Глава 17

Когда нестерпимый свет погас, я еще долго лежал, пытаясь проморгаться и избавиться от пляшущих перед глазами разноцветных звездочек. Чешую на боках по-прежнему саднило. Подушечки лап горели. Веки, казалось, были посыпаны перцем. Но в целом я, как ни странно, не пострадал.

«Ули, вы как?»

Завозившийся подо мной улишш тихо заскулил, показывая, что еще жив. И тут же передал через брата, чтобы я с него слез, иначе в скором времени останусь без помощников.

Помотав головой, я сполз на пол и, щуря отчаянно слезящиеся глаза, огляделся.

Ну, что сказать…

Помещение действительно не пострадало. Потолок не обвалился, стены не почернели, а пол не пошел глубокими трещинами. От некко, само собой, ничего не осталось, кроме ровного слоя устлавшего камни пепла. Ни трупов, ни крови, ни той ядовитой гадости, которая вытекала из самой большой пиявки. А вот тихонько сыплющийся из щелей в потолке пепел подсказывал, что кое-кого мы все-таки не добили. Но теперь и эта проблема решилась, потому что, судя по всему, магический свет озарил не только эту пещеру, но и несколько соседних. Так что об оставшихся там тварях, скорее всего, можно не вспоминать.

Так. Что со мной?

Лапы на месте. Когти на месте. Сверкающая серебром чешуя выглядит слегка закопченной, но видимых повреждений на ней нет. По-видимому, я не зря столько времени поглощал фэйтал без перерывов.

Изя, ты как?

Хвост, стряхнув с себя нападавший сверху пепел, воинственно выстрелил свечой вверх и, повертевшись по сторонам, удовлетворенно щелкнул иглами.

Отлично.

Почувствовав дискомфорт в левом ухе, я удивленно скосил глаза и с неодобрением посмотрел на шлепнувшуюся на пол Пакость. Похоже, эта хулиганка, когда я сменил облик, вцепилась в меня зубами и чуть не прогрызла ушную раковину насквозь, боясь отцепиться даже на мгновение.

Правда, оплошность она тут же попыталась исправить, застенчиво протянув мне два небольших бриллианта. А когда я мотнул головой, показывая, что не голоден, быстренько запихала их в свой волшебный мешочек и с очень гордым видом показала мне пустые лапки.

Ну да. Чем бы дитя не тешилось…

«Первый, как у тебя дела?»

Стащив с улишша тяжелое пальто, я был немедленно атакован и с воодушевлением облизан, что следовало понимать, как безмерную радость от встречи и осознания того, что моя маленькая авантюра не лишила Первого с таким трудом созданного тела. Семь его хвостов были с ним солидарны, поэтому меня не только облизали, но и обласкали со всех сторон, тем самым подтвердив, что с малышней все в порядке.

Только после этого я подошел к краю колодца и настороженно заглянул внутрь.

Хм. Ничего живого, если оно и было, там не осталось. Зато и холод оттуда больше не сочился, и неприятных ощущений эта штука уже не вызывала. Более того, когда я вынырнул в реальный мир и попеременно осмотрел ее в обоих спектрах, то обнаружил, что барьер, который я раньше никак не мог рассмотреть, находится на положенном месте, и ничего плохого с ним больше не происходит. Словно то прижигание, которое я ему устроил, действительно помогло, и теперь изнанка не просачивалась в верхний мир, а тот, в свою очередь, не давал возможности ее обитателям безнаказанно в него выбираться.

Интересный эффект. Надо будет запомнить. А при случае все-таки почитать умные книжки и выяснить, как такое стало возможным. Что это вообще за магия? Какие законы лежат в ее основе? Ведь получалось, что тагор карателя – не просто оружие, от которого не было спасения ни живым, ни мертвым. Оказывается, его можно использовать и в мирных целях. И если он настолько хорош, что способен одним махом закрывать даже вот такие грубые разломы между мирами, то черт возьми… я просто обязан его вернуть!

Досадливо клацнув зубами, я отошел в сторону, подобрал с пола камешек покрупнее и, вернувшись к колодцу, сбросил вниз.

Внизу ожидаемо загрохотало, застучало, как если бы в колодце нашлись многочисленные расположенные ступени. Спустя какое-то время шум, правда, затих. А потом до моего слуха донесся тихий-тихий плеск, заставивший раздвинуть губы в довольной усмешке.

Вода…

Что ж, дорогу Шэд указал нам правильно. Только, пожалуй, спускаться мы будем в реальном мире, потому что на изнанке, если сорвемся, нас встретит не мягкая водяная подушка, а безучастный ко всему, ужасающе твердый камень, на который лично мне не хотелось приземляться с такой высоты.

Отсутствие веревок ни меня, ни Первого не смутило. Подумаешь, не за что зацепиться! А когти на что? Подавая пример, я повернулся к колодцу тылом, сполз вниз, цепляясь передними лапами за камни. Прочертил в полу глубокие царапины. Едва не укусил Пакость, которая в самый неподходящий момент решила сигануть мне на макушку. Кое-как удержал равновесие и, нащупав задними лапами опору, принялся осторожно спускаться.

Первый от меня почти не отстал, при этом умудрившись намертво прилепиться к стене и сползать по ней вниз, как муха – мордой вниз, словно законы гравитации были ему неведомы.

Я сперва даже заволновался, гадая, не свалится ли с улишша тяжелая корона. А потом позавидовал как его ловкости, так и тому, что семь хвостов не только играли для улишша роль дополнительной страховки, но и головной убор придерживали, чтобы не оставить нас без ценного приобретения. А когда на выщербленной стене и впрямь стали появляться старые, местами полуобвалившиеся от времени, жестоко обгрызенные кем-то каменные ступени, я перевел дух. И дальше спускаться стало намного легче.

Ун через десять мы с Первым добрались до округлой дыры в стене, от которой в сторону отходил достаточно широкий, почти до потолка заваленный камнями и усыпанный свежим пеплом тоннель.

Шестой уровень.

Интересно, сколько тут обитало некко и на какое расстояние от колодца распространилась магическая волна? Понятно, что не на весь лабиринт. Шагов на сорок. Ну, может, чуть больше, если пластинки пролетели в непосредственной близости от тоннеля. А дальше твари наверняка выжили, хотя, надеюсь, их стало гораздо меньше.

Поведя носом, но не учуяв внутри ничего живого, я перепрыгнул с одной ступени на другую и принялся спускаться дальше.

А вот и нужный нам седьмой уровень… хм… да тут даже два тоннеля, расходящиеся в разные стороны. Какой из них восточный? Ага, вижу. Вон метка в виде флажка. Первый, ты где?

Улишш, выбравшись в тоннель первым, коротким рыком подтвердил, что получил соответствующие указания от брата. А затем терпеливо дождался, когда я его догоню, и вопросительно на меня посмотрел.

Я же тем временем с сомнением глянул в шахту, которая уходила намного глубже, чем мы могли себе представить.

И на кой фиг ее приспичило делать такой глубокой? Что там вообще могло понадобиться строителям, разбойникам и контрабандистам? Они что, там алмазы добывали? Тайники строили? В такой близости от капризной реки, наверняка каждый год заливавшей эти тоннели под завязку?

Покачав головой, я отвернулся и, перейдя на изнанку, двинулся на восток, ориентируясь на метки строителей. Не было у меня никакого желания исследовать нижние уровни. И без того, считай, сутки проторчал под землей. Скоро, небось, уже рассветет. Птички запоют. Паскуда Рез вернется в Орден, чтобы доложить о моей преждевременной кончине…

Нет, я не злой, но поквитаться с ним очень хотелось. И пусть с точки зрения мастера-вора этот урод поступил правильно… пусть мастеру-карателю Шалу он был ничем не обязан… пусть он даже не стал марать руки и сохранил мне жизнь, когда легко мог ее отнять… но повидаться с ним еще разок было необходимо.

Насчет нииса я пока не решил. Хотя в глубине души прекрасно понимал, что объективно предъявлять ему претензии не за что. В нашем сотрудничестве мы оба блюли исключительно собственные интересы. И пока они пересекались, все были довольны. Как и Рез, ночной король был мне ничем не обязан. Все мои заказы он оплатил честно. Ну а то, что насчет последнего кое-что утаил… дак и я ему многого не сказал. Хотя, возможно, именно по этой причине я был все еще жив, а не валялся посреди груды старого барахла, в муках испуская дух.

Единственное, что меня по-настоящему интересовало, это причина, по которой Рез, убрав моими руками «ужас подземелий» и тем самым решив сразу несколько проблем, не забрал с собой Пакость. По идее, это было логично. Редкий артефакт с необычными свойствами, полная безопасность, которую обеспечивала магическая шкатулка…

Но потом я сообразил – мало того, что шкатулка была местной, и просто так ее вынести бы не удалось, так вору и не было смысла делать лишние телодвижения. Пока я оставался живым, приручить нурру ему бы в любом случае не свезло. А без этого ее даже продать было проблематично. Не говоря уж о том, что любое неосторожное движение могло привести к открытию шкатулки и целому вороху проблем, которые могла создать взбешенная зверюга, прекрасно знающая, что такое месть.

А так я остался в тайнике. Пакость осталась в тайнике. Под лучшей в мире защитой, которую ни магу, ни карателю не удалось бы преодолеть. Отсюда нурру никто бы не выкрал. И не возникло бы ни малейшего риска даже в том случае, если бы она смогла освободиться самостоятельно. А когда я перестану дышать, артефакт попросту дезактивируется, после чего его сможет взять в руки любой желающий. Тот же Рез. Или Шаран. А то и обманутый мною заказчик, с которым, по слухам, у нииса были когда-то проблемы.

Одним словом, Рез поступил мудро. Он не отяготил свою совесть убийством беззащитного. Ничем не нарушил данного мне слова. Достиг всех целей, которые перед собой поставил. Заодно исполнил давнюю мечту. Не посрамил чести мастера-вора. Стал обладателем какого-то редкого артефакта. И принял в отношении нурры на редкость взвешенное и мудрое решение.

Хотя кто знает, каким бы оно было, если бы старый вор знал, кого именно Пакость признала своим хозяином.

* * *

Сколько я прошатался по подземелью, трудно сказать, но никак не меньше полутора ринов. Это, в общем-то, не было особой проблемой, пока меня могла подкармливать Пакость. Однако тот факт, что на седьмом уровне имелось несколько лестниц, уводящих тоннель гораздо глубже первоначального уровня, стало для меня неприятным открытием.

Увидев такую лестницу в первый раз, я как-то сразу подумал о вентиляции, которая наверняка за прошедшие годы разрушилась. Во второй – откровенно заколебался, в ту ли сторону иду. А когда проход в третий раз нырнул на глубину, я с сомнением покосился на значок в виде небольшого флажка на стене и, только убедившись, что по-прежнему двигаюсь на восток, со вздохом начал спускаться.

При этом сказать, что идти было тяжело, я не мог. Завалы, конечно, встречались. Один раз мне даже пришлось их разбирать. Во второй – искать обходные пути, что несколько замедлило наше продвижение. Но в целом дорога оказалась не особенно утомительной. Да и сражаться с некко было не нужно – теперь они бежали от меня сами, торопливо забиваясь в щели и очень стараясь сделать так, чтобы не привлечь к себе внимания. А тех, кто осмеливался замешкаться, моментально сжирали Первый, умудрившийся на сытной кормежке заметно подрасти, и вечно голодная Пакость, которая теперь частенько останавливалась, чтобы забросить в свой мешочек очередной бриллиант.

Рина через два с половиной я с удивлением увидел, как мимо меня величественно проплыл зеленоватый силуэт, похожий на светящуюся в темноте маленькую рыбешку. Намаявшись за день, я даже не сразу вспомнил, что перемещаюсь по изнанке, поэтому и не заметил, в какой момент в реальном мире тоннели затопила вода. Но раз в воде появилась живность, значит, и до реки осталось недалеко. И когда это стало очевидно, я прибавил шаг, стараясь как можно скорее выбраться из подземелья.

Вскоре, помимо рыбешек, на уровне моей головы проплыла, извиваясь всем телом, речная змея.

Еще чуть погодя под ногами начала копошиться мелкая живность, ознаменовав свое появление зеленоватым свечением. Затем вокруг меня стали в изобилии виться такие же полупрозрачные водоросли. После чего появилась рыба покрупнее. А следом за ней и другие речные жители, мимо которых я шел, словно призрак посреди людной улицы, радуясь про себя, что могу преодолеть ее вот так, незаметно, и на своих ногах, вместо того, чтобы плыть, растрачивая попусту силы.

А силы уходили достаточно быстро – даже будучи в исходной форме и не расходуя энергию на поддержание чужого облика, длительное пребывание на изнанке истощало мои резервы с такой скоростью, как если бы я регулярно менял одну личину на другую, да еще и испытывал их выносливость в экстремальных условиях. Причем чем больше проходило времени, тем быстрее расходовались силы. И тем сильнее наваливалась стремительно накапливающаяся усталость.

Несколько раз мне приходилось делать остановки, потому что после почти суток непрерывной беготни даже мой выносливый организм требовал отдыха. При этом Первый, пользуясь передышкой, немедленно отправлялся на охоту – с помощью некко он восстанавливался быстрее. А вот Пакость каждый раз подбегала и с беспокойством заглядывала в мои глаза. И время от времени, покопавшись в мешочке, протягивала мне то слезу Аимы, то фэйталовую «жемчужину».

К тому времени я так устал, что ел уже все без разбору. Как показала практика, питаться мертвыми душами я не мог – мне их энергия ничего не давала, в отличие от улишшей или нурры. И поглощать с пользой для себя я мог только обычную пищу или же ценные минералы, которых в затопленном подземелье практически не имелось. Если бы не нурра с ее запасами съестного, я бы наверняка сдох еще на середине пути. А если бы не Изя с его способностью переваривать даже простые булыжники…

В общем, путешествие по тоннелям далось мне нелегко.

Когда же впереди показалась старая, наполовину развалившаяся каменная арка, сплошь увитая водорослями и снизу доверху облепленная ракушками, я устало улыбнулся и, добравшись до нее, лег прямо там, где стоял.

Какое-то время я просто лежал, без всякого интереса следя за тем, как снуют туда-сюда обитатели Шарры. Однажды успел увидеть, как наверху, над ними, величественно проплывает дно какой-то баржи. Видел изредка спускающихся на глубину длинных змей. Однажды углядел на дне уродливую зверюгу, похожую на зубастую каракатицу. Но не отреагировал даже тогда, когда она проползла в опасной близи и схарчила какую-то рыбину.

Плевать. Я слишком устал, чтобы удивляться. И слишком вымотался, чтобы реагировать на такие пустяки.

В какой-то момент мои глаза сами собой закрылись, и я, кажется, даже задремал, убаюканный вечной тишиной сумеречного мира. Но тут мне на морду с разбегу шлепнулось что-то маленькое. Истошно заверещало прямо в ухо. А потом с такой силой дало в лоб, что я поневоле встрепенулся и вяло уставился на размахивающую лапами нурру, которая сидела у меня на носу и гневно смотрела в мои сонные глаза.

Пока я соображал, стоит ли ее спихнуть или же просто щелкнуть по носу за наглость, с охоты вернулся Первый и тут же принялся поднимать меня с пола. Ули тоже что-то назойливо зудел на заднем плане, но я не прислушивался. Я устал. И безумно хотел спать. Поэтому далеко не сразу сообразил, чего они всполошились. А отыскав в себе несомненные признаки приближающегося истощения, с неохотой поднялся на лапы и вышел из подземелий, присматривая место, где можно было бы взобраться на берег.

Переходить с изнанки в реальный мир прямо на речном дне я поостерегся. Наверняка взлом барьера заберет у меня последние силы, и я, конечно, всплыву, но как рыба – брюхом вверх, что в преддверии крупного речного порта было бы опрометчивым решением.

Поэтому, вздыхая и усиленно отгоняя наваливающуюся усталость, я доплелся до первого попавшегося склона, который показался мне чуточку более пологим. С помощью Первого на него заполз, чувствуя, что еще немного и засну прямо на ходу. Его же усилиями отыскал недалеко от берега какую-то древнюю развалюху с чудом сохранившейся крышей. И, убедившись, что внутри нет никого, кроме парочки крыс, вывалился в реальный мир в сопровождении беспокойно порыкивающих зверей.

При этом, как я и предполагал, вырубило меня прямо на переходе, поэтому я даже не помню, как опустился на трухлявые доски и когда уснул. А проснулся лишь глубоко после полудня, да и то потому, что где-то поблизости прогромыхала полупустая телега и кто-то смачно выругался, витиевато помянув незнакомых мне людей.

Открыв глаза, я сперва долго не мог понять, где нахожусь и почему вокруг воняет тухлятиной. Но потом все же припомнил вчерашний день. Огляделся. Прикинул время. С досадой сообразил, что наверняка упустил момент, когда Рез вывел из подземелий карателей и вернулся в Орден с докладом. Потом почувствовал, что голоден, и с удовольствием съел скромно лежащую рядом горстку драгоценных камней, к которым прилагалось несколько кусочков фэйтала.

Первого в лачуге не было. Как пояснил Ули – отправился на охоту, чтобы не забирать у меня силы, и чтобы я мог восстановиться быстрее. Пакость спала рядом, свернувшись калачиком и смешно наморщив нос, когда я на него дунул.

Мешочек у нее на шее так и остался незаполненным, хотя я видел, как она складывала туда драгоценности. Вероятно, уже успела скормить свои сокровища Изе, благо тот, даже пока я был в отключке, продолжал бодрствовать и деловито мониторил пространство на предмет присутствия врагов.

Убитые им крысы тоже оказались весьма кстати. За время блуждания по подземельям я оголодал так, что одним махом проглотил Изину добычу и даже хвостами не подавился. После этого меня снова потянуло в сон. И я, рассудив, что спешить уже нет никакого смысла, благополучно уснул, проснувшись только в темноте, когда рядом послышались осторожные шаги.

– Урр-р, – проурчал вернувшийся Первый, положив к моим лапам истекающий кровью окорок и демонстративно подтолкнув его носом.

«Очень вовремя, – облизнулся я. – Спасибо, брат».

А когда прикончил принесенную улишшем еду, почувствовал, что больше не помираю от усталости. Другой вопрос, что в подобном состоянии сунуться на изнанку я бы все равно не рискнул, а в личине нурра в реальном мире бегать было опасно. Сил на то, чтобы снова стать человеком, у меня еще не появилось. Поэтому я не стал пороть горячку, а сперва дождался, пока близлежащие улицы опустеют, и только после этого выбрался из своей конуры.

Благодаря Первому, я уже представлял, в какой именно части города оказался. И на вскидку прикинул, как быстрее добраться до городского порта. Нет, в старое логово я соваться не собирался. Там могли остаться ловушки. Но рядом с портом находились продовольственные и всякие другие склады, где я охотился раньше. И, раз уж я не настолько восстановился, чтобы отправиться выяснять отношения с Резом, то стоило для начала привести себя в порядок.

До нужного места я добрался меньше, чем за рин, воспользовавшись испытанным методом передвижения и снова оккупировав городские крыши.

Примеченный мною еще раньше склад тоже никуда не делся, а испорченную крышу так до сих пор никто и не обнаружил. Благодаря чему мне даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы проникнуть внутрь. Разве что спускаться вниз с удвоенной осторожностью, поскольку на лапах я держался еще не слишком уверенно.

На этот раз о скрытности я не беспокоился и, добравшись до съестного, подверг безжалостному уничтожению все, что только попалось в поле зрения. Досыта налопавшись вяленого мяса, мороженой рыбы, всевозможных круп, зелени и местных фруктов, я перебрался на соседний склад, где хранились железки. Без зазрения совести пошуровал и там. Наелся до отвала. От сытости даже начал икать. А когда в моей душе все-таки шелохнулась совесть и подсчитала, на какую сумму я разорил сегодня владельца склада, со стороны двери послышался скрежет ключа в замочной скважине, затем тихий скрип, осторожные шаги и чьи-то приглушенные голоса.

Я обратился в слух и припал к верхней полке, на которую успел запрыгнуть, чтобы без помех выбраться на крышу.

Как оказалось, на склад вошли двое. Вели себя достаточно уверенно. По сторонам не озирались и явно знали, куда идут. Но, судя по шепоту, это были не охранники. Сумеречным зрением я прекрасно видел, как деловито топают вдоль стеллажей две неопознанные личности, присматриваясь к стоящим на полу ящикам. А когда моих ноздрей коснулся их запах, я удивленно замер.

Ба-атюшки…

Да мне, наверное, приснилось! Или же леди-удача снова обо мне вспомнила, устроив эту неожиданную встречу!

Голоса я бы, конечно, по прошествии времени не узнал, да и любым другим способом вряд ли сумел опознать эту парочку, даже если бы мы столкнулись нос к носу. Но вот запах отчетливо подтверждал – сейчас внизу шли те самые люди, которые год назад, таким же поздним и отнюдь не прекрасным вечером, без всяких угрызений совести прирезали в подворотне беспомощного старика.

Снова втянув ноздрями воздух и удостоверившись, что не ошибся, я сузил глаза.

Ну что, ребята, вот мы и встретились. На ваше несчастье, я не забыл про беднягу Лурра. А вы, интересно, помните?