8 глава

Ох уж этот Карат!

Мало того, что к нему сложно оставаться равнодушной, так еще обычно он творит такое, что того и гляди заработаешь сердечный приступ!

Прошли ровно сутки с потасовки его и Сапфира.

Ровно сутки с того момента, когда вся семья благодаря моей неосмотрительности увидела собственными глазами, что между нами всё не так просто и невинно, как до этого думал папа.

Ровно сутки со слов о том, чтобы я собирала вещи, и вот мы сидели с Мишкой в международном аэропорту в ожидании рейса до Парижа.

У меня до сих пор не укладывалось в голове, как нас отпустил отец. После всего.

Кстати, именно об этом Карат и собирался поговорить с Мишкой, пока не взбрыкнул Сапфир. Что, собственно, наш зеленоглазый хитрец и сделал, как только все собрались вечером дома, а он вернулся «с прогулки», не глядя на меня и в принципе делая вид, что ровным счетом ничего не случилось. Как всегда.

— Больше нет смысла зацикливаться на поисках Робстона, — проговорил он лениво и занимая свое коронное место в большом зале на подлокотнике кресла, где сидел отец. — Это мало даст нам как информации, так и времени для следующего шага.

— Ведь ты уже придумал что-то, так выкладывай, — спокойно и, как обычно, тепло улыбнулся Сумрак.

— Поиски Робстона продолжит ваш парень. Райли. Он неплохой ищейка, и если есть шанс найти лжеотца Мишки, то он сделает это, — спокойно пожал плечищами Карат, одевшись, к счастью, до общих сборов в зале, а иначе едва ли я смогла бы улавливать суть разговора.

Папа только прищурился, кинув хитрый взгляд на своего закадычного друга снизу, поскольку сидел в кресле:

— С чего бы это вдруг такое доверие к пацану, которого ты не считал достойным впускать даже в наш дом?

— Уже не важно.

— Жук хитрожопый!

— Ведь есть еще люди из окружения Микаэллы, которые вполне могут вывести на того, кто нам нужен, — продолжил спокойно Карат, не обращая внимания на папу, а я ощутила, как Мишка вся сжалась, словно в ожидании очередного удара.

Это же почувствовали все, пытаясь ее подбодрить и успокоить, а Сапфир тут же обнял любимую, аккуратно усаживая ее себе на колени и что-то прошептав на ушко.

— …Вы хотите найти моего брата? — глухо выдохнула девушка, которая, конечно же, хоть и доверяла нашей семье, став ее частью, но понимала, что в этой войне Беры способны на многое.

Особенно Карат.

— Начнем с того, что, вероятнее всего, он не твой кровный брат, как не являлся твоим отцом Робстон.

— Между «вероятнее всего» и «не кровный брат» огромная пропасть, — вставил Север, который всегда предпочитал молчать и внимательно слушать и был единственным Бером, которого Карат действительно уважал не меньше Ледяного и Сумрака.

— Не кровный.

Мишка хрипло выдохнула, закрывая ресницы, и все замерли вместе с ней, кожей ощущая ее боль от того, что ее привычный мир никак не мог перестать рушиться день за днем, принося всё новые и новые сюрпризы.

Ведь она была еще такой юной, а столько уже пережила, что ее отважность и смелость не могли не восхищать каждого из нас.

— Ты уже и его нашел, упырь?!

— Он и не прячется особо, чтобы его пришлось искать.

— Он… С ним всё в порядке? — еще тише выдавила Мишка, не поднимая глаз на Карата, который отозвался мягко и тепло, тут же кивая побледневшей девушке:

— Да, с ним всё хорошо. Во всяком случае, выглядит он явно неплохо. А мне было достаточно пройти мимо него, чтобы уловить, что в вас течет разная кровь. Я не трогал его, девочка.

— Спасибо…

Если бы я сидела рядом, то сжала бы ладонь девушки в своих пальцах, чтобы поддержать, а пока могла только смотреть на нее и пытаться понять, к чему снова клонит неугомонный Карат, который наверняка знал куда больше, чем говорил всем. Даже сейчас.

— Разве брат не может знать много полезного? Он ведь всё это время был в лаборатории, — вставил Лютый, на что Грант ответил приглушенно, но твердо, чуть пожимая плечами и сидя в самом дальнем углу, как можно дальше от всех присутствующих:

— Как и я был. Как был и Робстон. Однако это не дало нам никаких преимуществ.

— Если с братом всё решено, то о ком тогда идет речь? Мама? — вскинул брови Сумрак.

— Мама определенно знает меньше всех, да и потом она тоже не родная, — отозвалась Мишка, тяжело выдыхая. — На ее счет даже у меня были сомнения еще до того, как я узнала о вас. Она никогда не горела желанием быть с нами и всегда казалась мне слишком скованной и какой-то холодной.

— Это все твои родственники? — чуть изогнул иссиня-черную бровь Карат, глядя так, словно в его глазах была подсказка для девушки. — Нет никого за пределами страны?

Мишка быстро заморгала, глядя огромными глазами на мужчину и неожиданно бледнея, вероятнее всего понимая, что на самом деле Карат уже всё узнал и подготовил, оставалось лишь подтолкнуть всех в нужном направлении. Начиная с Мишки.

— Бабушка.

— Это мама твоего отца, я верно понимаю? — как ни в чем не бывало поинтересовался Карат, хотя я могла поклясться, что он знал и это. Более того, наверняка знал и где именно проживает эта бабушка, но почему-то хотел, чтобы теперь это знали все.

— Да.

— Как думаешь, она будет рада гостям в лице нашей скромной компании?

Мишка побледнела еще сильнее, и Сапфир тут ж прижал ее к себе еще, хмурясь и наверняка не разделяя стремление Карата, но в этот раз молчал как рыба и только слушал всех и был рядом со своей девочкой.

— Бабушка живет в Париже. Это не так близко, как вы можете полагать. Нужны специальные документы и…

— Документы готовы, — Карат улыбнулся хоть и мило, но от меня не укрылся хищный блеск его глаз. Как истинного охотника, который еще не видел свою добычу, но уже ощущал ее кровь. — Да, сын?

Все как по команде уставились на Нефрита, который утвердительно кивнул головой, даже не изменившись в лице, а вот отец тут же пробасил:

— И ты всё знал и не рассказывал?!

— Ты же не спрашивал, пап, — пожал плечами Нефрит, растягивая губы в очаровательной невинной улыбочке, что его не спасла от надувшегося отца, который пробурчал:

— Истинный сын своего отца-упыря! Ни дать ни взять!

— Кто едет? — вмешался Север, понимая, что папа теперь может бурчать и дуться до самого утра.

— Мишка и Сапфир, само собой. Я. Майкл Стронгмен… — начал было Карат, и я замерла, понимая, что после слов о собранных вещах меня не оставят дома.

А это значит, что я снова смогу быть рядом с Каратом и вне пристальных глаз папы и всей семьи.

Ну, вернее, ее части.

— Кто? Какой еще Майкл? — тут же нахмурился отец.

— Это человеческое имя Марса. Он полетит с нами.

— Почему не Плутон или Уран? — тихо спросила Мишка, но не потому, что была против. Просто уточняла.

— Уран слишком нестабильный. Никто не знает, когда его накроет и он решит устроить мясорубку, потому что впадет в свой странный транс. А Плут остается на своем любимом поприще клубов и пьянок, заодно поможет малышу Райли в поисках Робстона.

— И Звезда? — не знаю, как мне удалось не покраснеть раком и остаться хотя бы внешне спокойной, когда отец поднял голову, глядя в глаза Карата и выгибая бровь, при этом потыкав в мою сторону пальцем.

Было ощущение, что притихла не только вся семья, что собралась в зале, но даже все насекомые за окном.

Стояла просто гробовая тишина, пока два Бера смотрели друг на друга.

Папа весьма красноречиво, а Карат, как всегда, издевательски спокойно и, я бы даже сказала, подчеркнуто холодно.

— Да, и Звезда.

Я с трудом сдержалась, чтобы тяжело не сглотнуть желчь в горле, стараясь держать спину прямо и подбородок вперед, словно не было ничего странного или необычного в том, как два старинных товарища смотрели друг на друга, проверяя на вшивость, а их дети притихли, словно в ожидании бури.

— Она нужна для защиты Мишки, если случится непредвиденное и мы будем заняты.

— Только для этого, жук ты хитрожопый?

— Да.

От меня не укрылось, как дернулся кончик губ Нефрита, словно он хотел усмехнуться, но вовремя сдержался.

Его выдержке, как и способности Карата лгать на ходу и не краснея, можно было искренне позавидовать, потому что от слов отца я всё-таки покраснела и опустила глаза в пол, даже если понимала, что этим жестом выдаю себя просто с головой.

— Почему не Тайга? Она не уступает Звезде ни в силе, ни в физической подготовке.

Отец не собирался сдаваться и, кажется, решил вывести Карата на чистую воду, вот только разве это было возможно сделать так просто?

— Документы сделаны, билеты куплены, рейс завтра рано утром. Даже при огромном желании я не успею подготовить всё необходимое, чтобы вместо Звезды поехала Тайга, — вместо Карата отозвался его сын.

— Вы могли бы сделать заранее документы на Тайгу, — не унимался отец. И был чертовски прав!

Я быстро покосилась на Тайгу, в душе переживая, что все эти разговоры обидят ее, но с удивлением понимая, что девушка была мало того, что спокойна, так еще и едва сдерживала хитрую улыбочку.

Вот ведь лиса!

Теперь я не удивилась бы, если и она знала обо всём этом заранее!

— Могли бы. Но не сделали, — только пожал плечами Нефрит, пока сам Карат предпочитал молчать, совершенно никак не выражая своих эмоций и чувств.

— Звезда нужна мне, — вдруг так же тихо отозвалась Мишка, глядя на отца своими большими печальными глазами. — Она моя подруга и может не только защитить, но и поддержать своим присутствием рядом.

Папа мог сколько угодно бодаться с Каратом — это в принципе было их обычным состоянием, — но он не выносил женских слез и того, когда его дочери были расстроены и подавлены, как Мишка сейчас. Поэтому только быстро закивал в ответ, оставляя эту тему и тем самым давая зеленый свет нашей дальней поездке в поисках правды.

На этом всё было решено, но я боялась, что папа скажет мне остаться, и тогда я точно пропаду.

Если у меня не получалось обмануть Тайгу, то уж отца и подавно, потому что никто в этом мире не знал меня так хорошо, как он и моя сестра Луна, с которой я была рядом с самого раннего детства.

Вот только не знаю, нарочно или нет, меня тут же потащила за собой Мишка, чтобы собирать вещи, которых лично у меня было крайне мало, я бы уложилась со сборами в пару минут и одной небольшой сумкой.

Кажется, девочки всё успели продумать до мелочей, не позволяя мне оставаться наедине с папой.

И с Каратом.

Но когда все дела были решены и дом погрузился в тишину и глубокую ночь, я не смогла уснуть.

Не от переживаний за поездку.

Я ждала Карата…

Понимала, что веду себя глупо, прокручивала в голове наш разговор у речки днем, но едва могла дышать в ожидании того, когда смогу ощутить, что он рядом.

Только время шло, а его не было.

Разве не об этом я ему говорила? Что хочу вернуться к прошлой жизни и дышать спокойно.

И вот, кажется, я добилась своего так просто и на удивление быстро, но легче от этого вовсе не становилось…

Я ворочалась в кровати и никак не могла уснуть, а когда уловила знакомый аромат дыма с веранды, то сердце заколотилось в ожидании его и того, что Карат не сдержится. Хотя бы заглянет в комнату.

Этот аромат напоминал мне о вечере в клубе, где я впервые услышала о том, что это может быть опасно для Карата и вызвать привыкание. И где случилось то, что заставляло мое тело и сейчас задрожать. От желания.

Я не могла прогнать воспоминания о том, как Карат прижал меня к стене и встал на колени, чтобы подарить наслаждение, настолько греховное и яркое, что я сбилась с дыхания, ощутив, как стали влажными трусики от одной только мысли о том, что это может повториться.

Я хотела этого. Ждала.

Но когда поняла, что дым удаляется, то распахнула в темноте глаза от шока, тут же поднимаясь на ноги.

Карат уходил?

К ним?! Тем другим?

Не знаю, как я успела запрыгнуть в спортивные штаны, босиком устремившись за ним и совершенно не думая о том, что делаю, а главное — почему!

Меня в буквальном смысле выворачивало наизнанку от ярости… и паники.

Хотелось порвать на мелкие кусочки каждого, кто посмеет просто посмотреть на него, не то что прикоснуться!

Хотелось искусать и исцарапать самого Карата, чтобы на каждом сантиметре этого соблазнительного тела стояла моя отметка, как яркая метка о том, кому он принадлежит!

Хотелось убить его, если он посмеет кого-то касаться, как меня!..

И я знала, что точно попытаюсь сделать это, если только пойму, что Карат направился именно в клуб!

В этот раз со мной не было телефона, чтобы определить его местонахождение, как раньше, но я безошибочно улавливала его дорогу, даже если держалась на расстоянии, чтобы он не понял, что больше не один на своем пути.

Карат довольно быстро миновал лес.

А я вслед за ним, не чувствуя отчего-то вины из-за того, что нагло слежу за ним.

Хотелось познать его. До самого предела, как бы больно потом ни было.

Он двигался быстро, грациозно, уверенно. Но мое сердце заныло в груди, как только Карат вышел на одну из улиц города и под моими босыми ногами оказалась не влажная от ночной росы трава, а теплый асфальт, нагретый за день палящим солнцем.

Со стороны казалось, что мужчина просто решил прогуляться среди ночи.

И я бы поверила в это, если бы немного не успела узнать его.

Карат никогда ничего не делал просто так.

Во всём были логика и смысл, часто скрытый от остальных, поэтому оставалось только следовать за ним и ждать, куда же мы придем в конце концов.

Я держалась на одном расстоянии от него, давая себе шанс ускользнуть, если он поймет, что за ним самая наглая слежка, замирая в тени деревьев, когда Карат остановился напротив какого-то здания, и не сразу понимая, что это полицейский участок.

Несмотря на то что была ночь, он не был закрыт.

Полицейские машины доставляли правонарушителей, которые не отличались спокойным нравом, а за дверьми можно было увидеть людей в форме, что несли свое дежурство.

И Райли был там.

Я не заметила его, но поняла, что Карат увидел сразу, по тому, как он стоял, не выдавая себя, но наблюдая за ним своими темными зелеными глазами, словно о чем-то размышлял и никак не мог прийти к единому мнению.

Забавно! Пока я шпионила за Каратом, сам Карат шпионил за Райли.

Почему я так решила?

Он не вышел к парню, чтобы поприветствовать его. Никак не выдал того, что находится рядом. Только молча наблюдал за ним издалека, не упуская ничего из виду. И двинулся за ним, скрытый в тени, по пока неизвестной причине.

Что Карат пытался увидеть?

В чем-то подозревал Райли?

А мне можно было бы выдохнуть и вернуться домой, ведь теперь я увидела своими глазами, что мужчина не рвался в клуб, чтобы удовлетворить свои желания с теми, кто будет покладист и позволит ему всё, что только он захочет. В отличие от меня.

Но я не могла остановиться.

Шла за ним и теперь наблюдала за двумя мужчинами, оба из которых были по-своему дороги мне.

Я всё еще помнила странное поведение Райли в клубе. Его ярость. Его страсть, которую не встречала пока ни в одном из простых людей. То, как он боролся с собой, что было так похоже на нас, но было несвойственно людям.

Райли не чувствовал опасности.

Просто шел, измотанный дежурством, но явно не торопясь домой.

Он словно прогуливался, о чем-то размышляя и сворачивая в конце концов по широкой улице к одному из заборов, который был густо покрыт растительностью, отчего казался живой изгородью.

Пожалуй, я бы даже не обратила внимания на это, подумав, что Райли просто пришел домой, если бы он не перемахнул через забор, отчего мои брови взметнулись вверх, а Карат издал смешок в тишине.

Слишком странный способ попасть домой.

Особенно если очевидно, что дом не твой.

Карат перепрыгнул без проблем вслед за Райли, приземлившись совершенно бесшумно и напоминая призрака, но я остановилась, понимая, что могу выдать себя, если последую за мужчинами таким образом, а потому осторожно двинулась вперед вдоль забора, пытаясь отыскать лазейку и не выпуская их обоих из виду сквозь растительность.

Райли прошагал по небольшой ухоженной лужайке перед домом, неслышно ступая по подстриженному зеленому газону, опускаясь на милую белую скамейку среди кустов роз. А я остановилась, тут же отыскав глазами Карата, который стоял чуть в стороне, скрываемый мраком ночи, но наблюдая так же пристально и с явным интересом за парнем, как обычно чуть прищурившись, что выдавало его азарт.

Он словно поймал Райли за чем-то, что никто не должен был знать.

Очевидно, что парень не должен был здесь находиться и делал это противозаконно, что само по себе было удивительным, если учесть, что даже сейчас Райли был в полицейской форме.

Полицейский, который нарушал законы, — это было что-то новенькое.

И едва ли об этом знал Шторм.

— …Ее зовут Селин.

Я притаилась, услышав голос Райли.

В первую секунду могло показаться, что он говорит сам с собой, если бы он не кивнул в сторону, где стоял Карат, так и не поворачиваясь к нему, но давая понять, что он почувствовал его присутствие рядом.

И это было удивительно!

Как и то, что Карат вышел вперед, усмехаясь и неожиданно садясь рядом с Райли на скамейку, глядя теперь вперед, где через большие окна веранды, которые занимали всю стену, безмятежным сном спала девушка, не подозревая, что за ней наблюдают.

— Вовсе неплохо, — хмыкнул Карат, посмотрев на парня не без лукавости.

— Неплохо для такого, как я? — чуть улыбнулся Райли, так же не поворачивая головы к Карату и глядя только на девушку за окном. — Для копа, который только и может, что собрать стадион влюбленных девчонок?

Я знала, что вертелось на языке Карата и что он предусмотрительно не произнес вслух.

Неплохо для человека. Да, это было определенно так.

— Что-то вроде этого. Не сочти за грубость, но твой отец не поил тебя ничем необычным в детстве?

Отыскав лазейку в ограде, я замерла, вскинув голову и быстро посмотрев на Райли, потому что этот вопрос Карата явно мог натолкнуть его на странные размышления и вопросы.

Парень вовсе не был глупым.

Он был быстрым, смелым, умным, дотошным и не в меру странным. Но всё это было в его пользу.

— Какао с молоком и жареными фисташками считается? — приглушенно рассмеялся он, на что Карат кивнул, улыбнувшись:

— Боюсь, что да.

— Кстати, на вкус не так уж и плохо. Просто нужно привыкнуть.

Мужчины замолчали, когда я протиснулась через довольно широкие прутья, радуясь, что осталась незамеченной, и наблюдая теперь за ними со стороны.

— Так почему ты здесь, мой юный друг? Разве дневное дежурство не было изматывающим и долгим, особенно в такую жару, и нет желания пойти домой и просто упасть в кровать?

Все эмоции Райли было словно на ладони.

Он чувствовал настолько ярко и сочно, что в какой-то момент я сбилась с дыхания, слишком сильно сконцентрировавшись на нем и том, что он ощущал в свете вопросов хитрого Карата.

Эта девушка влекла его.

Заставляла кровь кипеть в жилах от невесомой хрупкой нежности и настолько едкой страсти, что у меня перехватило дыхание.

Боль, ярость, страсть, желание настолько сильное, что оно походило на одержимость, — всё это было в нем. Текло оглушающим потоком по венам, разъедая кровь.

Райли молчал какое-то время, словно собирался с мыслями и пытался переключиться с чувств на слова, как это было в клубе, что заставило напрячься даже Карата, которого сложно было удивить.

Никогда еще эмоции людей не были настолько яркими и обжигающими, словно они текли во мне!

Именно это заставляло Карата сомневаться в том, что Штиль не поделился своей медвежьей кровью с сыном, сделав его таким непохожим на тех людей, что встречались на нашем пути до этого.

Возможно, мужчина сделал это втайне от парня?

— Год назад Селин подверглась насилию неподалеку от дома, и это сломало ее, — наконец выдохнул Райли, нахмурившись, однако, помимо волнения, в его душе цвело ядовитое желание, разъедающее душу. — Она не выходит на улицу. Бросила учебу и работу. Не общается ни с кем, кроме своей бабушки, что переехала к ней после этого случая. А еще всегда — жарким летом и зимой — она носит одежду, чтобы оставалось как можно меньше оголенной кожи.

— Девушку изнасиловали?

— Да. В обязанности полицейских входит навещать тех людей, кому необходима помощь.

Эти слова были сказаны словно в оправдание того, что он был здесь и сейчас.

Карат смотрел на Райли пристально, но как-то по-доброму, чуть выгибая брови, когда криво улыбнулся:

— Скажи мне, сколько девушек было изнасиловано за последний год в этом городе?

— Восемнадцать.

— И ты вот так ходишь к каждой из них? Крадучись, словно вор, пробираешься на задний двор, чтобы наблюдать, пока они спят?

Райли усмехнулся, и в этом его жесте была и печаль. Боль. Возможно, даже сожаление и раскаянье.

И желание. Оно никуда не уходило и казалось нелепым и бессмысленным в этом случае.

— Это я нашел ее на дороге и позвонил в полицию и скорую. Был рядом до тех пор, пока девушка не очнулась.

— И с тех пор не можешь оставить ее?

— Не могу. Я отвожу ее три раза в неделю к психиатру на занятия. Но ни разу за этот год она не заговорила со мной и не позволила даже просто пожать руку. От любого, даже случайного прикосновения у нее начинается рвота, а затем судороги.

Бедная девушка! Отвлекшись от наблюдения за мужчинами, я посмотрела на девушку за окном.

Она была такой хрупкой и худенькой. С тонкими веками и длинными ресницами.

Видимо, уснула неожиданно на диване, свернувшись и обхватив себя руками, облаченная в кардиган, словно продрогла, несмотря на то что жара стояла даже ночью.

Такая беззащитная и миленькая, что казалось просто нереальным, что кто-то мог обидеть ее.

— …Ведь это был ты, — вдруг проговорил Карат, и мое сердце пропустило удар, когда я судорожно посмотрела на Райли, чьи ресницы буквально застыли на девушке и их кончики дрожали в такт его учащенному сердцебиению. — Ты не только нашел ее, но и совершил это насилие.

То, что он чувствовал, было пропастью, куда он летел, теряя собственную голову, зная, что сгорит.

Он хотел ее. Даже сейчас.

Хотел так сильно, что его сердце грохотало, заглушая разум.

— Да, — хрипло выдохнул парень, а я закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Райли закрыл глаза, пытаясь дышать ровно и прогнать болезненную страсть, которая сломала жизнь ни в чем не повинной девушке, и не сразу смог заговорить.

— …Каждую осень в нашем городе устраивают праздник. Раньше его называли праздником сбора урожая. Еще сотни лет назад, когда на полях урожай был собран, а люди были свободны от хлопот, они собирались в логу, разводили большой костер и веселились. Так было при моем деде и при отце. Позднее стала собираться только молодежь, и было уже не важно, каковы истоки этого праздника. Всё так же жгли костры, пели, гуляли и веселились. Только сейчас это больше похоже на безумный шабаш, где молодые сходят с ума: пьют алкоголь, употребляют наркотики, трахаются в кустах и машинах. Я не сторонник такого веселья, но в тот день мы ехали с парнями со смены, и они попросили заехать в лог, чтобы отдохнуть и расслабиться, — Райли тяжело выдохнул, проведя ладонью по напряженному лицу. — Я не собирался оставаться… пока не увидел ее.

Карат слушал молча, не перебивая, но и не пылая яростью в отношении того, что узнал теперь.

Он смотрел на парня так, словно понимал его. И наверное, даже сочувствовал.

— Селин была с подругами и тоже явно не горела желанием быть там. Держалась скованно и не собиралась ни с кем знакомиться.

— Ты подошел к ней первым?

— Да. Сказал, что тоже не в восторге от этого места и того, что здесь происходит, но вынужден терпеть из-за своих друзей. А она улыбнулась, и… я понял, что не могу отвести от нее глаз. Чем больше она говорила, чем больше была рядом, во мне словно что-то пригорало к ней намертво. Я ничего не пил и не употреблял, но чувствовал себя пьяным…

Боже! Его и сейчас в буквальном смысле выворачивало наизнанку от желания прикоснуться к ней!

Нужда Райли в этой девушке была настолько сильной и всепоглощающей, что у меня просто пересохло во рту!

— …А когда мы танцевали, я понял, что больше не смогу отпустить ее. Смотрел на свои руки и заставлял их разжаться, чтобы отпустить ее, но не мог.

Парень и сейчас смотрел на свои руки не моргая, словно приказывал им держаться от нее как можно дальше.

— Не думаю, что она понимала, что происходит. Но явно чувствовала, что рядом со мной опасно… Начала рассказывать о своем парне. О том, что скоро они поженятся, а я…

Райли хрипло выдохнул, плотно закрывая глаза, и тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы ярость, которая вспыхнула в нем настолько стремительно и ярко, словно в едва тлеющий костер бросили канистру с бензином.

— А ты не смог даже подумать о том, что она может принадлежать другому? — тихо добавил Карат, на что Райли только кивнул, снова борясь со своими огненными эмоциями и не в состоянии продолжать свой рассказ. — И когда понял, что натворил, то не мог поверить, что способен на подобную жестокость. Поскольку полицию вызвал ты и оказывал всяческую помощь, а еще ты полицейский, никто и не подумал, что это мог сделать ты.

Райли снова кивнул, теперь откидываясь назад, но всё еще борясь с собой.

— Ты сожалеешь и всячески пытаешься помочь девушке, но, если я спрошу тебя, сделал бы ты это снова?..

— Сделал бы.

— Потому что теперь она только твоя. Сломленная, разбитая, одинокая, но твоя.

Мурашки побежали по коже от того, насколько Карат понимал Райли!

И дело было даже не в том, что он ощущал каждый надрыв в парне, каждое чувство, которое горело и выжигало его изнутри. Карат словно пережил всё это сам, потому и не был ни удивлен, ни шокирован услышанным.

Замерев, я смотрела огромными глазами на то, как Карат вдруг положил ладонь на плечо Райли, чуть сжимая его, и, улыбнувшись кончиками чувственных губ, выдохнул:

— Добро пожаловать в клуб маньяков.

— Звучит не очень, — хмыкнул грустно парень в ответ, на что Карат приглушенно рассмеялся.

— Если придумаешь другое название, дай мне знать.

Я вернулась домой, оставшись незамеченной, и вытянулась на кровати не в силах сомкнуть глаз от услышанного. А еще от щемящей радости, что Карат так и не пошел в тот клуб.

Он вернулся домой почти сразу после меня.

Но не заглянул в нашу с Тайгой спальню, даже если ее дверь, как всегда, была открыта.

Он прошел мимо, не видя, как я вытянулась в ожидании его визита, выдыхая разочарованно и грустно, когда его приглушенные, едва слышные шаги прозвучали на лестнице, что вела на второй этаж.

Итак, он услышал меня.

Он отступил.

Но была ли я рада?..

***

— Никогда не летала на самолете?

Мишка спокойно устроилась на своем сиденье в бизнес-классе, а я вслед за ней, покачав головой:

— Нет.

— Не страшно?

— Нет.

Думаю, что я бы боялась, если бы спала этой ночью хоть немного.

И если бы мою голову не занимали мысли о Карате.

Даже на фоне таких же Беров, как он — Сапфира и Марса, что ждал нас в аэропорту, как и обещал, — он разительно выделялся своей чертовой красотой и привлекал взгляды не только всех женщин, но и, черт побери, даже некоторых особо пылких мужчин!

И эта беда не закончилась на трапе самолета!

На борту, где людей было ограниченное количество, на него продолжали всё так же откровенно пялиться, часто играя взглядами и приглашая к продолжению и более тесному знакомству!

А мне отчаянно и горячо хотелось устроить бойню и просто повытыкать все эти наглые глаза, которые заигрывали, облизывали и просто касались Карата! Начиная с него, черт побери! Потому что только он вырядился, словно жених, в шикарный, облегающий его тело костюм и даже галстук!

— Точно всё в порядке?

Мишка всматривалась в мое лицо, неожиданно касаясь моей руки и сжимая легко пальцы, когда я растерянно посмотрела на нее, запоздало закивав:

— Да, кончено.

— Выглядишь слегка бледной и какой-то странной.

Странной! Это было в точку, потому что то, что я чувствовала сейчас, было воистину странным.

Хотелось сделать его невидимым и неосязаемым для всех, чтобы могла видеть и касаться я одна, потому что невыносимо было даже представлять, что он может касаться кого-то. Как касался меня.

— Не могла уснуть ночью, видимо, поэтому выгляжу так, — пробормотала я в ответ, что в общем-то было правдой, и снова покосилась на Карата, что сидел рядом с Сапфиром на некотором отдалении от нас с Мишкой.

За всё время, что мы ехали из дома до города, торчали в аэропорту, потому что рейс задерживался, а теперь вот летели, он не смотрел на меня.

Не пытался остаться наедине.

Не стремился коснуться.

И это сводило меня с ума, превращая в параноика, помешанного на этом мужчине!

Я честно пыталась увлечься видами из круглого окна, когда самолет взлетел, но даже вид облаков и земли, которую я не видела с такой немыслимой высоты, не смог помочь мне.

Гораздо больше меня увлекала мысль придушить стюардесс, которые подходили именно к Карату и Сапфиру столько раз, что другие пассажиры могли запросто заскучать!

То, как они улыбались ему и предлагали всё на свете, доводило меня до состояния полного бешенства!

Но Карат продолжал упорно не смотреть в мою сторону, улыбаясь им так сладко, что девушки, кажется, были готовы упасть перед ним на колени сразу же.

И пускай он качал головой и отказывался от предложенных услуг, во мне росла ярость, настолько обжигающая и едкая, что я на полном серьезе начинала думать о том, как бы облегчить самолет на пару людей, выбросив их без парашюта!

— Звезда?

Я нехотя повернулась к подруге, видя теперь, что она удивленно смотрит на меня, чуть приподнимая бровки.

— Что случилось?

— Ты рычишь!

Черт! Я снова первым делом зыркнула на Карата, пытаясь понять, не услышал ли он.

Но он продолжал о чем-то приглушенно говорить с Сапфиром, не обращая никакого внимания на нас.

Засранец!

Интересно, если я придушу одну из стюардесс, которая и сейчас пялилась на Карата из-за занавески в самом дальнем углу самолета, он хотя бы обернется?

Скоро Мишка уснула, а я не смогла сделать и это.

Вся эта обстановка угнетала меня, заставляла дергаться и вести себя так, как я никогда не вела, всегда в состоянии сдерживать свои эмоции и порывы.

Проблема была в том, что рядом с ним моя кровь начинала закипать в самом прямом смысле.

Меньше всего я думала о том, что происходит и куда меня несет по волнам ярости и злости, когда увидела, что Карат поднимается со своего места, отправляясь по довольно узкому проходу в хвостовую часть самолета, где, кажется, был туалет.

Мне было плевать, что о нас подумают!

Он остановился, тут же ощутив мое присутствие за спиной, отодвигаясь в галантном жесте:

— Только после вас, леди.

Распахнув дверь и, кажется, едва не выбив ее, я затолкала Карата вперед, вцепившись в его пиджак и протискиваясь следом, закрывая дверь до звонкого щелчка.

— Всё в порядке, детка?

Еще немного, и ему пришлось бы сесть своим упругим задом прямо в раковину, пока я не убирала своих рук от него, не переживая, что вслед за испорченной когда-то рубашкой в клубе сейчас разорву к чертям и пиджак, прорычав в его слишком красивое лицо:

— НИ ЧЕРТА! Они все смотрят на тебя! Не просто смотрят — пялятся! Делают это так, словно трахают тебя глазами!

Карат вскинул брови, выражая явное удивление, в которое можно было бы поверить, если бы не озорной и хитрый блеск этих зеленых глаз:

— Действительно?

— ДА!

— Это обычная реакция людей на любого Бера. Не стоит придавать этому значение, — Карат усмехнулся и отклонился немного назад, прислоняясь спиной к стене.

— Все они хотят тебя!

— И ты хочешь?

— ДА!

Он улыбнулся так широко, что захотелось дать ему хуком справа и слегка испортить эту прекрасную мордашку, которая привлекала слишком много внимания.

Всё кипело во мне настолько сильно и яростно, что я не заметила, как перешла ту границу, которую сама провела для себя, обращаясь к Карату исключительно на «вы».

— Ты издеваешься? Делаешь это специально?

Глупые вопросы! Еще как делал!

Черт! Я завелась настолько, что была готова перегрызть ему глотку!

— Что я могу сделать, чтобы люди не смотрели на меня? — Карат изогнул бровь, глядя хоть и весело, но вызывающе, что стало последней каплей моего и без того пошатнувшегося терпения.

Я снова поцеловала его!

Сама!

Впилась губами, первым делом укусив от всей души, и застонала, оттого что аромат и вкус его крови тут же попал на язык, погружая в желание и страсть на грани безумия.

Я вдохнула в себя судорожный выдох Карата, словно он подозревал и вел к подобному исходу, но всё равно не смог сдержаться, усилием воли заставляя себя не двигаться и не касаться меня, пока я была решительно настроена смести к чертям всю его выдержку.

Я целовала его так, как он научил меня: глубоко, жарко, чувственно, не сдерживая ни одного своего порыва познать его до самого черного предела, как не пытался никто и никогда!

Ласкала языком, побуждая к действию. Растворялась в нем. Притягивала к себе так крепко, как только могла, чтобы сполна ощутить, что, несмотря на его выдержку и подчеркнутое спокойствие, он возбужден. Что он хочет меня. Всё так же сильно, как и раньше. Даже сквозь тысячу вожделеющих его взглядов и сотни женщин, готовых ради него на всё.

Я кусала его.

Оставляла десятки следов, чтобы с любого ракурса каждый мог увидеть, что он не один!

Что он не свободен!

Что он мой!

Дыхание Карата изменилось, став тяжелым и обжигающим, и выдавало его чувства, даже если он по-прежнему не касался меня, словно позволяя целовать себя так великодушно.

— Не это тебе нужно, да? Не нужны нормальные отношения, как у всех? — прорычала я, кусая его снова не то от злости, не то от страсти, которую пробудила сама тем, что делала, нутром чувствуя, что Карат завелся не меньше меня, однако каким-то невероятным усилием воли сдерживался и продолжал просто стоять и не касаться меня. — Для этого ты ходишь в тот клуб? Чтобы унижать? Чтобы чувствовать себя королем положения с бесправными женщинами?

В яблочко!

Его глаза тут же изменились и потемнели.

В этом мизерном помещении совершенно не было свободного пространства, но ловкости и быстроте Карата это совершенно не мешало, когда он крутанул меня почти вокруг, при этом умудрившись не только резко дернуть за галстук, но и обмотать мои руки им, сделав это так, что я не смогла разорвать путы.

Я только дернулась, понимая, что не могу теперь пошевелиться, потому что Карат зажал меня у раковины, наклонив вперед со связанными руками, умудрившись удерживать ладонью не только мои руки, но и хвост, намотав волосы на кулак так, что мне пришлось прогнуться в спине.

Он ничего не говорил, но то, что всполохнулось в нем, ощущалось на уровне инстинктов.

Вот эта тьма, о которой говорил Нефрит.

Черное сердце, в которое хотелось окунуться. Чтобы сгореть в нем.

Рывком он стащил мои спортивные штаны сразу вместе с трусиками, шлепнув так, что я ахнула, стукнувшись лбом о зеркало.

Боль опалила сразу же, но не заставляя сжаться, а, скорее, наоборот. Словно искры обожгли кожу.

Я пыталась сопротивляться и хотя бы пнуть Карата в ответ, но ничего не вышло, а за это я получила еще один шлепок, еще сильнее, отчего кожа тут же загорела и наверняка остался розовый след.

— Разве ты не сказала мне оставить тебя в покое, детка? — голос Карата хоть и был мурчащий и опьяняющий, но отдавал той терпкой страстью и похотью, которую стоило бояться. — Разве не хотела спать спокойно и не вздрагивать от каждого шороха ночью?

И что я могла ответить на это?

Только дернулась, получив очередной шлепок еще сильнее, которого не ожидала, отчего вздрогнула, понимая, что эмоции Карата накаляются. Если он продолжит так делать дальше, была большая вероятность того, что, вернувшись на свое место, я едва ли смогу сесть на зад.

Он не давал мне вырваться, натягивая на кулаке мои волосы каждый раз, как только я пыталась сделать попытку освободиться.

— Нашей крови нужна страсть. Нужна боль. Кровь.

В этот раз он не шлепнул, а погрузил пальцы в меня, заставляя застонать, когда после боли в теле разлилась волна удовольствия, о котором я мечтала и которого ждала так сильно, что сорвалась в ярость.

Все чувства переплетались в какой-то невообразимый комок: удушливый, томный, опьяняющий, где стирались грани боли, переходя в чувственность, о которой я не могла даже подозревать.

— Мы звери, детка. И если не будем трахаться, то будем убивать. Жестоко. Кроваво.

Он сделал первый толчок пальцами, насаживая меня на них и растягивая горячие влажные стеночки лона, порождая в теле трепет и сладостную дрожь.

Упираясь ладонями в стену над раковиной, я подалась назад, навстречу ему, чтобы принять его еще глубже, ощущая, как мое тело сжимается и волны сладости накатывают по нарастающей.

Двигалась в такт с ним, чувствуя, как Карат прижался бедрами к моим ягодицам, приподнимая их и давая ощутить свое возбуждение, которое невозможно было спрятать под одеждой.

Застонав, я прогнулась сильнее, ахнув, когда его пальцы вошли резко и даже болезненно, задвигавшись теперь в одном ритме: сильно, глубоко, не жалея, но причиняя вовсе не боль, а черное желание, что было подобно нефти.

И я тонула в этой черноте.

Глотала ее жадно, не боясь отравиться.

Я хотела ее.

Потому двигалась навстречу и стонала, пока эта гонка не пошла по нарастающей, закручивая в теле пружину, которая поднимала самое настоящее цунами.

Это была воронка, куда я летела, кусая губы и больше не сдерживая стоны, в ожидании, когда захлебнусь этой жаждой и меня накроет волной блаженства, но Карат неожиданно убрал руку, снова шлепнув с силой и всей той страстью, что кипела в нем.

— Сначала реши, что ты хочешь, а потом приходи, — прошептал он хрипло и яростно, сжимая мои волосы с силой и кусая за шею сзади, чтобы затем оттолкнуться от раковины и вернуть мою одежду в прежнее положение.

Это было жестоко!

Внутри меня словно остался огненный шар на грани разрыва! И я ждала, когда он лопнет, подарив мне наконец выстраданное и такое желанное блаженство, но без Карата это было просто невозможно, черт бы его побрал!

Меня трясло и ломало от желания, как наркомана, который не получил желанной дозы!

Я даже не сразу поняла, что в дверь туалета деликатно и крайне тихо постучались и с другой стороны раздался приглушенный голос Сапфира, который кашлянул так, чтобы было слышно нам, но не было слышно людям на борту:

— Эй, ребята! Пора заканчивать! Скоро образуется очередь из желающих попасть к вам.

Карат хмыкнул и поправил свою одежду, уже не пытаясь завязать растянутый и смятый галстук, только стер кровь с губ, подавшись ко мне и скользнув между губ окровавленными пальцами, давая мне слизать ее.

Он опьянял собой. Дурманил голову. Вводил почти в транс, когда я понимала, что становлюсь похожей на тех. Других. Одержимых им.

На его шее остались засосы и следы от моих укусов, но он не пытался поднять ворот рубашки или хотя бы застегнуть ее. Хотя бы потому, что я умудрилась вырвать верхние пуговицы.

Карат уже сделал шаг от меня, положив ладонь на ручку, когда я дернула его на себя, прошипев, словно пыталась оправдаться:

— Как я могу довериться, если ничего не знаю о тебе!

Он не остановился, открывая дверь, и, оглянувшись, чтобы подмигнуть мне, промурчал:

— Так спрашивай. Обещаю, что не буду кусаться.

Карат вышел всё такой же величественный и чертовски сексуальный, а я не сразу смогла сделать это вслед за ним.

Смотрела на свое отражение в зеркале, видела глаза с расширенными зрачками, ощущала его кровь на своем языке… и осознавала, что пропала.

Я запуталась в себе и утонула в нем.

Спустя какое-то время я вышла из туалета гордая и дерзкая, глядя в глаза каждому, кто осмеливался поднять взгляд на меня, показывая всем своим видом, что мне плевать, кто и что думал, кто и что слышал.

Он был мой!

И пусть всё прочее сгорит в огне!