вылазки, и мужчина обернулся, кивнув Карату:

— …Ты с нами?

Я видела его в отражении стекла, где в темноте и мраке виднелось красивое точеное лицо.

Он отрицательно покачал головой и посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились в отражении, вспыхнув опаляющей искрой, от которой внутри стало нечем дышать от боли, и я резко подалась вперед, прерывая этот контакт, чтобы захлопнуть дверь и больше не смотреть на него, даже если знала, что он смотрел на машину до тех пор, пока мы не выехали с подземной парковки.

Куда он пошел потом?

Я старалась об этом не думать.

— Всё нормально? — вдруг обратился ко мне Сапфир после повисшего в салоне молчания, и я слишком поздно поняла, что всё это время он смотрел исключительно на меня в зеркало заднего обзора.

— Да.

— Точно?

— Да.

Сапфир коротко кивнул, помолчал, но всё-таки добавил так, что мне захотелось оказаться дома и просто закрыться в комнате, чтобы ко мне никто не лез:

— Если вдруг захочешь поговорить, приходи в любое время дня и ночи.

— Спасибо, — выдавила я скованно, зная заранее, что никуда я не пойду, даже если и захочу поговорить. Просто для этого придется рассказать слишком многое из того, что тяготило меня. И смущало.

Когда мы вернулись домой, никто не спал.

Север, Лютый и Нефрит встретили нас на веранде, где ожидали нашего возвращения, чтобы увидеть, как Сапфир молча покачал отрицательно головой, показывая, что всё было зря.

Боясь, что мужчины учуют то, что совсем не должны, я до последнего ковырялась в машине, делая вид, что сначала занята поиском туфель, а потом долго и упорно пытаюсь их надеть, надеясь, что все провокационные ароматы и запахи, что остались на моем теле, успеют раствориться в живительной прохладе ночи.

— Ну что? Натанцевались? — пробасил отец, который вышел из спальни малышей, очевидно недавно уложив их спать, а я быстро юркнула мимо него, кивая через плечо и надеясь, что он и никто другой не заметит, как полыхнули мои щеки:

— Я мыться и спать.

Уже закрывая за собой дверь ванной, я заметила, как Нефрит проводил меня своими зелеными глазами, но успел отвернуться еще до того, чтобы встретиться с моим злым и вопрошающим взглядом.

Чертова семейка!

Что сын, что отец!

Я яростно сбросила с себя платье, упираясь ладонями в раковину и включив воду в ванне, ненавидя себя за то, что не могу выкинуть его из головы.

Не могу!

Если еще пару недель назад мне казалось, что внутри меня всего лишь мелкая колючая заноза, то теперь это была рана. Воспаленная. Болезненная. И пусть на вид еще не происходило ничего страшного, я чувствовала надрыв внутри. Гнойную пульсацию собственного тела и пропитанной ядом души, что пытались бороться и отчаянно сопротивлялись его вторжению, но проигрывали.

Я смотрела на то, как соленые капли стали падать на белый мрамор раковины.

Они были черными.

Как неведомое сердце мужчины, от которого я так хотела сбежать и о котором не могла перестать думать.

Черными были мои глаза, когда я подняла голову и посмотрела на собственное отражение, словно чернота окутала меня изнури, вырываясь теперь наружу слезами, что я остервенело стирала, размазывая черноту по лицу лишь еще сильнее.

Она не отмывалась.

Въедалась в меня, словно говоря, что моя прошлая жизнь навсегда потеряна и погребена под этой грязью.

В последний раз я плакала много лет назад из-за моего брата Свирепого.

Мы обожали его, как только могли обожать сестры своего прекрасного и непривычно нежного брата, и были готовы ради него совершенно на всё, одержимые вслед за ним идеей вырваться из ледника и обязательно отыскать Лютого.

Мы планировали это годами, ожидая, когда закончится переход Свирепого и он станет настолько сильным, что сможет противостоять любому воину нашего дома.

План был почти идеальный, и мы думали, что всё учли, когда брат сбежал… но спустя пару дней отец нашел его и привел обратно.

Тогда мы ощущали подавленность и боль нашего любимого брата до скрежета в зубах! До безумия от осознания того, что мы ничем не можем помочь ему. Именно в тот день я так же вытирала свои слезы, понимая, что мое сердце разрывается от желания помочь ему и утешить.

— Пусть катится к этим женщинам! Пусть делает с ним всё, что захочет! Тебе-то какое дело?! — шипела я на себя и понимала, что мне есть до этого дело. Даже слишком. Оттого и не могла дышать ровно и спокойно, а слезы всё лились и лились из глаз.

Успокоилась я не сразу.

Ждала, когда все разойдутся по своим комнатам и уснут, чтобы выйти незамеченной и уползти к себе совершенно раздавленной, словно хребет моей души был сломлен и раскрошен.

Жуткое чувство.

— Я уж думала, что ты там утонула, — сонно зевнула Тайга, приоткрывая глаза, когда я всё-таки появилась в нашей комнате, стараясь не шуметь и не потревожить ее. — Хотела идти тебя спасать.

— Не утонула, спи, — я попыталась улыбнуться, но, к счастью, в темноте было не видно, что у меня ничего не получилось, потому что даже собственная кровать напоминала о Карате.

Сейчас я буду лежать здесь одна с дыркой в сердце, а он там будет развлекаться с кучей вожделеющих его женщин.

Такова правда жизни.

— Ты тоже скорее засыпай. Завтра у нас ранний подъем и полно работы. — Тайга растянулась на кровати, откидывая от себя тонкое покрывало, пока я неловко ложилась на своей, надеясь, что она скоро уснет, а я переползу на пол.

— Что за работа?

— Идем с мамой Зои собирать землянику на варенье. Главное — успеть уйти из дома, пока не проснулся Янтарь, — хохотнула Тайга с уже закрытыми глазами.

— Можно просто хорошо покормить его с утра, чтобы ягода осталась целой.

— Думаешь, это поможет?.. Всё, засыпаем. Сладких снов.

— И тебе…

***

Даже не знаю, как я уснула, вздрагивая каждый раз, когда за окном начинали петь сверчки, потому что всё кричало о том, что в тишине спящего дома нет Карата.

Он с ними. С другими.

А утро началось неожиданно с вопля Тумана и всплеска воды настолько близко, что я дернулась всем телом, первым делом ощутив, что в комнате я одна.

В доме было подозрительно тихо, зато на улице шумно и явно излишне весело.

Только подумать хоть о чем-нибудь я не успела, когда в комнату в буквальном смысле ворвался Лютый!

Мокрый Лютый, как большая лягушка!

Огромная лягушка с мокрым сильным телом, которая схватила меня с постели под мой невнятный вопль, когда я совершенно не понимала, что происходит, хватаясь по инерции за его влажные плечища, но не испытывая страха, потому что обожала его и доверяла, как обожала и Свирепого.

Ясность пришла вместе с тем, как мы оказались на веранде.

И всё-таки папина мечта сбылась.

Бассейн поставили, видимо, рано утром, и теперь никому не пришлось умываться или принимать бодрящий душ, потому что вся наша семья была уже в воде.

По своей воле или не совсем, вроде меня.

— Братик, не надо! — только и успела взвизгнуть я, зря надеясь на его холодный разум и стальную логику, когда под хохот, визг и довольное улюлюканье полетела прямо в воду, в последний момент пытаясь сгруппироваться и приземлиться не вниз головой, а хотя бы на ноги.

Но сила притяжения бассейна была сильнее моей изворотливости, и пускай я не нырнула лицом вперед, но остаться сухой никак не получилось.

Хотя, надо признаться, ощущения были всё-таки приятными.

Вода была прохладной и ласкала тело, потому что даже уже в такую рань солнце грело вовсю и не жалело нас, а хохот и веселое настроение семьи заставили улыбаться и меня.

Судя по всему, подобное бодрое пробуждение настигло не меня одну, но и почти всех девочек, за исключением разве что Златы, которая спокойно и благородно держалась в стороне в красивой соломенной шляпке с большими полями и белоснежном купальнике.

Она напоминала кинодиву всем своим обликом, в отличие от меня, Мии, что плавала в шортиках и майке, и Тайги, которую я увидела на возвышении горки на пару с Туманом, чей вопль и свист было слышно, наверное, на противоположном конце леса.

Если бы не увидела своими глазами, никогда бы не подумала, что эти огромные мужчины, воины и медведи, способны беситься и веселиться, словно дети, невзирая на свой возраст, наличие жен и даже детей!

Они хохотали, пихали друг друга с горки, топили, хватая за ноги под водой, забирались друг другу на плечи, чтобы прыгнуть в центр бассейна, отчего вода расходилась волнами, заглатывая визжащих девочек.

Но самым довольным был отец!

Умиротворенный, на удивление тихий и расслабленный настолько, что не пытался даже гонять не в меру развеселившихся сыновей, он просто растянулся в углу бассейна, похожий сейчас на сытого сонного тюленя.

Верный спутник папы последних недель — мокрая тряпочка с пятью узелками с головы — мирно плавала по бассейну. Благо шорты были на месте!

— Ну всё! — послышался голос Нефрита, который появился на веранде пока еще не лысый для грядущей работы, но уже чрезмерно похудевший и загоревший, притащив и положив на поляну, залитую водой, десяток милейших крошечных надувных жилетов. — Теперь полная комплектация!

Лишь в этот момент я обратила внимание, что на некотором расстоянии от большого бассейна стоял почти такой же, но совсем маленький. Для наших малышей.

— А чего это у нас Шмель еще сухой? — всплыл рядом со мной задорный Ураган, толкая в бок брата, который только смачно хмыкнул и подмигнул Малахиту:

— Непорядок!

— Даже не смейте, упыри волосатые! — рявкнул Нефрит, когда понял, что теперь охота началась на него самого, и эта мокрая троица ловко выплыла на «бережок», подкрадываясь к нему и, собственно, совершенно не скрывая своих мокрых намерений. — Ну-ка брысь от меня! Иначе спущу этот бассейн ко всем хер…

Я только рассмеялась вслед за остальными, когда, не договорив, Нефрит буквально выпрыгнул с веранды, пытаясь скрыться за первыми кустами, но не тут-то было! С воплем «Вали его, братан!» Туман и Ураган кинулись вперед, вслед за шустрым и не в меру сильным Малахитом, от которого было не так-то просто сбежать и уж совершено точно невозможно было отбиться.

В итоге с воплями, хохотом и ругательствами со стороны рычащего Нефрита он был заброшен в бассейн в объятья семьи, которая еще и потопила слегка своего брата, знатно испортив его всегда идеальную прическу.

— Малышей так не макайте! — строго отозвалась мама Зои, которая единственная осталась в сухой одежде и вне бассейна, выглянув, как всегда, из кухни и внезапно обращаясь себе за спину со смехом:

— Ну тебя-то точно никто не рискнет затащить в воду!

— Я поддамся, если они попытаются.

Сердце на секунду замедлило свой бег, чтобы затем взорваться на сотни горячих и захлебывающихся осколков.

Карат!

Как он оказался дома?!

Когда он вернулся?..

— А он что здесь делает? — тут же огрызнулся Сапфир, который до этого момента спокойно развлекался со всеми и озвучил мой вопрос, только в самой недовольной из всех существующих форм.

— Вообще-то он здесь живет, — хмыкнул отец, как всегда, звучно и басисто, выгибая бровь и явно не разделяя эмоций Сапфира в отношении своего хитрожопого друга. — Вернулся почти сразу после вас. Натанцевался, видимо…

Хотелось истерично рассмеяться в ответ на последние слова отца и его святую невинность в том, что мы все дружно выдумывали, пользуясь тем, что он не мог ощутить ложь. Это было просто ужасно, но иначе не было бы ни одного варианта, что нас отпустят в полном составе.

Натанцевался!

Так вот как это сейчас называется?

И как он «танцевал»? Долго? Усердно? Глубоко?

От каждого вопроса во мне закипала ярость, похожая на атомный взрыв!

Как бы я ни хотела не думать об этом, яркие и грязные картины так и лезли в голову!

Картины о том, что и как он мог делать с ними… особенно с той, что танцевала, заманивая и околдовывая своим телом!

Получилось ей достичь желаемого?..

В какой-то момент мне показалось, что уже слышно, как скрипят мои зубы друг о друга, если бы братья не продолжали беситься в воде, а Сапфир не бросил недовольный взгляд на Карата, что вышел на веранду, как всегда, с кружкой горячего терпкого кофе.

Я слышала от отца, что он никогда не спит. Но до сегодняшнего дня не замечала за ним, чтобы мужчина выглядел излишне помятым или сонным.

Казалось, что он всегда был на пике своей силы и безграничных возможностей, данных щедро природой.

Но сегодня он выглядел иначе.

Не то чтобы взъерошенным…

Просто не таким подчеркнуто спокойным и наплевательски ленивым, как обычно.

Что само по себе уже было крайне необычно.

Как было совсем уж необычным то, как Карат посмотрел на Сапфира, которого обычно игнорировал, что бы тот ни говорил. Словно говорил ему: успокойся, парень. Поставь жирную точку на этом всём. Иначе будет хуже.

— Мишка! — обратился Карат к девушке. — Когда водные процедуры будут окончены, хочу поговорить с тобой.

— Обойдешься! — рявкнул Сапфир, порывисто дернувшись вперед и загораживая собой любимую, даже не пытаясь узнать, о чем именно собирался говорить Карат, словно он мог причинить ей вред.

То, как Карат неожиданно поставил стакан на перила веранды, кажется, совсем не было хорошим знаком.

И как зашагал вперед — огромный, грациозный, но поражающий своей силой и тем, насколько виртуозно умел сдерживать ее.

Только, видимо, не сейчас…

Все притихли, словно по команде, застыв пораженно и напряженно на своих местах, когда Карат вдруг поманил пальцами Сапфира:

— Вылезай из бассейна. Разомнемся.

Черт! Это было нехорошо!

Напрягся даже отец, вдруг садясь и глядя на своего зеленоглазого друга так, словно хотел предупредить от опрометчивого шага.

— Карат?..

— Всё будет в порядке, — отозвался он резко, даже если попытался смягчить свой ответ запоздавшей улыбкой, от которой не шло хитрости, а вот опасности было хоть отбавляй.

И будь проклят Сапфир за его упрямство и эту варварскую чертову вспыльчивость истинного Кадьяка, из-за которой схлестнулись два огня и мужчина тут же вылез из воды, взбудораженный тем, что предстояла потасовка.

Сумасшедшая огненная кровь, от которой шли искры — казалось, что даже на расстоянии от них вода в бассейне просто начнет кипеть, делая из всех нас беровский супчик.

— Пап, это нехорошо. — Север подался вперед, готовый встать между двумя Кадьяками, потому что лучше всех понимал, что ничем хорошим это не закончится, но отец вдруг остановил его, заставляя остаться в бассейне и тихо выдохнув:

— Не лезь. Им нужно это.

Не знаю почему, но в этот момент я обняла в воде Мию, что не позволяла себе делать никогда до этого. Просто чувствовала ее волнение, потому что оно текло и по моим венам отравляющим горьким нектаром, даже если я знала, что братья не позволят дойти до кровопролития.

Наша семья была особенной.

Такой, как она, больше не существовало.

И пускай иногда случались крики, главным всегда было доверие друг другу.

— Ну и что не так, красавчик? — голос Карата был, как всегда, убаюкивающий и мурлычущий, вот только сейчас под этим шелком слов скрывался смертельный кинжал обостренных эмоций, от которых он, видимо, устал.

— Если ты вмешиваешься в дела, то всё не так! — рыкнул Сапфир, и мужчины двинулись по какому-то зачарованному полукругу, словно танцуя, но готовые к любому выпаду, когда мое сердце дрогнуло от мысли, что началось!

— В этот раз не вмешивался. И к чему же вы пришли сами? — язвительно поинтересовался Карат, и прохладные пальчики Мии сжались в моей ладони от переживаний.

Девушка любила их обоих одинаково, и ей было невыносимо смотреть, как оба мужчины были готовы пролить кровь друг друга, чтобы только доказать свою правоту.

А я видела другое.

То, что заставляло мое тело покрыться мелкими мурашками: Карат больше не играл.

Словно что-то сломалось в нем и больше он не хотел танцевать на нервах, отчего стало еще страшнее, ибо, сколько бы я ни была рядом с ним, а он — с нами, еще никто не видел его за это время в истинной ярости.

— Узнали то, что было нужно! — тут же оскалился Сапфир, что никак не хотел признавать, что, несмотря на жесткие методы и холод Карата, всё же именно его планы всегда срабатывали, а вылазки оказывались самыми результативными.

— Не узнали ничего из того, что могло бы помочь нам двигаться дальше, — дернул бровью Карат, чей взгляд был хищным, тяжелым и грозным. От такого нельзя ждать ни жалости, ни благоразумия. Он раздавит и даже не моргнет. Но в этом и была сила Карата, от которой было жутко. — Это война, красавчик, а в ней нет места для медлительности. Зачастую один день решает всё.

— Все эти сказки про войну надоели, старик!

Сапфир атаковал первым.

И черт побери, он был хорош!

Для того, кто провел бóльшую часть осознанной жизни взаперти, он отлично двигался и был очень силен.

Возможно, против моих братьев он смог бы продержаться довольно долго. Возможно!

Но только не против Карата, чья королевская кровь давала ему великую силу, а опыт делал практически непобедимым.

— Что ты знаешь о войне? — от рычания Карата, которое раздалось по притихшей поляне, я тяжело сглотнула, боясь подумать о том, что в таком состоянии едва ли его сможет остановить хоть кто-нибудь!

В этот раз он не играл, не отступал, только отбил выпад Сапфира, двинувшись вперед и нападая сам с такой страстью и жаждой, словно истосковался по битвам.

— Ты сам себя не знаешь! Не знаешь, что сидит в тебе и каким боком это выльется, но учишь меня!

Услышав, как за моей спиной глухо выругался отец, я поняла, что ситуация уже начинает выходить из-под контроля.

От первого удара Сапфир не улетел в лес и смог приземлиться на обе ноги, припадая к земле, но по его взгляду было ясно, что теперь он понял сам, что всё это время явно недооценивал Карата.

Очень сильно недооценивал, вероятней всего решив, что его модифицированная кровь может тягаться с королевской.

— Что ты знаешь о лабораториях? — Карат шел просто на таран, оттесняя Сапфира всё дальше к кромке зеленого леса, который словно притих в ожидании бури.

Он не бил, скорее отталкивал его, даже если иногда звук ударов сотрясал воздух.

— Я пробыл в них гребаных тринадцать лет!

— И что ты видел за всё это время?! Тебя держали как слепого котенка — кормили, холили и лелеяли, лишь бы ты не раскрыл тайн собственного рода перед людьми!

Карат ударил по дереву с такой силой, что одна из елей жалобно застонала, накренившись и медленно оседая на землю, когда из бассейна вылетел Туман, чтобы скорее затащить ничего не понимающую маму Зои, которая вышла на веранду, услышав крики и драку.

Север дернулся тоже, чтобы разнять Карата и Сапфира, вот только отец снова остановил его, вцепившись в плечи и с силой заставляя остаться на месте.

— Пап, он порвет его!

— Жди!

Я бросила быстрый взгляд на отца, впервые в жизни действительно испугавшись, потому что Карат словно слетел с катушек, и папин бледный напряженный вид не сулили ничего хорошего, поскольку только он знал своего друга так, как не знал даже Нефрит собственного отца.

— Ты считаешь, что прожил жизнь в этом кошмаре и теперь знаешь больше других? Ты ни черта не знаешь!

Ярость Карата набирала обороты, и теперь он просто шел напролом, готовый, кажется, растерзать Сапфира на мелкие кусочки, погружаясь в свой собственный ад из памяти и злости так глубоко, как, наверное, и сам не рассчитывал.

— Ты считаешь, что познал боль физическую и душевную?

Я ахнула, хватая свободной рукой Мишку и прижимая ее к себе, когда та кинулась с криком к враждующим Кадьякам, оттого что Карат придавил Сапфира к дереву, впившись ручищей в его горло и сдавливая так, что наш отважный лабораторный Бер едва мог дышать.

И не мог отбиться, сколько бы сил ни прикладывал.

— Ты видел, как твоих братьев по крови вспарывали, словно мешки, вынимая заживо еще трепещущие внутренние органы, чтобы просто посмотреть, ЧТО ОНИ ТАКОЕ?! Видел, как им надрезали кожу вот здесь, — Карат провел пальцами по коже хрипящего Сапфира в области шеи, — чтобы затем сдирать ее кусками без каких-либо обезболивающих?! Как им спиливали головы, чтобы докопаться до мозгов?! Кричал до полного изнеможения, пока гланды не воспалялись настолько, что ты мог только харкать собственной кровью, но это не помогало, и ты не мог спасти, несмотря на свою силу и ловкость?!

Мое сердце стучало глухо и болезненно, сжимаясь от каждого услышанного слова, ведь теперь я понимала, почему он не мог уснуть.

Прошло столько десятков лет, а он до сих пор помнил всё и корил себя за то, что ничего не мог поделать, не смог спасти себе подобных, наблюдая за зверствами, о которых было тяжело даже просто думать!

— Хватит, дружище, — хрипло выдохнул отец, на глазах которого выступили скупые слезы, но Карат словно не услышал, продолжая сдавливать горло Сапфира всё сильнее.

— Ты думаешь, что познал истинную боль в своей лаборатории, когда висел на цепях? — Карат встряхнул мужчину в своих руках, словно тряпичную куклу, не желая замечать, что он может задушить его в любую секунду. — Знаешь, как держали нас, когда ты еще не родился? Делали надрезы на спине, а затем подвешивали за десятки крюков, чтобы кожа не рвалась! Словно скот на бойне! Те, кто не умирал от потери крови, спустя пару дней подвергались еще большим мучениям! Но знаешь, что было самым страшным?..

Карат сжал пальцы так, чтобы Сапфир смотрел только вперед, в полыхающие болью и яростью глаза, выдохнув в его лицо:

— Когда твой мозг дурманили таким количеством наркоты, что ты переставал понимать, где ты и кто вокруг, раздирая всех, до кого только мог добраться, пока тебе казалось, что ты крушишь врагов и спасаешь своих. А потом пелена спадала, и ты видел перед собой растерзанные тела своих братьев, понимая, что всё это сделал ты…

— Черт! — даже я вздрогнула, когда Север подался вперед, больше не собираясь ждать, когда дело зайдет в тупик и Сапфира будет уже не спасти, порывисто и ловко выпрыгивая из бассейна и оставляя после себя мокрую дорожку.

Вот только теперь я не была уверена в том, что Карата сможет остановить даже наш Король.

Думаю, об этом же подумал и Лютый, который ворча поспешил за своим синеглазым братом, махнув рукой Малахиту:

— Малик, пошли!

В этот раз отец никого больше не пытался остановить, только притих, глядя мокрыми глазами на своего друга, словно боялся сделать лишний вдох и толкнуть его этим в бездну, откуда уже не будет пути назад.