9 глава

И всё-таки взрывные эмоции и этот день порядком измотали меня.

Я уснула в самолете, вздрагивая всем телом, когда откуда-то сверху раздался незнакомый голос, который говорил о том, что мы заходим на посадку и поэтому просят пристегнуть ремни безопасности.

— Уже почти на месте, — отчего-то шепотом отозвалась Мишка, которая проснулась, но, несмотря на крепкий сон, выглядела еще более бледной и подавленной, чем этим утром.

Ее сердце билось затравленно и скованно, а белые пальцы дрожали, когда девушка пристегнула ремень хоть и явно привычным движением, но очень нервно.

— Всё будет хорошо, слышишь? — я осторожно сжала в ладони ее пальчики. — Если ты не веришь Карату, то Марс будет рядом и не позволит сделать твоей бабушке что-то плохое. Как и Сапфир.

— Я не думаю, что бабушке причинят вред, — еще тише отозвалась Мишка, и ее сердце зашлось от паники. — …Я боюсь, что я кровная дочь истинного злодея, который причинил вам столько вреда.

— У нас есть наш отец, — улыбнулась я как можно более бодро, — шумный, вечно голодный и любящий так искренне. А про остальное не думай, ладно?

Мишка попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

Она была просто уничтожена этими событиями.

— Ты — моя сестра, Мишка. Часть нашей медвежьей семьи. И не важно, чья кровь течет в тебе и кто является твоим биологическим отцом. Ничего не изменит то, что мы любим тебя.

— Спасибо, Звезда.

Ее губы задрожали, и я сжала ее пальцы сильнее, словно хотела поделиться своей силой и уверенностью в том, что всё пройдет хорошо.

Как только самолет сел и было позволено идти на выход, Сапфир тут же оказался рядом со своей женой, подхватывая ее на руки, и, не обращая внимания, как люди смотрели с завистью, неприязнью или недоумением, просто пошел вперед по трапу.

Карат чуть улыбнулся, без лишних разговоров и просьб сгребая их дорожные сумки, подмигивая мне и пропуская вперед.

Марс летел другим классом, сделав это специально, чтобы мы не были все вместе в одном помещении на тот случай, если бы за нами была слежка, и теперь ждал всех у трапа.

Он даже бровью не повел на то, что шея Карата была изрядно искусана, а спустя несколько часов после моего вероломного сексуального нападения укусы выглядели еще ярче, потому что местами кровь запеклась, а мелкие ранки воспалились.

Его самообладанию и невозмутимости можно было ставить памятник, потому что если Мишка и Сапфир хоть как-то были в курсе происходящего в силу того, что видели дома, то он оставался в святом неведении.

Если только ничего не успел понять еще в клубе…

И глядя в его серьезные светлые глаза, я в сотый раз думала о том, что Марс был идеальным солдатом. Идеальным лидером, который поведет войска в бой и пойдет первым, в отличие от серого кардинала Карата, который скорее устроит революцию в окопах, подрывая устои врага.

Теперь и я была собрана до предела, не отвлекаясь больше ни на что.

И ни на кого!

— Едем в отель? — Сапфир так и нес Мишку на руках, не торопясь вспоминать о сумках.

— Нет, сразу в нужное место, — отозвался Марс, сосредоточенный и собранный. — Возьмем разные машины в прокате и распределимся. Держите новые телефоны. Следуйте по пути, который я оставил в навигаторе. Не отклоняйтесь от точек, отмеченных на карте следования, и держите всегда в курсе, если заметите что-то странное. Пусть даже пустяк — по вашему мнению. Важна командная работа. Никаких отступлений и самодеятельности.

Не зря в этот момент Марс кинул хмурый взгляд на Карата, словно просканировав его на предмет возможной диверсии.

— Как скажешь, кэп, — отозвался Карат на удивление серьезно.

Никто с ним не спорил, не пытался оспорить его методы.

Все просто понимали, что Марс не зря был капитаном Черного легиона и едва ли лучше его кто-то мог знать о тактике и передвижениях тех, кто мог быть для нас опасен.

— Думаешь, нас будут ждать? — нахмурился Сапфир, когда машины были взяты стараниями Мишки, чей французский был таким милым и забавным, но таким непонятным для всех нас.

— Не думаю. Но лучше всегда быть наготове.

Машины было три. Все джипы.

Один заняли Мишка и Сапа, второй — Марс.

И тогда я поняла, что еду с Каратом.

Наедине.

Я забралась первой на переднее сиденье и пристегнулась, пристально наблюдая, как мужчины включали телефоны и о чем-то тихо переговаривались, в конце концов закивав друг другу и занимая каждый свою машину.

Карат закинул сумки на заднее сиденье, куда отправился и слегка рваный пиджак, и когда он занял место на водительском месте, признаюсь, что дыхание пришлось сдерживать, чтобы дышать ровно, потому что в узкой облегающей рубашке и брюках он выглядел соблазнительнее дьявола-искусителя.

И то, насколько привычным движением он занял место и затем повел машину, заставило меня нахмуриться.

Для того, кто был истинным Кадьяком, в Карате было слишком много человеческого.

Он был слишком спокоен и уверен. А это вызывало тьму вопросов.

Попробуйте посадить за руль Малика или хотя бы Севера — да они не то что повести машину, даже завести ее не смогут!

Когда мы выехали на трассу и тут же попали в целый поток других машин, молчание стало напряженным и кусающим.

— Спроси уже, детка. Не стоит так мучить себя.

Медвежьи боги! Я когда-нибудь смогу привыкнуть к этому голосу и не покрываться мурашками в желании сжать колени и тихо застонать каждый раз, когда слышу его?

Только бы он не понял, как стал действовать на меня!

— Вы умеете водить машину? — буркнула я, злясь сама на себя за эту реакцию, замечая, как ресницы Карата дрогнули и кончик чувственных губ чуть приподнялся в легкой усмешке, заставляя меня покраснеть.

Понял! Черт бы его побрал!

— Как видишь.

— Не думаю, что это так просто, как кажется на первый взгляд. Все эти знаки, правила. И у вас есть документы, как у всех людей.

Я видела, как все мужчины предоставляли какие-то пластиковые карты с фотографиями и множеством каких-то надписей, когда Мишка договаривалась насчет аренды машин.

Ладно. Даже если предположить, что документы сделал Нефрит, что было довольно просто для него с учетом связей в мире людей, то вопросы в отношении опыта оставались.

— Мы снова на «вы»? — вскинул брови мужчина. А я покраснела как рак, тут же вспомнив собственное поведение в туалете самолета.

— Не нужно стыдиться своих желаний, детка. Ты можешь спрашивать всё, что тебя волнует. Я жил довольно долго среди людей сразу после войны.

Кажется, Карат решил остаться верным своим словам о том, что я могу спрашивать его и узнать ближе.

— Но ведь вы ненавидите людей…

— По большей части. Однако я пытался понять их. Узнать. Найти то, что видел мой брат, позволяя нашему роду отойти от вековых правил, очерняя нашу кровь, данную Праотцом.

Я замерла, понимая, что в этот момент Карат говорит так откровенно, как еще никогда. Со мной.

Без своего лукавства, без усмешки, без попытки перевести всё в шутку и забыть как можно скорее.

И это было настолько непривычно и удивительно, что сердце дрогнуло внутри, когда я отчего-то прошептала:

— И вы нашли?

— Нет. Но я научился жить среди них, даже если никогда не стремился стать как они. Сразу после войны мир был далек от идеала. Процветало мародерство. Люди не жалели друг друга — они воровали, убивали, грабили, насиловали, пользуясь тем, что привычный мир развалился на части, и нужно было время, чтобы все институты власти заработали в полную меру. Солдаты, возвращаясь домой, по большей части становились добровольческими отрядами вновь создаваемой полиции. А я смотрел на всё это и искренне недоумевал, что Алмаз увидел в людях хорошего, чтобы доверять им.

Карат замолчал, чуть поджав губы, словно произнесенное имя его брата и отца Севера ужалило его, причинив боль.

Казалось, что такой, как Карат, не может испытывать боль. И сожаление. И привязанность.

Что он живое воплощение Бога Войны.

Жестокий, прекрасный, сильный.

Рожденный убивать и сеять раздор.

Но, глядя на него сейчас, я думала о том, что его черное сердце способно болеть.

— Мы так и не смогли найти единое решение по этому вопросу. И всё… усугубилось, — тихо продолжил мужчина, явно стараясь выглядеть при этом так, словно ничего страшного или болезненного для себя он и не говорил, но я ощущала всем существом, как ему тяжело это дается.

И потому это было еще более ценным и неожиданным для меня.

— …Я думаю, что Алмаз понял бы вас, если бы пережил всё то, что пришлось пережить вам в лаборатории, — проговорила я настолько тихо, чтобы не услышал даже он.

Карат услышал и быстро посмотрел на меня, словно был искренне удивлен моим словам, но промолчал, а я вдруг стала вспоминать всё то, что когда-либо только могла услышать о нем, теряясь всё сильнее, ведь в его власти было стать самому Королем Кадьяков.

И нужно признаться, что в этой роли я видела его очень ясно и четко, потому что он был тем, кого все боялись и уважали.

— Как долго вы жили среди людей?

— Пару лет. Этого было достаточно, чтобы понять, что они никогда не смогут стать нашими союзниками, — отозвался Карат, снова обратив свой взор на дорогу с активным движением, но выглядя при этом очень расслабленным и спокойным.

Он управлял машиной одной рукой, делая это грациозно и уверенно, свесив вторую руку через открытое окно и играя кончиками пальцев по черному боку машины.

— А потом вы вернулись домой?

— Да. Пытался уговорить брата последовать за мной, чтобы он увидел собственными глазами, что ошибается в людях, но всё пошло не так, как я планировал…

Эти слова были сказаны приглушенно и с каким-то внутренним надрывом.

Я интуитивно понимала, что дальше должен был последовать рассказ о смерти Алмаза. И не хотела слышать об этом. Не потому, что было мерзко или противно. Я не хотела, чтобы Карат снова переживал эту боль…

Вместо этого я выдохнула, чуть выгибая брови:

— Вы действительно готовы рассказать мне всё, что я только ни спрошу?

— Действительно, — он кивнул с кривой улыбкой, словно сам был в легком шоке от этого.

— Почему мне?

— Разве ты не хочешь узнать меня лучше и покончить со своим внутренним дискомфортом в ожидании от меня чего-то плохого?

— Разве этого не хотели другие? — я старалась сказать это язвительно, но, к сожалению, вышло с обидой и злостью.

Стоило только подумать о том, что Карат мог быть с кем-то еще, как хотелось спалить весь мир к чертям!

— Меня не волнует, что хотят другие.

— А я волную?..

— Да.

Я и не знала, что от такого простого, но искреннего ответа сердце сможет заколотиться, разгоняясь с шестидесяти до трехсот ударов в минуту за долю секунды!

Карат смотрел прямо на меня, чуть улыбаясь и не пытаясь хитрить, задевать или язвить.

То, как он смотрел, смущало и пленяло еще сильнее.

Добро, проникновенно, тепло — так, как он не смотрел никогда и ни на кого, не считая, пожалуй, только крошку Гранита.

А я краснела и плавилась от этого взгляда, пробормотав нелепо и сбивчиво:

— Почему я?..

Он улыбнулся шире и был вынужден отвести свои невероятные глаза, чтобы не въехать ни в кого:

— Сможешь объяснить, по какой причине Север выбрал Мию, а Лютый — Злату? Почему мужчины выбирают своих женщин?

Я только молча покачала головой, прикусывая нижнюю губу, чтобы не начать улыбаться широко и так по-глупому, потому что его слова звучали словно признание.

— Никто не сможет, детка.

Не знаю, куда бы в итоге зашел наш разговор, если бы не прозвучал сигнал телефона и Карат не ткнул на громкую связь, когда тут же раздался голос Марса:

— Как обстановка?

— Две машины следуют за нами, — отозвался Карат так, словно говорил, что в Париже хорошая погода, пока я выпучила глаза, тут же завертевшись, чтобы самой увидеть, кто, а главное — где следует за нами, вздрогнув, когда он поймал меня за руку, притягивая к себе и целуя в ладонь.

Это было настолько неожиданно, особенно в данной ситуации, что я ахнула, уставившись на него большими глазами.

Несмотря на давящий ремень безопасности, я сдвинулась к нему, замерев и притихнув, потому что Карат не отпускал моей руки, чтобы аккуратно положить мою ладонь на свою ногу, и этот жест показался настолько интимным и чувственным, что я просто не знала, что сказать и как вести себя дальше.

Так и сидела, ощущая жар его кожи и аромат его тела, прилежно не убирая руку.

— Поиграть и оторваться от них?

— Нет. Следуй по заданному пути. Мы будем готовы.

— Хорошо, кэп.

— Следи за дорогой, не позволяй загнать тебя в угол.

— Не позволю, — хмыкнул Карат положив свою ладонь на мою и чуть сжимая пальцами.

— За нами следят? — тихо выдохнула я, понимая, что в таком положении уже не смогу обернуться, чтобы посмотреть в заднее стекло.

— Да.

— Это люди из лабораторий?

— Возможно.

Я смотрела вперед, ощущая, как адреналин взрывается в крови ярко и сочно в преддверии битвы.

— Разве возможно чувствовать себя настолько спокойно в мире людей, проведя с ними всего пару лет?

— Нельзя, — усмехнулся Карат, не повышая скорости и продолжая быть совершенно спокойным и расслабленным. — Я вернулся в мир людей в середине шестидесятых, когда о войне стали забывать и люди стали более раскованными. Затем в восьмидесятые и в двухтысячный год.

— При всей вашей ненависти к людям они манили вас.

— Среди них жил мой сын.

— Так вы всё это время знали, что он жив? — ахнула я.

— Да. И был поблизости.

Я только могла хлопать удивленно глазами, чувствуя кожей, что между нами начинает происходить то, что я не могла объяснить словами, но ощущала всей душой.

Преграды и стены рушились.

Но страшно было подумать о том, что будет, когда я перестану его бояться и ждать подвоха.

Сейчас было легко и волнительно, потому что рядом не было семьи. Но что станет, когда мы вернемся и придется смотреть в глаза отцу?..

Скоро дорога сменилась и стала более пустынной.

Вернее, кажется, мы выехали куда-то за город, где было прелестно и зелено.

Я бы наслаждалась видами и присутствием рядом Карата, если бы не мысль о том, что на нас охотятся.

— Мы уже близко?

— Да, детка.

Всю дорогу Карат не отпускал моей руки, чуть поглаживая ее и не позволяя убрать со своей ноги.

— Я боюсь, что бабушка Микаэллы пострадает… — не знаю, как я смогла сказать это, не привыкшая делиться начистоту тем, что думала и чувствовала. Особенно с Каратом. — Мишка очень привязана к ней и не переживет, если что-то пойдет не так.

— Мы сможем защитить и Мишку, и ее бабушку, не переживай. То, что эти люди следуют за нами, — хороший знак. Это значит, что мы идем по верному пути и цель близко. Любой хищник начинает рычать и обороняться, когда его загоняют в угол.

Карат был доволен.

Я знала, что его кровь закипала дочерна в ожидании взрыва и грядущей стычки.

Война была его обычным и самым желанным из состояний. Он жаждал ее, потому что знал, что выйдет победителем, что бы ни случилось. И эта его черная опасная страсть и кровожадность завораживали не меньше, чем желанный секс с ним!

Нас окружал густой зеленый лес, так похожий на тот, где я впервые оказалась одна, встретив Мишку и ее загадочного спутника нашей крови.

Казалось, что жизнь сделала виток по спирали, снова оказавшись в точке, где мы были в том же составе, как и в прошлый раз, готовые идти против людей и лабораторий за их плечами до последнего.

И, глядя на Карата и его горящие в предвкушении глаза, я верила в то, что и в этот раз победа будет за нами…

Всё началось слишком неожиданно, как бы я ни готовилась!

За долю секунды на пустынной дороге вдруг показалась машина, окрашенная в защитный цвет, какая обычно бывает у военных.

Сначала одна.

Затем вторая, третья и четвертая!

Они окружили нас со всех сторон, пытаясь отрезать все пути.

— Оставайся в машине, — кинул Карат, выглядя скорее возбужденным и взбудораженным, чем сосредоточенным, лишь сейчас отпуская мою руку, когда я тут же отстегнула ремень безопасности, положив ладонь на ручку двери вслед за ним, рыкнув:

— Еще чего!

Он оглянулся, окинув меня восторженным и томным взглядом, не пытаясь остановить и убедить остаться, только чуть выгнул бровь:

— Не позволяй им подстрелить тебя дротиками. Там снотворное. А может быть, та же хрень, что подкосила Сапфира.

— Поняла.

Тут же раздался звонок телефона, куда Карат ткнул, уже вылезая из машины, чтобы сказать по громкой связи только одно:

— Началось.

Кажется, Марс выругался.

Я не успела услышать точно, выскакивая из машины вслед за Каратом и застывая на долю секунды, чтобы собраться и вдохнуть полной грудью вибрирующий нервами воздух, который накалялся и начинал дрожать от вибраций, исходивших от людей.

Они знали нас. И они боялись. По-настоящему.

Даже если не позволили бы себе отступить ни на шаг назад, исполняя приказ.

И этот аромат паники и страха опьянял, превращая в истинного зверя, который уловил первую кровь и теперь ни за что не упустит своей добычи.

Моя медвежья кровь полыхала и требовала крови!

Карат не стал дожидаться первого шага от затравленных людей в машинах.

Ни первого выстрела, ни возможной попытки поговорить и понять, что они хотят.

Он просто ринулся в бой, стоило только его ступням оказаться на лесной дороге.

И он был чертовски хорош!

Он словно был рожден для бесконечных войн!

Каждое его движение, каждый поворот сильного мощного тела неминуемо заканчивался чьей-то гибелью. Каждый шаг вел его к кровавой страшной победе, где Карат не знал ни страха, ни сомнений, ни жалости к своему врагу.

Можно было бесконечно смотреть на то, как он разрывает людей и переворачивает машины, откуда никто не успевал выбраться в целости, но я хотела стать частью этого кровавого пиршества не меньше, тут же бросившись вперед на ошалелых мужчин, которые такого подвоха с моей стороны явно не ожидали, а потому были не готовы.

Они считали, что я была всего лишь подружкой зверя?

Они ошиблись и поплатились за это.

Я еще не умела убивать настолько искусно и красиво, как это делал Карат, но погрузилась в пучину собственной огненной крови с головой — ломала руки до того, как они успевали прикоснуться ко мне или выпустить те самые дротики.

Душила хвостом и выкручивала шею с хрустом, оставляя за собой только трупы с распахнутыми глазами.

Отталкивала людей ногами с такой силой, что их позвоночники ломались о деревья, куда они прилетали один за другим.

Вгрызалась в шеи, вырывая клочки кожи и буквально пьянея от аромата крови, который разливался по поляне, словно река.

В какой-то момент мне показалась, что я просто обезумела настолько, что перестала понимать, где я и что происходит. Всё, что я хотела, это еще больше крови! Еще больше чьей-то боли, которая опьяняла и сводила с ума, выпуская из моей души то, что я не ожидала увидеть!

Моего зверя!

Словно все рецепторы во мне ожили и заработали с такой чистотой, что мир открылся новыми ароматами и ощущениями, раздвигая свои границы в буквальном смысле.

Я не замечала за собой, как рычала и кидалась на мужчин, которые теперь осознали, что я была таким же зверем, как и большой мужчина с полыхающими зелеными глазами.

— Девчонка моя! — рычание рядом обдало меня жаром и возбуждением, в которое я просто нырнула с головой, не задумываясь, что делаю и как это могло выглядеть, когда Карат оказался рядом, целуя меня так жадно и горячо, словно вокруг нас не было этого кровавого ада.

Я отозвалась на этот безумный поцелуй со всей бурей эмоций, что кипели во мне, словно лава в вулкане, который спал так долго и вот взорвался, грозясь похоронить всё под пеплом, кидаясь на Карата и буквально запрыгивая на него, чтобы обвить руками и ногами, слизывая кровь с его губ и отдаваясь во власть горячего языка.

И было уже не важно, что он держал меня под ягодицы одной рукой, потому что второй отбрасывал людей, продолжая кровавое побоище и не позволяя никому помешать нам.

Не знаю, что бы случилось потом.

Уверена, что мы не остановились бы на этом и скоро принялись бы сдирать друг с друга одежду, если бы я не почувствовала, что Мишка где-то рядом. И она испугана.

Из этого плена ярости, страсти и жажды крови невозможно было выбраться так скоро, но я усилием воли оттолкнула Карата, чьи глаза сверкали так, как никогда, и были словно пьяными, чтобы глотнуть воздуха и понять, где моя сестра.

Сделала я это вовремя, потому что спустя секунду на поляну буквально влетел Марс, рыкнув:

— Не задерживайтесь здесь! Там еще люди!

Я кинулась вперед, отдаваясь во власть собственных инстинктов, чтобы уловить всеми возбужденными рецепторами, где именно была моя человеческая сестра, спиной чувствуя, что Марс рядом, а Карат добивает последних из выживших, чтобы последовать за нами.

Возможно, я была слишком сосредоточена на том, что Мишка была напугана, в желании скорее оказаться рядом и защитить, упустив из виду всё остальное и не успев отскочить, когда раздался разъедающий мозг свист тормозов, а затем оглушительный грохот и скрип покореженного металла.

Я успела только оглянуться и припасть к земле, когда надо мной с ускорением в буквальном смысле пролетела машина, полная вооруженных людей, которая раздавила бы меня в лепешку, если бы ее не толкнул с дороги Сапфир, а я в который раз поразилась его силе и скорости.

— Осторожнее на поворотах! — рыкнул он, но не озлобленно, а возбужденно кидаясь назад, чтобы за доли секунды поставить рядом со мной бледную и дрожащую Мишку, на чьей одежде была кровь, но, к счастью, не нее.

Я даже не думала в тот момент, насколько страшно выгляжу сама, потому что кровь хлюпала в моих кроссовках, словно я бежала под дождем по лужам, и стекала по моему лицу, впитываясь в одежду.

Теперь я отчетливо понимала все те слова, которые часто слышала о жажде крови, боли и секса для рода Кадьяков.

Я окунулась в это сама, осознавая, что грань между болью и кровью, кровью и сексом настолько тонкая, что увидеть ее порой просто невозможно.

— Ты в порядке? — кинулась я к Мишке, порывисто обнимая ее, но не успев получить ответ, когда из кустов показались люди в черной форме и с масками, закрывающими лицо.

— Черный легион! — зарычал Сапфир, припав к земле и оскалившись, когда Карат, что тут же оказался рядом, бросил пронзительный и быстрый взгляд на хмурого Марса:

— Они твои?

— Были бы мои, не нападали бы!

Плохи дела!

В руках этих людей не было огнестрельного оружия, зато были те самые пресловутые дротики и какие-то револьверы с капсулами вместо обычных патронов.

— Звезда! Забирай Мишку и уходите отсюда! — рявкнул Сапфир, разрывая на себе остатки рубашки, тут же кидаясь в бой, уже, видимо, не боясь того, что ему смогут навредить эти лабораторные штуки.

Я только и успела схватить побледневшую и вскрикнувшую девушку, как в нас полетел буквально целый рой дротиков.

— Пригнись! — рев Карата был настолько надрывный и оглушительный, что я дернула Мишку вниз по инерции, закрывая собой и прижимая к земле как раз в тот момент, когда над нами пролетели остатки машины, закрывая словно щитом.

Страха не было.

Я просто не успевала понимать, что происходит, ощутив, как меня ужалило в бедро, словно укусила пчела, и вздрагивая от того, что услышала крик.

Крик Карата.

А затем жуткий звук, словно что-то разорвалось.

Натужно, истерично, с хрустом.

Разошлось по швам, падая лоскутами на землю.

Это была явно дорогая одежда Карата, от которой осталось только рваное тряпье, оттого что он обратился в медведя, сделав это настолько быстро и мощно, что, кажется, был впечатлен даже видавший виды в войнах Марс.

И я затаила дыхание, глядя на его звериную сущность — абсолютно черного мощного зверя с широкими тяжелыми лапами, которые рвали сталь, плоть, дерево и всё, что только попадалось на его пути, в мелкие лоскутки.

Он был прекрасен даже в этом своем обличии.

Мощь и сила струились от него, разнося по телу миллионы мурашек.

Было достаточно одного удара, чтобы от людей оставались одни кровавые лепешки, словно их тела взрывались под натиском силы и скорости.

— Все за ним! — словно очнулся Марс, махая рукой вперед. Туда, куда просто напролом шел Карат, сметая с лица земли всё живое и неживое, ничего не боясь и, кажется, утонув в кровавой жажде настолько, что потерял связь с действительностью.

— Идти можешь? — рядом с нами оказался Сапфир, осторожно поднимая меня и Мишку с земли, присаживаясь на корточки, чтобы быстро и цепко осмотреть мою рану, которую я уже и не чувствовала даже. — Голова не кружится? Нет никаких странных ощущений?

Я удивленно приподняла брови, лишь в этот момент увидев, что из ноги торчал тонкий дротик, который вошел иголкой в мою кожу до самого основания.

Подстрелили всё-таки…

Но теперь я, кажется, поняла, по какой причине Карат так неожиданно сорвался в медведя. И это было просто невероятно — не просто знать, а видеть, что кому-то ты небезразлична!

И что я должна была чувствовать сейчас от этой штуки?

В медведя я ведь так и не обращалась с рождения.

— Нет, всё в порядке. Идемте уже!

Сапфир аккуратно достал дротик, протягивая его мне со словами, предварительно отломив иглу:

— Не потеряй! Когда вернемся, нужно будет показать Алексу и Гранту!

Я быстро кивнула, запихивая остатки в карман штанов, который закрывался на молнию, и подскакивая, чтобы продолжить движение только вперед.

Дорога была в буквальном смысле расчищена стараниями Карата и Марса.

Усыпана останками людей и покореженной техники, но теперь относительно тихая и безопасная.

— Скажи мне, если что-то изменится, — Сапфир поднял на руки Мишку, кивая мне следовать за ними, и мы побежали вперед по тропинке, которая была когда-то узкой и едва заметной, а теперь выглядела настоящей беротрассой со всеми вытекающими последствиями в виде разбросанных частей тел и смятым железом.

— Мишка, не смотри, — прошептал Сапфир, обнимая девушку крепче и пряча ее бледное лицо на своем окровавленном плече, пока я пыталась сбросить с себя то, что познала впервые, — кровавую страсть истинных Кадьяков, осознавая, что сделать это не так-то просто.

Меня в буквальном смысле колбасило.

Хотелось кинуться вперед и принять активное участие в том, что творил Карат.

Хотелось, чтобы кровь лилась рекой, чтобы можно было окунуться в нее, словно в озеро. Глотать ее, кусать, рычать, получать всё, что я только хочу!

— …Ведь я была здесь сотни раз! Тысячи! Жила у бабули месяцами летом и не могла себе представить всё вот это! — голос Мишки дрожал и срывался, когда она прошептала это в кожу Сапфира, обхватывая его руками так сильно, как только могла, словно ее голова кружилась.

Сколько раз еще ей предстояло вот так умирать от того, что мир рушился каждый божий день?

— Бабуля испугается! — Мишка всхлипнула, а я скрипнула зубами в желании растерзать всех, кто причинил ей столько боли незаслуженно, обращая внимание на то, как нахмурился Сапфир, чуть поджав губы, словно сомневался в этих словах своей жены. Очень сомневался.

Я пыталась сосредоточиться и прикинуть, о чем мог подумать Сапфир, в этот момент понимая, что, кажется, всё было далеко не так просто, как могло показаться сразу. И пускай мое необъяснимое кровавое возбуждение никак не отпускало, явно не помогая мыслить быстро и логически, было очевидно, что к нашему появлению были готовы.

— Твою мать!

Я остановилась вслед за Сапфиром, прекращая бег, когда услышала его рычание и встала рядом с удивленной Мишкой, которую он стремительно поставил на землю, весь напрягаясь и застывая.

— Что не так?

— Нам подобные!

Я быстро заморгала, прокручивая его слова снова и снова.

Десятки, сотни раз, даже если на это потребовалось всего пару секунд!

Те, кто был пойман в лаборатории когда-то! Нашей звериной крови!

— Они за нас?.. — выдохнула хрипло я, понимая ответ заранее, еще до того, как Сапфир озвучил его словами, по тому, как он вскинул брови, глядя так, словно пытался сказать: «Ты издеваешься или действительно настолько наивная?»

— Едва ли.

Я слышала рев Карата в облике медведя, по нему понимая, что ровно с этой минуты всё пошло наперекосяк. И если раньше нам не нужно было численное превосходство, чтобы победить, то теперь мы были в меньшинстве… Большие плюсы были лишь в том, что с нами был Палач, Бер королевской крови, и Сапфир, чья сила поражала, даже несмотря на то что он не мог обратиться в медведя.

— Оставайся здесь с Мишкой. Не лезь в драку!

— Всё плохо, да?

— Ничего не спрашивай, сестра. Просто делай, как я говорю.

Сапфир быстро коснулся ладонью, от которой пахло кровью людей, моей щеки, на что я быстро кивнула, отступая назад на шаг, чтобы он поцеловал Мишку и скрылся в густой сочной растительности, где началась самая настоящая война.

— Всё будет хорошо, — прошептала я Мишке, порывисто обнимая ее. — Наши мужчины самые сильные в мире. Они справятся.

Мишку била мелкая дрожь, и я чертовски понимала ее.

Знать, что они в самой гуще бойни, было сродни маленькой смерти. С каждым ударом сердца.

— Сколько их там? Врагов… — прошептала Мишка, прижимаясь ко мне и обнимая в ответ.

— Я не чувствую их…

Я прикрыла глаза на миг, прислушиваясь к собственным ощущениям, чтобы понять, кто идет против нас. По рычанию. По тому, как бились Марс и Карат. По звукам вокруг. И понимала только одно: их много. В разы больше, чем нас.

А потом услышала то, что заставило меня закрыть Мишку собой, поворачиваясь резко и порывисто.

— Вольно, — услышала я знакомый голос, округлив ошеломленно глаза, потому что прямо перед нами стоял Уран. Собственной персоной.

В одежде того самого Черного легиона и с черной маской в крепкой руке.

— Ты как здесь?..

— Сказал же сразу, что без меня не справитесь, — сухо отозвался Палач, чьи боевые навыки были просто фантастическими. И с его появлением сердце дрогнуло. Радостно. Даже если я пока не представляла, как именно он смог оказаться здесь в этот момент. Впрочем, это было и не важно. Главное, что он был здесь!

С необъяснимым трепетом я смотрела на то, как самый странный, но самый сильный из Палачей натянул на себя привычным движением маску, закрывающую половину лица, без лишних разговоров двинувшись вперед.

— Марс будет в шоке, — нервно, но уже гораздо спокойнее хихикнула Мишка, на что я смогла лишь криво улыбнуться, всеми фибрами души желая оказаться в этот момент поблизости, чтобы не только увидеть реакцию наших мужчин на появление Рана, но и помочь им в меру своих сил.

С появлением Рана на той стороне поляны стало сначала еще громче.

А потом вдруг всё затихло.

И от этого стало жутко до скрежета в зубах.

Вера в то, что наши мужчины были сильнее всех лабораторий вместе взятых, ни на секунду не покидала сердце… Но я знала и то, что все эти лабораторные крысы никогда не будут действовать открыто и честно по той же простой причине, что знали силу истинных Берсерков.

— Идем, — тихо кинула я Мишке, взяв ее за холодную руку и зашагав вперед, напряженная до такой степени, что казалось, будто любой шорох и даже мимолетное движение улавливали даже кончики моих волос.

Если с ними что-то случилось, то я не имела права подвести Сапфира и подвергнуть Мишку опасности. Но для начала следовало понять: нужно ли бежать прямо сейчас, спасая ее?

Мы продвигались вперед осторожно и максимально тихо в силу своих возможностей, не обращая внимания на кровавое месиво, что царило вокруг, останавливаясь в паре метров от эпицентра событий и облегченно выдыхая, потому что все наши Беры были живы.

Взяв в круг тех Беров, что были частью Черного легиона, они не позволяли им прорваться.

Но и не убивали.

Первым делом я окинула всех цепким взглядом на предмет ранений, непозволительно долго задержавшись на Карате, потому что сейчас он был в своем человеческом облике.

Совершенно обнаженный.

Смертельных или особо страшных ран не было. Только много крови. ОЧЕНЬ много крови.

Сапфир махнул нам рукой оставаться на месте, и я встала так, чтобы закрыть собой Мишку, даже если была уверена, что никто не сможет прорваться к нам через плотное кольцо наших отважных и сильных мужчин.

Те, что были внутри, тоже были Берами.

Да, определенно. Для людей они были слишком крупными.

Хотя, судя по тому, что они уступали в росте и мощи Сапфиру и Карату, не были чистокровными.

Я помнила, как Сапфир рассказывал о том, что Кадьяки в лабораториях были на вес золота и, вероятно, потому его особо не мучили, как его собратьев из других родов, поэтому здесь были, скорее всего, представители рода Гризли и Бурых.

— Остановитесь и подумайте о себе! — услышала я твердый голос Марса, обращенный к тем, кто был частью Черного легиона, обратив внимание, как Карат в этот момент чуть поморщился, словно был не согласен с тем, что услышал.

И эту его эмоцию я поняла, лишь когда кто-то из окруженных Беров рыкнул:

— Уже нет смысла думать! Мы всё равно умрем! И не важно, от ваших рук или наших хозяев!

— Вы можете быть свободными, как мы! — не собирался сдаваться Марс, свято веривший в то, что он сможет спасти как можно больше нам подобных. Вот только, кажется, зря. И именно это сомнение я видела в темных глазах Карата, нутром доверяя ему, потому что он еще никогда не ошибался.

— Не сейчас. Бейтесь или умрите!

— Мы сможем защитить вас! — зарычал Марс, делая шаг вперед, словно собирался скрутить этих Беров и просто унести за собой, но останавливаясь, когда один из них рывком снял с себя маску, крикнув:

— Мы обречены на смерть!

— Всё это ложь! Все роды объединились, чтобы противостоять нашему общему врагу! Отныне мы — сила и… — Марс запнулся, неожиданно завершив свою пламенную речь, когда в лесу раздался странный сигнал.

Едва заметный, еле слышимый.

Он повторился с равным интервалом, когда Карат неожиданно закричал:

— Закрой уши Урану!

От этого крика я схватила Мишку, ощущая, как Сапфир тут же оказался рядом, закрывая нас обеих собой, а Марс повалил своего брата к земле, придавливая его изо всех сил и зажимая ладонями его уши.

Я понятия не имела, что это такое и как этот тонкий непонятный звук может навредить, пока с ужасом не увидела, как те Беры, что еще недавно были в кольце, вдруг застыли все разом и вытянулись, словно по струнке, с совершенно пустыми глазами, напоминая в этот момент не иначе как зомби.

В какой-то момент я подумала, что это был призыв к действию, чтобы покончить с нами.

Или с собой, если учесть, что Ран и Марс не собирались сдаваться.

Думаю, так решили все мужчины, снова вставая в боевые стойки и готовые теперь уже не просто отразить удар, а завершить начатое полной, хоть и жестокой победой над врагом, вот только всё пошло не по плану.

Сначала показалось, словно эти Беры из Черного легиона задрожали, стоя при этом на местах, словно их парализовало. Но дальше — больше!

Не прошло и пары секунд, как эта дрожь стала бить до такой степени, что мужчины падали на землю, сотрясаясь в конвульсиях, словно от приступа эпилепсии.

Было страшно смотреть, как из их ртов пошла пена, а глаза закатывались.

Как они прокусывали собственные языки, пытаясь что-то говорить, но выходило лишь одно несвязное мычание. Их тела словно перестали слушаться их, выгибаясь и выворачиваясь под жуткими углами, скручивая мышцы и ломая кости изнутри.

Всё закончилось еще до того, как мы успели опомниться…

Беры были мертвы.

— Вы как? — хрипло выдохнул Сапфир над нами, не разжимая своих рук, и мы с Мишкой быстро закивали в ответ, пока я вытягивала голову, пытаясь увидеть Марса и Рана, что продолжали лежать на земле, боясь их увидеть и понять, что случилось что-то страшное.

Но Марс крепко обхватывал голову брата ладонями, накрыв его собой, словно живым щитом.

Их губы шевелились в унисон.

Братья что-то пели.

Какую-то одну мелодию, которая не позволяла пробраться в разум Урана и уберегла нас от страшной трагедии.

Но мое сердце зашлось от паники и ужаса, когда я не увидела на поляне Карата. (3303c)

— Где он?.. — я не узнавала свой голос, оттого что он вмиг осип, и Сапфир быстро оглянулся, нахмурившись, но явно не представляя, что можно было мне ответить, ведь еще пару секунд назад он был здесь.

Карат исчез, забрав с собой мой покой.

И стонущее от паники сердце.