7 глава

Не знаю, что заставило меня тоже подскочить.

Отдав Мию в руки Мишки, или наоборот, я не оглянулась даже на вопль папы и его попытки поймать меня и затащить снова в бассейн, который словно был единственным безопасным местом:

— Ну ты-то куда?! Ты-то!

Пожалуй, это было слишком самонадеянно.

С чего я взяла, что смогу помочь мужчинам, кто по своей крови и габаритам сильнее меня?

Гораздо сильнее!

Но я видела, как Север и Малахит пытаются оттащить Карата, и понимала, что он не просто скала — он нечто большее в своей ярости и той боли, которая не давала покоя. Не давала ему уснуть и забыть. Не давала ему простить себя…

Видела, как Лютый пытается разжать ладонь, удерживающую Сапфира, чьи синие глаза распахнулись и словно прозрели всё то, что раньше он не видел.

И ведь можно же было просто поговорить! Наверное… Но разве у медведей хоть что-нибудь и когда-нибудь было просто?

Я сделала вид, что не увидела взгляда Лютого, который он бросил на меня, как только увидел, как я проскользнула под ручищей Севера, встав так, что оказалась нос к носу с Каратом и закрыла собой хрипящего Сапфира, понимая, что если Карат сейчас не остановится, то это последние минуты моей жизни, ибо сила и ярость этого мужчины не знали границ.

Только почувствовала, как напряглись мужчины вокруг, включая всех, кто оставался в бассейне, а отец глухо ахнул, тут же выпрыгивая из воды и ринувшись к нам.

Я не думала, что творила и как после этого на меня будет смотреть вся семья, просто чувствовала, что должна сделать это, когда подалась вперед, положив обе ладони на грудь Карата, тихо прошептав:

— Остановись…

Странно, что его грудь, которая обжигала жаром и сводила с ума знакомым ядовитым ароматом, не вздымалась судорожно. А сердце стучало ровно и размеренно.

Даже убивая, Карат был спокоен и хладнокровен.

Я старалась пока не обращать внимания ни на кого, чтобы не смутиться и не совершить ошибку, которая может стоить Сапфиру жизни.

Только смотрела смело и открыто в его темно-зеленые глаза, на секунду затаив дыхание, оттого что черный зрачок неожиданно дернулся, словно внутри него что-то взорвалось, а затем стал постепенно уменьшаться и концентрироваться на мне.

Карат не видел, как отец споткнулся в эту секунду в процессе своего бега на помощь, явно не ожидая того, что Карат не откинет меня, словно пушинку, переломав все кости о ближайшее дерево.

Не видел, как Север убрал руки и отодвинул в сторону Малахита, не позволяя ему приближаться к нам.

Как нахмурился Лютый, но благоразумно отступил на шаг назад.

— Убери руку, хорошо?..

Я скользнула пальцами вверх по груди, на плечо, а затем положила ладонь на предплечье, осторожно сжав его и слегка потянув вниз, не надеясь ни на что, только продолжая смотреть в глаза Карата, в которых видела собственное отражение, играющее в зрачках, что становились всё меньше и меньше, возвращаясь в норму.

В душе что-то дрогнуло и разлилось жаром, когда Карат неожиданно повиновался и разжал свои пальцы, убирая руку с шеи Сапфира, который тяжело плюхнулся на землю, дыша хрипло и отрывисто, но, к счастью, не желая продолжать противостояние, теперь, очевидно, понимая, что Карат не тот, против кого можно пойти войной.

— Ну теперь-то мир?..

Утонув в глазах Карата, я даже не успела понять, в какой момент рядом с нами появилась Мишка и кто ее пустил, теперь вздрагивая и поспешно выбираясь из-под руки мужчины, чтобы обнять порывисто ее, а потом отпустить к мужу, что привалился к дереву, явно пока не в состоянии встать в полный рост после всего пережитого.

Карат чуть улыбнулся девушке, и все снова напряженно застыли, стоило ему только сделать шаг к Сапфиру, неожиданно протягивая вперед раскрытую ладонь для рукопожатия.

Если бы в этот момент отец всё еще бежал, то, судя по его округлившимся глазам, он бы точно не просто споткнулся, а знатно растянулся посреди поляны.

И, покосившись на него и эту реакцию, я поняла, что если в шоке даже отец, то такого исхода просто невозможно было ожидать.

Карат умел удивить.

Теперь самым главным был ответ Сапфира, и потому я опасливо посмотрела на него вслед за всей притихшей семьей в напряженном ожидании.

И если нервы могли лопаться от напряжения и погибать, то в эту минуту во мне умерла пара сотен этих несчастных клеточек до того, как упрямый Сапфир не схватился за ладонь Карата, тяжело поднимаясь на ноги и приглушенно выдохнув:

— …Расскажешь мне про лаборатории тех времен еще?

— Всё, что только ты захочешь услышать, — с улыбкой кивнул Карат, а я поняла, что улыбаюсь в желании выдохнуть теперь глубоко, протяжно, но чертовски облегченно.

Эта страница вражды, ненависти и непонимания была перевернута, и теперь, наверное, можно было сказать, что знакомство Карата и Сапфира начнется с чистого листа.

— Пришибу вас, черти! ОБОИХ! — папа хоть и буркнул, но сделал это с тем выдохом, который только что вышел из моей груди. — Вот только топор свой найду!

— Пап, расслабься, — хмыкнул Нефрит, который явно был и сам готов выпрыгнуть из воды в любую секунду, а теперь расслабленно плавал на поверхности, как стройный, подтянутый и загорелый кит. — Лучше поплавай, пока бассейн еще целый.

— Кто сломает мою игрушку, посажу на кол!

Когда все рассмеялись, я поняла, что жизнь возвращается в свое привычное русло и утро снова начинает быть добрым. Если бы не рык отца и его прищуренные глаза, которыми он окинул Карата, зыркнув первым делом на притихшую меня, а затем потыкав пальцем в его грудь:

— ТЫ! Ну-ка в дом! БЫСТРО!

Карат же, как всегда, и глазом не повел, даже если я предательски покраснела, не зная, куда себя деть, и понимая, что теперь хоть и украдкой, но все смотрели именно на меня.

— Друг мой, верю, что за эту долгую бессонную ночь ты крайне соскучился по мне, но я бы с бóльшей охотой поспал, чем выслушивал снова твои вопли, — усмехнулся Карат, возвращаясь к своему привычному мурлычущему надменному голосу и этому хитрому веселому взгляду.

— БЫСТРО, Я СКАЗАЛ!

— С твоего высочайшего позволения, хотел бы для начала поспать, — Карат только подмигнул насупившемуся отцу, прошагав мимо него с таким спокойным видом, словно всей семье только приснилась эта потасовка, чтобы скрыться в недрах дома.

Вот только выдыхать с облегчением было рано!

Потому что словно по какой-то команде теперь все уставились на меня.

И что я могла сказать?..

Черт, я и сама не знала, почему поступила именно так и с чего решила, что смогу остановить разъяренного Кадьяка!

Спасение пришло в лице мамы Зои, которая выглянула на веранду, отодвигая со своей дороги Тумана, и скомандовала:

— Так! Быстро все завтракать! Время не ждет, и ягода сама себя не соберет!

Я юркнула в дом первой, надеясь, что это не было похоже на побег от сотни закономерных вопросов, хотя на самом деле именно так оно и было.

Первым делом нужно было успокоиться самой и срочно переодеться, потому что мокрые шорты и майка вне водной стихии неприятно липли к телу.

Еще десять минут я проторчала в ванне, надеясь, что это время даст мне форы и все поостынут в своих домыслах и словах, но от кого точно невозможно было спрятаться, так это от Тайги!

Она переоделась в спальне и ждала меня с многозначительной улыбкой, стоило мне только появиться на пороге, тут же затаскивая в комнату, даже если я попыталась сделать вид, что вообще-то собиралась на кухню, но не туда свернула.

— Не смотри на меня так! — Ей-богу, хотелось просто закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть ее довольных и хитрых глаз, в которых было всё то, в чем я отчаянно не признавалась самой себе, каким бы очевидным это ни было.

— Ты остановила Карата! — взвизгнула Тайга так восторженно, что от ее искренней радости стало даже не по себе, но я только поморщилась, пробормотав:

— Это случайно вышло…

— Сама же знаешь, что говоришь сейчас полную ерунду!

Да, знала. Но что я могла придумать в свое оправдание?

— Спорим, что если бы я полезла между ними, то парой сотрясений и переломов явно дело не обошлось бы!

— Просто ты не его крови. — Я попыталась пожать плечами, когда Тайга увлекла меня на кровать, забираясь на нее с ногами и старательно не глядя в ее глаза.

— Дело не в крови! И перестань выдумывать всякую чушь!

— Тогда я не знаю, что сказать, — устало выдохнула я, потянувшись за расческой, чтобы заплести косу, прежде чем мы отправимся за ягодой вместе с мамой Зои.

Я понимала, на что намекает Тайга, и у меня не было ни одного довода, чтобы противопоставить ей.

Каждый, кто знал мир Берсерков хоть немного, понимал, что остановить разъяренного Берсерка, а особенно с кровью Кадьяка, может только тот, к кому он привязан.

Кого он любит.

По этой причине никто бы не посмел даже приблизиться к злобному Северу, чья ярость вышла из-под контроля, кроме Мии.

Только к ней он был привязан настолько, что ощущал ее даже через пелену собственных раздирающих эмоций. Только она была его маяком, удерживающим в этом мире, где кровь и жажда до нее была сильнее всего.

Поэтому то, что случилось сегодня между мной и Каратом, было слишком кричащим.

Медвежьи боги… Как я теперь смогу смотреть в глаза папы?

— Точно не хочешь поговорить об этом? — Тайга изогнула брови, заглядывая мне в глаза, на что я только молча покачала головой.

Для начала мне нужно было разобраться в себе, прежде чем делиться с кем-либо.

Девушка только выдохнула, срываясь с места на какие-то слова мамы Зои из коридора.

Оставшись в одиночестве, я пыталась собраться с мыслями, чтобы выйти из комнаты и не бояться смотреть в глаза своей семье.

Хотя, надо признаться, мысль о том, что Карат этой ночью был дома, значительно подняла мое настроение.

Значит, не остался с теми, другими?

Я не могла выкинуть из своей головы то, как танцевала та обнаженная девушка. Для него.

Выгибалась своим стройным, подтянутым телом, показывая, на что она способна, и рассказывая каждым своим движением, что она готова подарить ему. Стоит только Карату захотеть.

Его власть над женщинами была пугающей.

Не нужно было даже ничего делать — достаточно было прийти, чтобы все взоры отныне стали направлены только на него — ленивого, обольстительного, греховно-загадочного и манящего каждым взмахом своих черных ресниц.

Ему не нужно было ничего доказывать.

Все знали, что рядом с ним будет рай.

Черный, жаркий, опасный, глубокий, пусть и мимолетный. И каждый хотел окунуться в этот омут с головой, глупо надеясь на то, что они смогут привязать его к себе.

Я тряхнула распущенными волосами, вдруг подумав о том, как выгляжу…

Глупая, наивная и дикая тем, что шипела на всё, чего не знала… Во мне не было ничего из стати и изящества той танцующей девушки, как не может быть грации в угловатом подростке.

Когда Тайга в поисках какой-то нужной ей вещи влетела в нашу общую спальню, опаляя своими огненными волосами и яркими глазами, я не позволила себе даже обернуться, тихо выдохнув:

— …Ты бы переспала с Каратом, если бы он захотел?

Тишина между моим выдохом и услышанным Тайгой была ошарашенной лишь на секунду, когда я услышала в ответ предельно откровенное и смелое:

— Да.

— А ты когда-нибудь…

— Спала ли я с мужчиной? — Тайга села на мою кровать, кивая головой: — Да.

— С человеком или…?

— Берсерком. Моей крови.

Я смущенно притихла, потому что через ту негу от явно приятных воспоминаний Тайги ощутила и ее тоску. Не желая бередить старые раны и углубляться в этот разговор, я уже хотела было подняться, но Тайга неожиданно заговорила сама:

— Это было скорее всплеском инстинктов, нежели теми нежными чувствами, которые я ощущаю в наших парах. — Она чуть пожала плечами, грустно улыбнувшись: — Я всегда была пацанкой и мало напоминала девушек. Бредила сражениями, дралась лучше многих Беров нашего рода, а когда у меня стала расти грудь, то рыдала от разочарования и затягивала ее широкими жгутами. Я считала ошибкой природы то, что родилась девочкой, и мечтала стать ровней для своих старших братьев, каждый из которых стал Воином Крови, как и мой отец.

— Но он увидел в тебе девушку? — улыбнулась я, тихо проговорив, на что Тайга хохотнула:

— Сначала большую проблему на свою голову! Он был единственный против того, чтобы меня взяли в Воины Крови, несмотря на то что я прошла все испытания наравне с мужчинами. А я разозлилась и пошла против него врукопашку. Такой подставы он явно не ожидал! Со временем мы сдружились… А то, что случилось, произошло во многом случайно. Я не планировала его соблазнять, даже если на тот момент он был свободен.

Последняя фраза прозвучала слишком неуютно и печально, и я бы ни за что не позволила себе спросить у Тайги, что случилось, если бы она не продолжила сама:

— Мы спали какое-то время, пока он не нашел свою истинную любовь. Человеческую девушку.

— Это печально…

Тайга чуть улыбнулась, снова пожимая плечами:

— Я никогда не считала его своим, а его глаза не загорелись на меня. Поэтому и претензий не было. Мы просто стали жить каждый своей жизнью, вот и всё. Но если ты захочешь поговорить об этом, — девушка развернулась ко мне, подавшись вперед и забирая из моих рук расческу, чтобы самой заплести в косу мои волосы, — то спрашивай абсолютно всё без стеснения! Я знаю, что это такое, когда не с кем поговорить. Меня всегда окружали только мужчины, но говорить на подобную тему с ними было смерти подобно, оттого что они сразу стали бы шутить и искрить остроумием.

— Спасибо, Тайга, — скованно отозвалась я, чувствуя себя смущенной, что в принципе затронула эту тему, и видя, как она кивнула в ответ.

— И никогда не сомневайся в себе! Не зря же папа дал тебе имя Звезда! — Подруга широко улыбнулась, заплетая косу и подмигивая мне на смущенный и слегка недоуменный взгляд. — Просто видела, как ты рассматривала себя в зеркале слишком придирчиво. Никто не может сравниться с тобой. И знаешь почему?

Я отрицательно покачала головой, глядя в лицо цветущей и довольной Тайги.

— Потому что ты единственная в своем роде! Таких, как ты, не было и нет! Единственная девушка-Берсерк с огненной кровью рода Кадьяков! Ты — алмаз!..

***

Спустя полчаса мы были на милейшей живописной поляне, сплошь усыпанной мелкими красными ягодами, от которых шел такой волшебный сладкий аромат, что я не смогла сдержать стон, прикрывая глаза от этого вкусового блаженства.

В наших ледяных просторах мне не доводилось встречать таких ароматов, от которых казалось, что сам рай был именно здесь и сейчас.

— Это лесная земляника, — широко улыбнулась Мия, наблюдавшая за мной с радостью ребенка, поделившегося игрушкой с той чистотой и искренностью, которая завораживала всех и каждого.

— Волшебство какое-то, — улыбнулась я ей в ответ, садясь на корточки, чтобы осторожно сорвать малюсенькую ягодку, чей аромат пленил меня с первой секунды.

— Собирать муторно и долго, зато варенье и компот будет шикарный. — Ягода села прямо в траву со знанием дела и явным опытом, поставив большую корзинку и принявшись за дело ловко и быстро, пока я наблюдала за ней, надеясь, что от меня будет хоть какой-то толк и помощь.

Для девочек собрать ягоды не было большой проблемой. Все они жили в лесу до этого и прекрасно справлялись, а вот мне пришлось поучиться, глядя на них, потому что первый опыт оказался не слишком удачным — я просто раздавливала сочные ароматные ягоды в пальцах.

К счастью, я быстро научилась, а скоро тоже села прямо на нагретую солнцем землю, чтобы придаться этому умиротворяющему занятию, слушая девочек, которые, как всегда, над чем-то мило смеялись и казались такими хрупкими, а оттого еще более прелестными.

А я не могла забыть слова Тайги о себе, теперь думая о том, что будь во мне другая кровь, возможно, Карат не заинтересовался бы мной так и сейчас ничего этого не было бы.

Ведь очевидно, что у него были десятки женщин. Думаю, даже сотни. Но отчего-то зацепила именно я… Впрочем, я не знала этого наверняка, как и того, зацепила ли.

Карата невозможно было понять и предугадать. К несчастью, это влекло к нему еще сильнее.

— Звездочка, дособираешь ягоду и придешь домой, — услышала я голос мамы Зои, понимая, что задумалась настолько, что даже не заметила, как девочки уже поднялись со своих мест.

— Тайга, проводишь девочек до дома в целости и сохранности и вернешься ко мне. Нужно еще собрать кое-какие травы.

— Да, мам, — кивнула Тайга, идя за девочками, как охрана.

— Тебе помочь? — окликнула я, понимая, что оказалась самой медлительной и мне явно потребуется еще не меньше часа, чтобы дособирать свою корзинку.

— Нет, всё ок. Главное — не заблудись по дороге домой. — Глаза Тайги сверкнули весело и многозначительно, когда я поняла, что она намекает на тот инцидент с нашим купанием и моими пробежками по лесу в голом виде, на что я только скованно кивнула в ответ, понимая, что подруга, конечно же, подозревает: в таком виде я бегала не зря. И не без помощи Карата.

Еще какое-то время прособирав и успев достаточно скушать этой вкуснейшей, сладкой, терпкой, но такой нежной ягоды, я — гордая собой и выполненным заданием перед семьей — наконец решила пойти домой под нещадно палящим солнцем, когда поняла, что хочу заглянуть в одно место.

Да-да! То самое!

На речку, где впервые поцеловала Карата и залипла в его сетях настолько, что, кажется, уже просто не было смысла сопротивляться. Но я всё равно упорно и упрямо отбивалась от него, делая это скорее из собственной вредности, чем по велению здравого смысла.

Сама не знаю, зачем я пошла туда.

Но, уже выходя на знакомую поляну, залитую солнцем, я скованно замерла, заметив мощную фигуру, которая лежала прямо в траве в мокрых тонких штанах, что облепили идеальное огромное тело.

Сердце захлебнулось, стоило только уловить знакомый аромат, будоражащий кровь, отчего она подогрелась буквально за доли секунды, тут же разносясь по венам сумасшедшими обжигающими потоками.

Какого черта он здесь делал?!

Даже стоя на кромке этой поляны, я ощутила, как Карат втянул в себя воздух, делая это томно и лениво, но с явным наслаждением, не открывая длинных мокрых ресниц, но поманив меня пальцами к себе.

— Иди, детка. Не стоит меня бояться.

— Я не боюсь!

Он улыбнулся и так и не открывал своих ядовитых глаз, даже когда я отрывисто поставила корзину в траву, двинувшись к нему так, словно подкрадывалась к зверю.

Зверь был расслаблен и почти мурчал, развалившись на солнце и впитывая его в себя.

Но я знала, что этот вид может быть обманчив.

— Разве вы не сказали, что пойдете спать?

И пусть я тоже села в мягкую благоухающую траву на некотором расстоянии от него, но не верила в его спокойствие и поэтому была готова ко всему.

— Разве я сказал, что пойду спать именно в доме? — хмыкнул Карат, продолжая мирно лежать и не открывать глаз. Даже закинул руки за голову.

— Зачем вы делаете это?

— Что именно?

— Играете со всеми.

— Это не игра. Я всего лишь даю каждому шанс найти в моих ответах то, что он хочет услышать.

Я только хмыкнула, как любил это делать сам Карат:

— Но это не всегда правда?

— Отчего же?

Когда он приоткрыл свои ядовитые зеленые глаза, я просто потеряла нить разговора, окунаясь в них с головой, словно в озеро, чувствуя себя одной из тех женщин, которые хотели его настолько сильно, что были готовы на всё.

И я хотела его.

Может, даже больше, чем все они.

Моя огненная кровь истинного Кадьяка начинала пробуждаться и кипеть только рядом с ним.

— Вы любите дурить голову, — буркнула я, будучи не в силах признаться в том, что, глядя на его чувственные губы, меньше всего хотела разговаривать.

Я хотела целовать его.

До головокружения.

До ломоты внизу живота.

До мокрых трусиков.

Чтобы снова утонуть в его яде и ощутить аромат его тела на собственном языке.

— Сделай это, — промурчал он низко и хрипло, но не меняя положения своего тела. Только возбудился. Сильно. В мокрых штанах, прилипающих к телу, это было видно особенно отчетливо.

— Что?.. — едва выдохнула я.

— Сделай то, что заставляет тебя дышать так тяжело и сладостно. Обещаю, что буду вести себя смирно.

— Сделаю, но не потому, что хочу, — прошептала я, глядя в его глаза цвета моего греха и жажды и склоняясь теперь так, что могла вдохнуть в себя терпкий аромат его тела. — Эти чувства пугают меня. А отец всегда говорил, что нужно идти навстречу своему страху, чтобы победить его.

Я говорила чистую правду, глядя в его глаза, искрящиеся не то от яркого солнца, не то от его эмоций, что были запрятаны глубоко внутри, и понимая, что, возможно, совершаю самую большую глупость в своей жизни.

Ведь можно ли говорить откровенно с тем, кто так мастерски играл не только словами, но и судьбами даже тех, кто был рядом?

Я ожидала, что сейчас он усмехнется в свойственной ему манере и будет ждать момента, чтобы кольнуть моими же словами побольнее, когда я этого совсем не буду ожидать и, возможно, даже забуду собственные слова.

Но чего я совсем не ожидала, так это того, что Карат неожиданно потянется вперед, доставая руки из-под головы, чтобы положить горячие ладони на мои щеки.

Очень аккуратно и нежно.

Настолько непривычно, что я тут же смутилась и опешила, но решила пока не отбиваться и не вырываться.

— А мой отец всегда говорил, что все страхи только в твоей голове. — Улыбка Карата была печальная, но искренняя, как и то, с какой лаской он касался меня сейчас, заставляя стремительно краснеть.

Не этого я от него ожидала!

Казалось, что такой Берсерк, как Карат, не способен на подобные чувства!

Единственный, с кем он позволял себе нежности, был лишь малыш Гранит, который души не чаял в кровном дедушке, своими звериными внутренними радарами улавливая сразу же, что Карат был дома, даже если не успевал еще услышать его голос.

На это папа всегда ворчал и даже обижался, дуясь на зеленоглазого друга и каждый раз говоря, что Карат не заслужил такого обожания хотя бы потому, что был слишком редко дома и не возился с малышами столько, сколько он делал это сам.

Словно что-то надломилось в Карате сегодня совершенно неожиданно и резко.

Сначала эта драка на поляне.

Теперь эта нежность, от которой я просто плавилась и отчаянно пыталась напомнить себе, что ему нельзя доверять, что бы там ни было.

Но как же тяжело это было сделать, когда он смотрел в мои глаза вот так — тепло, по-доброму и печально. Как еще не смотрел никогда. Ни на кого.

— Ваш отец был очень мудрым… — прошептала я, продолжая смотреть в красивое лицо, нависая над ним и упираясь ладонями над плечами Карата.

— Был лучшим из лучших, — кивнул он, едва заметно проведя пальцами по моей коже, но оставляя огненные следы от своей неожиданной нежности. — Это он воспитал Севера и Нефрита, вложив в них свои знания и благородство.

— Он воспитал и вас.

Карат только покачал головой, выдохнув тяжело:

— Меня воспитали моя огненная кровь и жестокость нашего рода. А еще ошибка, которая перевернула жизнь моей семьи… Я не мог быть другим.

Я затаила дыхание, понимая, чувствуя кожей, что эти слова ранят Карата, и каким бы насмешливым, дерзким и наглым он ни был, а где-то очень глубоко внутри его грызла боль и не давала покоя память. Словно он был не бесчувственным демоном, а таким, как мы…

И я боялась побеспокоить эту рану, что не заживала в нем не просто годами, а десятилетиями.

Какое-то время мы молчали, просто глядя друг на друга.

Карат продолжал едва заметно гладить мои скулы, выглядя сейчас таким непривычно тихим и земным, а я не могла надышаться его нежностью, понимая, что этот мужчина открывает во мне всё новые и новые чувства, о которых я не могла подозревать раньше.

Страшно было шелохнуться и разрушить эту хрустальную ласку, от которой мое сердце заходилось и дрожало.

— Не хочу, чтобы ты боялась меня, детка, — наконец проговорил приглушенно Карат, глядя в мои глаза впервые серьезно, без своей лукавости и хитрости, которая не давала расслабиться.

Он нахмурился, помолчав, словно не был уверен в том, стоит ли говорить это, но в конце концов выдохнув:

— То, что ты увидела в клубе, не должно пугать тебя. Рано или поздно ты бы всё равно узнала.

Хотелось содрогнуться, когда в моей голове тут же всплыла эта незабываемая картина, где Карат сидел на черном диване, окруженный женщинами. Они хотели его. А он?..

— Дело не в клубе.

Странно было говорить с ним начистоту, но, сделав это впервые, теперь сложно было остановиться. Особенно когда мужчина не язвил и, кажется, едва ли не впервые сам говорил начистоту.

Самым сложным было правильно подобрать слова и рассказать о том, что я чувствовала, даже если иногда мне казалось, что Карат это знает лучше меня самой, поэтому в какой-то момент я даже внутренне заметалась, не зная, с чего начать, а главное — к чему приведет этот разговор.

— …Я жила свои двадцать лет с ледяной кровью и не желала иного, — наконец проговорила я, видя, что Карат впитывает каждое произнесенное мной слово на полном серьезе. — Я просыпалась и не вздрагивала от странных звуков. Я не боялась услышать голос в ночи, а теперь…

— Теперь боишься?

Я тяжело сглотнула, неожиданно подавшись вперед, чтобы перекинуть ногу через торс Карата и вероломно сесть на него сверху, глядя в его полыхнувшие жаждой глаза и ощущая, как его влажная кожа стала отдавать опасным жаром.

— Просто хочу, чтобы всё было как прежде. Хочу свободно дышать и спокойно спать ночами. Хочу спокойно смотреть в глаза моей семьи и не вздрагивать каждый раз от того, что они могут увидеть или понять то, что не должны.

Карат нахмурился, даже несмотря на то что был возбужден.

Но не трогал меня. Не пытался зажать или перевернуть так, чтобы я оказалась под ним. Продолжал нежно и осторожно гладить мои скулы, словно эти простые незамысловатые прикосновения пленили его.

— Ведь всё дело в том, что я Кадьяк, — эти слова вышли с выдохом, будто я наконец смогла признаться самой себе, что было сделать так сложно, пытаясь отыскать в его глазах ответ на собственные слова. — У вас была тьма женщин. Разных. Были и полукровки. Не было только такой, как я…

Карат продолжал молчать и слушать меня, не двигаясь и не перебивая, отчего с каждым моим словом становилось не по себе.

Страшно было понять, что всё это было правдой…

Ведь больше всего на свете я бы хотела, чтобы он просто покачал головой и дал мне шанс выдохнуть и продолжить это бессмысленное и болезненное копошение в собственной душе, где с его появлением стало так неспокойно, тяжело и горячо.

Я стянула с себя тонкую майку, сидя теперь на его торсе с обнаженной грудью и ощущая между бедер не только то, как стало влажно, но и то, как напряглось его тело в немом отчаянном крике сохранить благоразумие.

— Сделайте то, что хотите, — прошептала я, выпрямляя смело спину и не отрываясь глядя в его глаза. — И пусть всё вернется на круги своя. Без этих грязных тайн. Без ночных визитов, которые нужно скрывать. Без вашей охоты на меня.

Карат не пытался пошевелиться.

Только продолжал молчать, смотря на меня так, словно проверял мои слова на правдивость, заглядывал в душу, пытаясь отыскать ответы на свои вопросы, наконец выдыхая хрипло и протяжно, но непривычно ласково:

— Глупая моя девочка.

Всего лишь три слова.

Но сердце замерло и заколотилось внутри так громко, что я была уверена: он услышал.

Я не была его. Пока еще нет.

Но хотела этого так сильно, что страшно было думать об этом сейчас, когда я выпалила всё, что только было в моей голове и душе с тех самых пор, как он затеял эту игру с охотой на меня.

А Карат не соглашался, но и не отрицал.

Так же молча и невероятно трепетно потянул меня чуть вперед, не делая резких движений и не пытаясь показать свою силу в очередной раз. Он давал мне выбор. Оставлял шанс, чтобы уйти. Или остаться.

Он впервые был нежным.

Я впервые была покладистой и непривычно тихой, когда повиновалась ему без колебаний и сожалений, подавшись вперед и вниз, чтобы коснуться губами его губ.

Он не торопился утопить меня в своей страсти и сгореть самому, а я наслаждалась этим моментом, дрожа внутри, но не от напряжения или ожидания нападения, а потому что было так хорошо, что кружилась голова.

Его губы были уже такими знакомыми. Такими желанными. Я сама скользнула языком в его приоткрытые губы, касаясь его языка и ощущая, как по телу Карата прошла дрожь. Но снова не было попыток что-то изменить, надавить, повернуть, зажать.

Мы парили в этом моменте, наслаждаясь друг другом, как не делали еще никогда. Без противостояния, без попыток доказать, кто сильнее, быстрее, жаднее до прикосновений.

Словно что-то вошло в равновесие и баланс между нами.

Не хотелось больше сдерживаться и противостоять ему. Хотелось окунуться в его нежность так, чтобы ощущать ее отголоски в себе еще очень долго. Даже когда Карата не будет рядом.

Я не знала, это из-за внутреннего надлома Карат был сегодня сам не свой или что-то изменилось между нами, но все мысли, сожаления, страхи просто ушли из головы, когда я окуналась с головой в него, не собираясь останавливаться.

Не было мысли о том, что нас могут увидеть или кто-то из семьи поймет по запаху или припухшим губам, когда мы вернемся. Я просто хотела его. Всего.

В какой-то момент мне показалось, что и Карат поддался своим чувствам, отбросив всё в сторону, когда, прервав наш глубокий, чувственный и неторопливый поцелуй, его губы опустились на мою шею, продолжая целовать всё так же нежно и завораживая своими прикосновениями.

Я знала его силу, его игру, его страсть, но его нежность познала впервые, уже сейчас понимая, что она привязывала мое сердце к его — черному и таинственному.

Я глухо выдохнула, тая от этой ласки, когда губы Карата переместились не спеша на грудь и он подался вперед, чтобы сесть, легко откидывая меня на собственные колени.

Больше не было стыда, я хотела получить от него всё, что только этот таинственный темный мужчина мог дать, поэтому я смело повиновалась его рукам и губам, не пытаясь прикрыться или оттолкнуть его.

Я впитывала его в себя. Кожей. Губами. Душой.

Позволяла ласкать мою грудь, сжимать себя руками, прикусывать нежно кожу, отчего покрывалась мурашками и уже не сдерживала глухие стоны, слегка прогибаясь в спине.

А ведь я-то наивно полагала, что после той «встречи» в коридоре закрытого клуба едва ли меня можно будет чем-то удивить из ласк.

Боги! Как же я ошибалась!

Как и в том, что Карату нужна одна лишь безудержная страсть, которую так тяжело отличить от ярости и истинной злобы чистокровного Кадьяка.

Его прикосновения ко мне были нежнее шелка и заставляли трепетать и дрожать, как не было даже в прошлый раз в более откровенных и грязных ласках.

Клянусь, я была готова ко всему!

Я хотела отдаться ему на этой самой поляне и поэтому ошеломленно распахнула глаза, когда Карат неожиданно отстранился, потянувшись куда-то в сторону, чтобы подцепить пальцами мою майку… и надеть ее на меня снова.

Что это было?..

Ведь он был возбужден! Сильно! И я даже не могла представить, каких титанических усилий стоило ему просто убрать руки от меня, в то время как его тело желало совершенно иного.

— …Что происходит? — пробормотала я, продолжая сидеть на нем, но теперь понимая, что явно что-то пошло не так.

Он почувствовал кого-то рядом?

Неправильно меня понял?

Или это была новая игра на мою выдержку?

— Тебе пора возвращаться домой, детка.

Голос Карата был хриплый от его едва сдерживаемой страсти, а зрачки расширенными, но тем не менее он убрал руки от меня, только аккуратно поправил волосы, которые, очевидно, выглядели слегка всклоченными после нашего поцелуя.

— Домой?..

Я словно впала в какой-то транс, всё еще горя и отчаянно желая продолжения, отчего мой мозг работал с перебоями. Смотрела на влажные красивые губы мужчины, слышала, что он говорит, но могла думать лишь о том, как снова хочу целовать его.

— Скоро тебя начнут искать. Иди.

Он аккуратно приподнял меня за талию, заставляя встать на ноги и вернуться в реальность, где не было его.

— …А вы? — глухо выдохнула я, всё еще ощущая вкус его губ и языка в себе, не находя в себе смелости, чтобы добавить вопрос, который мучил меня уже сейчас: «Вы снова уйдете?»

Карат чуть улыбнулся, сощурившись от яркого солнца.

— Приду немного позже.

Я послушно сделала пару шагов на край поляны. Подняла корзинку, что дожидалась меня.

Но не смогла уйти, не бросив последний взгляд на самого красивого из мужчин, которых мне только когда-либо доводилось видеть.

Карат не лег в траву, он прыгнул в речку, скрываясь под водой, и я знала почему.

Тяжело было справиться с возбуждением.

Но я не понимала, что заставило его остановиться и отправить меня домой, когда я сама была не против продолжения.

До дома я шла в полной прострации, не подумав даже о том, что от меня может пахнуть двумя телами и ароматом страсти, который сможет легко уловить любой из Беров.

Я была слишком прогружена в себя и собственные переживания о том, что не получила ни того, что хотела, ни объяснений, отчего всё случилось именно так, не сразу заметив, что бассейн на удивление опустел, но на веранде толпились девочки, перебирая собранную ягоду.

Или делая вид активной деятельности, потому что стоило мне только показаться из леса, как они тут же встрепенулись, обратив всё внимание на меня.

Черт. Это было нехорошо…

— Спалишься! — первой возле меня оказалась Тайга, неожиданно взяв горсть ягод из моей корзины, нещадно сжимая в руках нежнейшие ягоды и просто размазав их по моей майке, отчего я вздрогнула, тут же сбрасывая с себя пелену наваждения от прикосновений Карата.

— За это извини!

— Что? — только и успела выдохнуть я, как тут же полетела в бассейн пушечным ядром стараниями Тайги, которая придумала неплохой план, чтобы вправить мне полыхающий мозг. А заодно скрыть следы прикосновений.

— Принесу полотенце!

— Мия, брось! Пойдет в ванную и помоется! — услышала я голос Златы, когда всплыла на поверхность, вдруг понимая, что все девочки были рядом и защищали меня. Прятали то, что я так глупо показала сегодня сама, всеми своими силенками.

— Ягода готовит папин любимый рыбный суп, так что из кухни в ближайшее время он не выйдет, — обратилась ко мне Мия, чьи ладони пахли земляникой, а волосы — сладкой ванилью.

— Особенно потому, что там же торчит Янтарь! — хохотнула Лада.

Я вылезла из воды со странным щемящим чувством удивительного и такого непривычного единения с девочками.

До этого момента я словно проводила невидимую черту. 1439f7c

Были они — любимые жены своих медвежьих мужей, и были мы — я, Тайга, Луна и мои сестры.

Не человеческой крови, другие, не такие хрупкие и прекрасные, чтобы нас оберегать, словно хрустальных.

Эту черту провела я сама и вот теперь понимала, что это было полной глупостью.

Мы были Семьей!

Одной большой, во многом такой непохожей, состоящей из разных людей и Беров, словно яркое лоскутное одеяло. Но мы были вместе.

И видя теперь, что девочки бросились оберегать и защищать меня от собственных ошибок и мыслей мужчин, я чувствовала с ними единство и огромную благодарность, что невозможно было выразить словами.

Они были такими настоящими и искренними в своих эмоциях, что я смутилась, не представляя, что могу сказать им, и замирая ошеломленно от приглушенных и явно сконфуженных слов Мии:

— …До того как уйти по делам, Карат сказал, чтобы ты собрала свои вещи.