Глава 16

К сожалению или к счастью, эпичной битвы у нас не получилось. Для этого не хватало криков и воплей (у некко не было голосовых связок, поэтому они, в основном, умирали молча), рекой льющейся по полу крови (твари просто оседали вниз бесформенными кусками плоти), а также звуков сталкивающегося железа и иных несомненных атрибутов героической схватки, которой можно было бы гордиться.

Наше с Первым рычание и торжествующий писк потерявшейся среди полчищ некко Пакости не в счет. Без соответствующего сопровождения это были просто рычание и писки, которые в сочетании со звуками раздираемых на куски некко производили откровенно отталкивающее впечатление.

Но самое странное заключалось в том, что у меня никак не получалось толком поучаствовать в этой импровизированной охоте. Пытаясь дотянуться до некко зубами, я то и дело промахивался! Не потому, что хвостом или лапами разучился пользоваться, нет. Просто твари все время от меня ускользали. Вернее, они по непонятным причинам шарахались от меня, как от прокаженного! И я порядком устал за ними гоняться, пока не сообразил, что напрасно делаю чужую работу.

Ну Шэд… ну ты удружил с подарочком…

Остановившись перевести дух, я покосился на болтающуюся на шее монетку и с сомнением оглядел образовавшееся вокруг меня пустое пространство.

Два с половиной шага… взрослых, мужских… на расстоянии которых ни одна тварюга не осмелилась ко мне приблизиться. Они недовольно вытягивали щупальца, болезненно извивались, заползали одна на другую, порой карабкались по чужим головам, но так и не смогли пересечь невидимую черту, которая нас разделяла.

Хм. Так вот, значит, как работает эта штука? Неужто некко и впрямь не способны до меня дотронуться?

Я на пробу качнулся влево, вправо. Попытался дернуться вперед и даже назад, но каждый раз окружившие меня твари поспешно отшатывались. А когда я снова попытался на них прыгнуть, в шевелящемся на полу живом ковре случилась такая паника, что твари буквально прыснули в разные стороны. Причем с такой скоростью, что приземлился я на голый пол и ни до кого зубами не дотянулся.

Забавно, да?

Досадливо щелкнув пастью, я поднял голову и огляделся.

Как там мои звери? Справляются? Все-таки некко слишком много, а Первый теперь один… да и нурра совсем не бессмертная.

Но как оказалось, в моей помощи никто из них не нуждался. Пакость сновала среди клякс с такой скоростью, что стало ясно – на нее способности некко не действовали. Протянутые в ее сторону щупальца не могли вытянуть из ожившего артефакта ни капли энергии. Они соскальзывали с серебристых боков, как с обледеневшей горки. Пытались поймать и спеленать прыткую зверюгу, но никак не могли зацепиться. Тогда как сама нурра, наоборот, чувствовала себя на изнанке вольготно. И точно так же, как в свое время выгрызала дорожки в паркете и штукатурке, она неутомимо прореживала толпу грязных душ, не делая разницы между живым и мертвым.

Я только крякнул, проследив, с какой легкостью мое чудовище вгрызается в плоть некко, оставляя после себя целые полосы разорванных… вернее, безжалостно искалеченных тел, оторванных щупалец и всевозможных обрывков. Она как маленький бронепоезд протаранивала тварей насквозь. Словно жадный грызун, проделывала в толпе тварей широкие просеки. Там, где она пробегала… а бегала нурра, повторюсь, ОЧЕНЬ быстро… оставались лишь оседающие на пол трупики, среди которых тут и там мелькали невесть откуда взявшиеся слезы Аимы и фэйталовые «жемчужины».

Надо же… кажется, в качестве источника энергии Пакости подходят даже мертвые души?

Я перевел взгляд на яростно сражающегося улишша и озадаченно поскреб чешуйки на макушке хвостом.

Ну вот. И этому помощь не нужна. Не потому, что он теперь здоровый – такому количеству некко Первый, даже имея гораздо большие размеры, вряд ли сумел бы противостоять на равных. Но Шэд определенно знал, что делал, когда приказал ему выбрать достойный подарок. Потому что корона… та самая, начиненная магией «барьерников» королевская корона… окутала улишша тоненькой, едва различимой на изнанке пленкой магической защиты, сквозь которую некко не было хода.

Благодаря ей Первый мог безнаказанно охотиться, не обращая внимания на тянущиеся со всех сторон щупальца. Собравшиеся вокруг него в неимоверных количествах некко не могли до него даже дотронуться! Очень хотели, но не сумели вытянуть ни капли его жизненных сил! Просто потому, что всякий раз, когда они пытались это сделать, камни на короне вспыхивали, и твари поспешно отдергивали лапы, словно получали электрический разряд.

Шэд, жучара!

Уловив мою мысль, Первый остановился и недоуменно вскинул морду с зажатой в зубах крупной тварью. Какое-то время прислушивался к Ули. Задумчиво прожевал вяло трепыхающуюся душу. А когда сообразил, что больше ни одна из них не способна причинить ему вред, радостно оскалился и с удвоенным энтузиазмом кинулся их истреблять, в чем ему охотно помогали ощетинившиеся зубами хвосты, еще не успевшие забыть, как с позором покидали эти подземелья в свою последнюю охоту.

Я перевел дух и уже спокойно двинулся к улишшу, скептически поглядывая на откатывающихся назад, словно морские волны, тварей. По большому счету, охотиться на них больше не имело смысла. И силы тратить было совсем ни к чему. Все, что от меня требовалось, это просто добраться до наибольшего скопления некко. А когда они в панике разбежались, с неподдельным интересом воззриться на треугольную дыру, откуда они вылезли.

Дыра оказалась сравнительно небольшой. И, судя по аккуратным краям, создали ее искусственно. Более того, в сумеречном мире ее накрывала тонкая пленка какого-то заклинания. А когда я подошел ближе и обнаружил, что за ним просвечивает узкий, явно проплавленный в камне лаз, то сообразил, что обнаружил еще одну иллюзию.

Вероятно, именно благодаря ей в реальном мире я ничего в этом месте не нашел. Зато вот так, с изнанки, лаз просматривался прекрасно. Шагов через пять он, вероятно, расширялся. А может, обрывался в соседнем помещении, тоже до отказа забитом тварями. Но если раньше я бы поостерегся лезть туда без предварительной проверки, то теперь нам было море по колено. Тем более что размеры хода были вполне достаточны для нас с Первым. А иллюзия, хоть и оказалась довольно удачной, совершенно не препятствовала тому, чтобы я через нее прошел.

«Ули, зови Первого. Хватит уже мстить, пусть возвращается».

Первый ответил довольным рычанием, которому вторил грозный писк вошедший в раж Пакости. Вот ведь маньяки. Дорвались, понимаешь, до беспомощных жертв. А я, между прочим, домой хочу. И вообще, у нас там Макс остался не при делах. Наверное, уже беспокоится.

Не дожидаясь, пока мои звери наиграются, я припал на брюхо и, одним своим присутствием распугивая толкущихся вокруг некко, залез в проход, попутно раздумывая, каким образом старик Аввим сумел сделать так, чтобы вернуться в тайник было нельзя. Но потом подметил в стене следы новых заклинаний. Прикинул ее толщину. Посмотрел, как тесно переплетаются между собой многочисленные нити. Поневоле сравнил их с той защитой, которую только что уничтожил. А потом почувствовал, как сверху упало и деликатно погладило чешую несколько болтающихся в проходе разноцветных ниточек, и мысленно хмыкнул.

Зуб даю: меня только что просканировали во всех доступных диапазонах. Небось ауру запомнили, размеры тела, его особенности и вообще сняли все возможные показатели. Логично предположить, что во второй раз существо с такими параметрами защита уже не пропустит. Хотя это ведь можно и проверить!

Желая понять, что и как с этой, второй, защитой, я остановился и попытался сдать назад, однако был почти сразу остановлен невидимой преградой. К сожалению, чтобы обернуться и посмотреть, в чем там дело, не позволяли размеры лаза, но то, что мой зад упирался в стену, я почувствовал хорошо.

По-видимому, насчет заклинания я угадал. Оставался, конечно, вопрос, сумею ли я вернуться, если сменю личину и приду сюда, скажем, в облике Рани. Но по большому счету смысла в этом не было – полезных артефактов, золота и драгоценностей в тайнике, считай, не осталось. А во второй раз спускаться на пятый уровень сугубо из научного интереса я посчитал нерациональным.

Наконец, лаз закончился, и я, выбравшись на свободу, энергично отряхнулся.

Так. Что тут у нас? И далеко ли обещанная Шэдом старая шахта?

Как выяснилось, это действительно был еще один зал. Такой же старый, как тот, в котором старый маг решил устроить тайник. И точно так же до отказа забитый некко, под которыми даже пола было не видать. Причем твари здесь оказались гораздо крупнее, чем те, которых добивали сейчас Первый на пару с нуррой. Некоторые даже в лаз бы не пролезли, настолько они были массивными. Старые… очень старые души, успевшие за годы заточения обрасти целыми тоннами грязи и всякого мусора. Наверняка голодные души. Злобные. Которые при виде меня встрепенулись и выстрелили вперед целым облаком извивающихся щупалец, способных высосать жизненную силу у человека в один присест.

Я, правда, человеком давно не был, поэтому вместо того, чтобы отпрянуть, недобро оскалился и напружинил лапы. А когда жадно тянущиеся щупальца приблизились, коротким рыком позвал задержавшихся в тайнике улишша с нуррой, и на этот раз прыгнул вперед первым, надеясь, что хотя бы с этими тварями мне удастся отвести душу.

* * *

Меньше, чем через рин, все было кончено: большая часть крупных некко была уничтожена, мелкие в страхе забились в щели, и только отдельным счастливчикам из числа тех, кто мог бегать быстрее нурры и прятаться лучше улишша, удалось избежать нашего внимания.

Кстати, комната рядом с тайником оказалась далеко не одна. И все их мы добросовестно подчистили. Переходы, конечно, местами завалило, тут и там я видел прогнившие деревянные подпорки, проржавевшие до дыр железные балки, рассыпавшиеся от старости перекрытия, кучи камней, сваленных неопрятными грудами, провисшие потолки, разрушенные арки… но просочиться под ними нам все-таки удавалось, поэтому можно сказать, что процесс уничтожения некко шел успешно.

Мне, как и следовало ожидать, полноценно поучаствовать в нем не удалось – при моем приближении кляксы, как и раньше, разбегались кто куда, зато я утешился тем, что сыграл роль загонщика для Пакости и Первого и раз за разом сгонял растерявшихся некко прямо на зубы своих зверей.

Первый был счастлив. Пакость от возбуждения усеяла весь пол на пятом уровне бриллиантами и фэйталом. Я на них, правда, не позарится, зато Изя, незнакомый с понятием «брезгливость», сожрал все до одного, благодаря чему мы еще и подзарядились.

Но самым главным моим достижением стало то, что в одном из последних залов мы нашли здоровенного, не похожего на остальных некко. И то, что на редкость крупная, разжиревшая за годы безнаказанности тварь не испугалась ни меня, ни Пакости, ни злобно щелкающего пастью улишша.

Подаренная Шэдом монетка подействовала на нее плохо. В том смысле, что рядом со мной тварь всего лишь заволновалась, но уползти не захотела. Я обрадовался. Отвел, так сказать, душу. Но вскоре понял, что для свободного перемещения по подземельям попавшаяся мне в когти тварь была слишком грузна. Все, на что ее хватило, это попытаться задавить меня массой. Хлестнуть по морде толстыми щупальцами. Ударить жирным боком. Затопить в толстых складках, когда я подскочил ближе. Но у нее не получилось – мягкое податливое тело легко рвалось зубами и почти ничего не могло противопоставить острым когтям.

Тварь болезненно содрогалась, когда мы втроем кромсали ее на части. Беспорядочно молотила щупальцами по воздуху и по нашим спинам. Поняв, что это не возымело эффекта, выплеснула из себя какую-то липкую гадость. Вполне возможно, что ядовитую. Но после яда убитой в тайнике твари эта хрень ни на кого из нас не подействовала, поэтому мы вгрызлись в некко с еще большим энтузиазмом и добили-таки жирную тварь, в буквальном смысле разорвав ее на куски.

Но самое интересное заключалось в другом – тварь не просто так не желала уходить с насиженного места: в полу под ней имелась приличных размеров дыра, в которую я, увлекшись, едва не свалился. Собственно, это был, скорее, колодец, уходящий вниз на приличную глубину. Быть может, вплоть до нужного нам уровня, а то и ниже. А там, внутри… Честное слово, мне стало не по себе, когда я глянул вниз и не увидел там ничего, кроме кромешной, жутковатой, источающей дикий холод и откровенно недоброй черноты.

На новую тварь это нечто не походило. Да и щупалец из нее никаких не торчало – она просто заняла собой весь колодец снизу доверху и чем-то напоминала громадный, раззявленный наружу рот. Но и сказать, что это было что-то неживое, я тоже не мог. От этой штуки исходило что-то осязаемо мерзкое. Странное чувство, что ей тут не место. Она была похожа на старую рану, в которой обосновался наглый, жадно вгрызающийся в края паразит. Пожалуй, если бы не Ули и не Первый, вовремя вцепившийся в мой хвост, я бы утонул в этой хрени целиком. И переваривался потом целую вечность, как в желудке одной из киношных тварей, которую кормили грешниками на одной из выдуманных планет.

Как же она называлась… а, вспомнил! Сарлакк! Этакая здоровенная, обожающая прятаться в песках гадина, в которую едва не сбросили одного небезызвестного джедая. Вот и тут я увидел нечто подобное. И откровенно озадачился, не зная, стоит ли связываться с этой пиявкой или же ну ее нафиг.

Не знаю, чем бы закончилось дело, но пока я думал, раззявленная «пасть» вдруг содрогнулась, напряглась и с усилием выплюнула… а может, и отрыгнула… сравнительно небольшой, мне по колено, комок, в котором я с отвращением признал вяло шевелящегося некко. Причем очень слабого некко. Даже, я бы сказал, новорожденного. При виде которого нурра сердито зашипела, а до меня неожиданно дошло: да это же источник! Перемычка между мирами. Тот самый надрыв в ткани мироздания, откуда одна за другой в верхний мир проникали мертвые души. Не знаю, естественным или же искусственным путем его создали, но, наверное, не зря рядом с этим местом находился тайник «барьерника»? Может, в попытке защитить свой драгоценный скарб мастер Аввим перестарался? Слишком сильно повредил барьер между мирами, и именно поэтому в подземельях расплодилось столько всевозможной нечисти?

Отойдя от колодца, я сел на устеленный трупами пол и крепко задумался.

Если это и впрямь перемычка, то пройти мимо нее означало в скором времени получить новое поколение некко. К тому же поврежденный барьер – это угроза существования Ирнелла. А мне, чудом избежав смерти в одном из миров, очень не хотелось однажды выяснить, что и в этом однажды закончатся ресурсы.

«Плохое место, хозяин, – подтвердил мои опасения Ули, снабдив свою мысль массой мрачноватых картинок. – Злое. Нельзя заходить. Опасно».

Да уж сам вижу. И так же, как ты, не хочу туда соваться.

Решено. От перемычки надо избавиться. Вопрос только: как?

Прыгать туда-сюда и латать дыры в барьере привычным способом у меня не было ни малейшего желания. Инстинкты нурра предостерегали от этого, да и не мог я представить, как буду прыгать из одного мира в другой, болтаясь в воздухе. Что-то во всем этом мне не нравилось. Идущий от колодца адский холод недвусмысленно намекал, что разрыв в барьере намного глубже, чем я привык видеть. И гораздо опаснее, чем обычно. От него немели пальцы на лапах и отчетливо холодило пузо. Велика вероятность, что простыми методами его не закрыть. И тут понадобится нечто иное, чтобы склеить разорванное пространство воедино.

А потом я окинул взглядом зал, в котором мы оказались. Подметил на потолке ржавый крюк. Вычленил возле колодца несколько характерных выемок. Различил в сваленном в углу хламе остатки некогда надежных стеллажей и, сообразив, куда именно нас занесло, разразился хриплым лающим смехом.

Ну, Шэд…

Ну, зараза хитроумная…

Бьюсь об заклад – это и есть та самая штольня, по которой мы могли быстро спуститься на седьмой уровень! Ты, правда, не упомянул, что для этого понадобится преодолеть одно ма-а-аленькое… прямо-таки крохотное и совершенно несущественное препятствие… но черт тебя забери! Неужели нельзя было хотя бы намекнуть?!

Так. Ладно. Хватит ворчать – надо искать способ уничтожить эту непонятную хрень. Раз уж Шэд посоветовал сюда заглянуть, значит, чисто теоретически у меня есть возможность это сделать. Каким, спрашивается, образом?

Я в затруднении уставился на свои лапы, совершенно не приспособленные для работы по камню. Затем – на добросовестно следящий за округой хвост. На смирно стоящего рядом улишша. Деловито умывающуюся нурру… Вряд ли сборщик подразумевал, что затыкать колодец придется моим зверям. Однозначно это – моя задача. Но если я не видел смысла забрасывать источник камнями, подрывать и обрушивать вниз стенки, соваться внутрь, чтобы восстановить барьер между мирами, или еще каким-то способом заколачивать эту штуку наглухо, то как, позвольте спросить, его можно уничтожить? Вот была бы у меня при себе безотказная РГД-5 или РГН…[9] или хотя бы замечательная во всех отношениях Ф-1…[10]

Хотя стойте!

Зачем мне Ф-1, если есть аккумуляторная пластина?!

Нет, с собой я ее не принес, оружие и сумку паскуда Рез тоже забрал, но на кой они нужны, если как минимум одну зарядную пластину я смогу добыть, просто поменяв личину нурра на матрицу мастера Шала?!

«Нет… нет, Ули! Подожди! Сперва надо все обдумать, – остановил я улишша, когда тот обрадованно вскинулся и едва не сменил личину прямо здесь и сейчас. – Полноценный взрыв устраивать нельзя – сами по маковку завязнем. И прыгать из личины в личину тоже не стоит – у нас для этого не настолько много резервов. Но использовать энергию аккумулятора для закрытия барьера… это надо хорошенько обдумать и сначала все просчитать, чтобы не обрушить тут по глупости стены или потолок».

Улегшись на пол, я прикрыл глаза и погрузился в память карателя, старательно ища сведения относительно магических аккумуляторов. Довольно быстро выяснил, что для создания полноценного взрыва с обрушением перекрытий и прочими разрушениями заключенная в них энергия не подходит. Но все же нашел способ ее высвободить. И даже заподозрил, что смогу использовать ее по назначению. Вопрос заключался в том, насколько это будет опасно.

– Первый, иди сюда, – прохрипел я, все-таки сменив личину и с трудом откашлявшись. Горло, как в самый первый раз, саднило, говорил я с трудом, зато одежда и обувь была на месте. Да и аккумулятор по-прежнему находился в специальном кармашке на поясе.

Когда улишш послушно подошел, я скинул с себя пропитанное шекком пальто и, закутав Первого, как заботливая мама отправляющегося на мороз ребенка, придирчиво оценил получившееся чучело.

«Слишком мало. Ули, ты сможешь перекинуться еще разок?»

– Ну вот, – устало выдохнул я, добыв для улишша еще одно пальто. – Если первое бросить на пол, а вторым накрыть сверху как одеялом, то магия тебя не заденет.

Первый удивленно прянул ушами и недоуменно высунул нос из-под тяжелой одежки. Старательно обнюхал полу пальто, с задумчивым видом слизнул с него свежую кровь. Но когда я попросил его лечь и снова укутал так, чтобы даже нос снаружи не торчал, все-таки недоуменно замер.

– Ничего, – утешил его я. – Это всего на пару минут, пока магия не погаснет. В аккумуляторе она менее концентрированная, чем в луче тагора, поэтому шекка должно хватить. Изь, как у тебя с фэйталом?

Хвостяра проглотил горстку «жемчужин», оставленных для него нуррой и, довольно щелкнув иглами, встопорщил чешуйки.

Отлично. Если он успел усвоить все, что сожрал, пока мы гонялись за некко, то и остальная чешуя должна была в достаточной степени насытиться металлом, чтобы спокойно пережить ту концентрацию магии, которую я планировал здесь создать. Мастеру Шалу, конечно, такие задачки решать не приходилось, поэтому его память не могла точно сказать, что случится, когда я разрушу аккумулятор. Но если считать, что хранившаяся в нем энергия была той же самой, что испускал тагор, то последствия от соприкосновения с ней следовало ожидать такие же. Ну, может, чуточку мягче.

Как именно это отразится на колодце, я тоже не знал. Но предположил, что, подобно тагору, эта магия не затронет неживые объекты. Значит, обвала можно не опасаться. Что же касается барьера… интуиция подсказывала, что в подобной ситуации его лучше сжечь. Вернее, прижечь, как обычную рану, после чего вывернутый наизнанку зев должен скукожиться, схлопнуться и перестать служить перемычкой между мирами.

– Ну что, рискнем? – пробормотал я, подбросив на ладони уже не одну, а две пластинки.

Забравшаяся на мое плечо нурра благоразумно вцепилась лапками в воротник залитой кровью рубахи, а закутанный в кожу улишш нетерпеливо рыкнул. Я взглядом смерил расстояние от него до колодца. Поправил целехонький нагрудник, от которого уже успел отвыкнуть. Второй такой же приладил на спину. Чего добру пропадать? Затем мельком покосился на собственные ладони, где под кожей проступили очертания змеиных чешуек. И, пожалев, что у Ули недостаточно сил, чтобы создать для меня еще одно пальто, одним движением надломил зарядные пластины.

Ну, была не была…

Оба аккумулятора сухо хрустнули и развалились на части, озарив погруженный во тьму зал пока еще слабенькой вспышкой света. Мою ладонь чувствительно обожгло. Затем на ней расцвело самое настоящее маленькое солнце. Я, мысленно перекрестившись, со всей дури швырнул его в зияющий чернотой колодец и, мысленно отсчитывая про себя тины, кинулся к Первому, чтобы накрыть его не только пальто, но и собой.

Уже на счете «два» у меня за спиной полыхнуло.

Причем так, что мне опалило веки, а спину обожгло до такой степени, словно в нее кинули заклинание из школы огня. Немаленький зал озарился настолько ярким светом, что можно было рассмотреть каждую трещинку и каждый камешек на загаженном полу. Я еще успел заметить на бегу, как попавшие под этот свет трупы принялись стремительно ссыхаться, съеживаться и рассыпаться на куски, прямо на глазах превращаясь в груды самого обычного пепла. А затем свет ударил не только со спины, но и у меня из-под ног. Что-то непонятное прокричал Ули. Сжавшийся в комок Первый под двумя плащами болезненно взвизгнул. А я, мгновенно ослепнув, все-таки прыгнул, прямо на ходу меняя облик с человеческого на звериный. Мысленно велел мелкому не дергаться, чтобы ненароком не впустить под пальто опасный для него свет. Затем упал, накрыв улишша собой. И искренне понадеялся, что правильно рассчитал время, и после всего этого мне не придется выращивать моих нуррят заново.