Глава 26

— Не понял? — На меня взглянул, потом на дорогу и снова на меня. На лице — полное недоумение, а я уже начала жалеть, что ляпнула лишнего.

— Вот и приехали. — К дому свернул. Припарковался. Мотор заглушил и вновь на меня.

Будет допрос. Точно будет, но я не хочу сегодня, может, когда-нибудь. Надо же было заикнуться…

— В смысле не рожала? — Уставился на меня Карим.

— В прямом.

— Ну, давай, начинай рассказывать. — Он не отстанет. Весь его вид об этом говорит. Напряг мышцы, глаза чуть прищурил и смотрит внимательно. Ждет.

— Не сегодня. — Сглатываю так, будто в горле иглы торчат. Да и слова с трудом даются. — Не могу пока, тяжело это. — Слезы в глаза набежали, вот-вот по щекам хлынут. Карим пристально смотрит, но не наседает. Лишь приближается и вновь в губы, легонько. Отвечаю на нежность.

— Беги домой, к дочке. Завтра поговорим.

— Спокойной ночи. Спасибо тебе…

— Тсс, — перебивает. — Тебе спасибо, что дала мне шанс все исправить. И я все сделаю. — В кресло прямо садится как ни в чем не бывало. — Сладких снов, малышка. Завтра увидимся.

Из машины и к дому. Меня дочка ждет. Нет, уже спит, конечно, но я сейчас к ней в кровать лягу, вдохну ее запах, и тогда сегодня будет абсолютно счастливый день.

* * *

— Когда в парк пойдем? — Нависла надо мной родная мордашка Амары. А я лишь моргаю и пытаюсь понять, что происходит.

— И тебе доброе утро, малышка. Сколько сейчас время?

— Семь. Пора вставать.

— Может, ты пойдешь бабулю немного повеселишь, а я посплю еще часик? Слышишь, на кухне шум, бабуля не спит, — решаю я немного схитрить.

— Ну ладно. Только один часик, хорошо? — Прищуривает свои карие глазки. Устрашающий прием, чтобы я ее не обманула.

— Один часик, — обещаю, и Амара срывается с постели. Я сильнее накрываюсь одеялом и закрываю глаза. Есть еще целый час, чтобы понежиться…

Через час Амара вновь ворвалась в комнату и запрыгнула на постель.

— Час прошел. Ты проснулась? — Неугомонная девчонка.

— Конечно, — отвечаю и потираю глаза. Мне и впрямь удалось уснуть, и я бы повалялась в постели еще, но не могу себе этого позволить. Материнство оно, как известно, бессонное.

— В парк поедем? — Снова она об этом парке, а я даже с постели до конца не встала. Вот кто тянул Карима за язык?

— Поедем-поедем. Можно зубы почистить?

— Можно. Только быстро, мам.

— Парк еще закрыт. Все люди спят в такую рань.

— Ну пока ты поешь, соберемся… — У нее на все есть свои отговорки.

— Ну конечно.

Решаю перестать спорить с маленькой умной девочкой и плетусь в ванную. Стою у раковины и смотрю на себя в зеркало.

Сегодня я проснулась другой. Совсем другой. Я улыбаюсь только при мысли о нем и ощущаю себя какой-то счастливой, что ли.

Как же мне вчера было хорошо. Больше, чем хорошо. Я вспомнила, какого это — получить удовольствие от близости с мужчиной, а не только боль…

Карим сумел сделать так, что на какое-то время я забыла о прошлом. Забыла и полностью отдалась ему. Его рукам, телу. И я без сомнения хочу это повторить. А лучше несколько раз.

За завтраком мам Лола расспрашивает о моем вчерашнем «гулянии». Расспрашивает и улыбается, радуется за меня. Да нечему пока радоваться.

Да, между нами был секс, но Карим — это Карим. Человек слова, действия, но почему-то во мне затаилась капля сомнения. Я даже не могу объяснить, почему я сомневаюсь. Это просто факт, и он не дает мне покоя.

А может, я просто не доверяю никому? Столько лет не доверяла людям, мужчинам в частности, боялась, а теперь что? Вот так взять и измениться? Наверное, нужно время…

— Амара, собирайся! — кричу из окна, что во двор выходит. — Поедешь в парк?

— Сейчас, мам. Последний гвоздик остался! — кричит в ответ. Папа вновь дал ей молотком помахать. Строителя из нее, что ли, вырастить хочет?

Карим написал минут двадцать назад. Четко, по делу, без вводных:

«Привет. Через час заеду».

Я уже готова, но моя малышка все никак не оторвется от своих важных дел. Пока мам Лола ее заплетает, во двор выхожу. Отец что-то без настроения…

— Пап, ты чего такой? — беспокоюсь. Он молчалив, но у него обычно все на лице написано.

— Да крыша совсем негодная. На чердаке уже пара досок прогнила, скоро в дом начнет протекать дождь. Надо менять…

— Ну, значит, надо нанять кого-то.

— Да ну, я сам. Делов-то.

— Пап, ты меня, конечно, извини, но ты уже не двадцатилетний парнишка по крыше скакать. Давай найдем ребят, может, Дамир кого подскажет или поможет.

— Дамир — мужик хороший, но работать руками совсем не может. Ладно, поспрашиваю…

— Поспрашивай. — В дом пошла, чтобы Амару поторопить. Знаю я ее, капуша еще та.

Слышу, машина подъехала. И снова Хаджиев, как к себе домой, в ограду заходит. К отцу идет, руку жмет, а я из окна наблюдаю. Интересно же…

Разговаривать начинают. Со стороны кажется, будто они сто лет знакомы, беседа активная. А я все смотрю.

— Ась… — мама зовет, и я на месте подпрыгивает. Испугалась. Так увлеклась подглядыванием.

— Да. Все, Амара готова?

— Готова. В туалет пошла. А ты тут чего?

— Да там папа с Каримом разговаривают…

— Ну тогда погоди, не выходи. Пусть поговорят. — Тоже к окну подходит, и теперь мы вместе следим за мужчинами.

Жду какое-то время по совету мамы, и с Амарой выходим из дома. Вижу его и смущаюсь. Никогда со мной такого не было, но сейчас…

Карим в глаза посмотрел, чуть улыбнулся, а меня разрывает. От эмоций, что этот мужчина во мне вызывает. Волнует душу и заставляет сердце биться так быстро.

Все то, что я себе когда-то внушала, больше не действует. Он лихо разнес те стены, что я годами возводила. И это к лучшему. По крайней мере мне хочется в это верить.

— О чем с отцом говорили? — спрашиваю, когда от дома отъехали. Меня разрывает от любопытства, и я не могу промолчать.

— Да так. В какой парк едем? Гулять или на карусели? — избегает ответа и на Амару переключается.

— На карусели. И на батут еще хочу, и сладкую вату, и…

— Амара, ты давай не наглей, — торможу я дамочку, что целый список желаний выкатила.

— Все нормально, прекращай. — Карим мельком взглянул на меня и вновь на дорогу смотрит. А я оглянулась и глаза слегка выпучила, показывая дочке, чтобы угомонила свой пыл. — Карусели, так карусели.

— Можно без ваты, но на батут точно, — начинает торговаться негодница, чем смех у нас вызывает. Я держусь, а Карим хихикнул. Он еще не знает, как это милое создание умеет разводить…

— А маму отпустишь со мной опять погулять? За вату? — А нет, я ошибалась. Карим просек Амарину систему и теперь хочет добиться желаемого.

— Забирай, — быстро соглашается моя малышка. Даже как-то обидно стало.

— Вот как. Сбагрить меня решила?

— Ну так вата же. — Амара сама серьезность, а мы с Каримом уже от души смеемся.

* * *

— Куда шорты дела? Они мне зашли, — говорит Карим, сидя рядом со мной на деревянной лавке.

До каруселей мы пока не дошли. Амара увидела батут и скачет минут пятнадцать. Для нее это в порядке вещей, обычно ее хватает на час.

— А что не так с моей одеждой? — уточняю. Сегодня я надела длинный сарафан в пол и накинула сверху легкую кофточку, чтобы прикрыть руки.

— Все так. Ноги не видно и сиськи. — Убивает меня своей честностью.

— Дурак. До вечера потерпеть не можешь?

— И нахуя ты это сказала? — говорит на полном серьезе. — Чтоб я от ожидания сдох?

— Потерпишь.

— Не уверен. — Приближается к моему уху. — Я хочу тебя…

Поворачиваю голову и наши губы так близко друг к другу. И мне хочется их коснуться, но я отстраняюсь. Парк, кругом дети — целоваться будет не очень красиво.

— И я, — говорю и вновь ощущаю смущение. Да что ж такое?

— Не надумала мне рассказать про Амару? — спрашивает осторожно. На этот раз он не настаивает. Чувствуется, что остерегается моей реакции.

— Рассказ длинный будет.

— Ничего. Я хочу знать все, что произошло с тобой за эти десять лет. Абсолютно все…