Глава 27

Около десяти лет назад…

Вдыхаю кислород. Да, я все еще жива и, судя по противному запаху, нахожусь в больнице. А это значит, мой план провалился. Жаль…

Глаза закрыты, но я слышу, как врачи перешептываются, стоя надо мной.

— Молоденькая совсем. Чем думала, когда себя кромсала? — Слышу мужской голос.

— Ситуации разные бывают, Виктор Витальевич. Кто знает, что у нее там произошло… Психиатра вызываем? — Теперь слышу приятный женский голос.

— Нет, Асия. Эта девушка у нас не задержится. К вечеру выпишем.

— К вечеру? Да ей как минимум нужно…

— Не спорь, — перебивает женщину мужик. — По максимуму окажи ей помощь, и вечером ее заберут. Нам проблемы ни к чему.

— Виктор Витальевич, я, конечно, у вас человек новый, но так же нельзя. По правилам…

— Асия, прошу тебя. Не нужно ничего говорить. Эта девушка… как бы выразиться…. В общем, нам необходимо только ее подлечить. Не задавай лишних вопросов. Все, мне пора.

Слышу, как захлопнулась дверь. Пытаюсь глаза открыть, но никак не выходит. Вновь засыпаю…

Опять слышу свои мысли. На этот раз глаза открылись сами. Вижу лицо молодой девушки. Красивая она. Черные, как ночь, волосы, собраны в высокий хвост, восточные глаза и добрая улыбка. Давно я не видела добрых улыбок. Да и улыбок в принципе.

Пытаюсь приподняться, не выходит. Сил нет. Все тело будто прижато бетонной плитой — тяжелое и меня не слушается.

— Давайте я вам помогу. — Слышу уже знакомый мне голос и послушно киваю в ответ.

Девушка-доктор поднимает подушку и помогает мне присесть.

— Можно воды? — Мой голос тихий и хриплый. Горло пересохло, и слова даются мне с трудом.

Девушка подает стакан с водой, в который вставлена трубочка, и я с огромным желанием глотаю ее.

— Меня зовут Асия. А тебя?

— Камилла, — отвечаю, вернув ей стакан.

— Я могу позвонить твоим родным, родителям. Тебя привезли, и при тебе не было телефона…

— Нет у меня родных. И родителей нет. И телефона нет тоже, — говорю и осознаю, как это все звучит жалко. И я жалкая.

Руки свои осматриваю…

Запястья перемотаны бинтами, кожа бледная, хоть я и смуглая. Была. Давно я не ощущала на своей коже солнечные лучи. Обычно меня и остальных девочек выпускают погулять, когда стемнеет. Чтобы не светить нами перед любопытными глазами соседей.

— Слушай, я не знаю, что с тобой произошло, но я могу помочь. — Девушка выглядит решительной, бойкой. Но, увы, она мне помочь не сможет. Никто не сможет.

— Хм, серьезно? За мной уже приехали? — Мой голос звучит надменно. Даже не знаю почему. Может, она и впрямь хочет помочь мне, только она не знает, с кем свяжется и чем для нее это может закончиться.

— Нет. И ты можешь не ехать, если не хочешь. — Наивная врачиха.

— Ты не местная? — Сужу по восточной внешности и легкому акценту.

— Нет. Я приехала в Россию поделиться опытом работы в полевых условиях. Я хирург-травматолог. Сама из Самарканда.

— Круто. А я медсестра.

— И зачем ты это сделала с собой? — она спросила, а я снова смотрю на свои запястья.

— Хотела, чтобы все закончилось…

— Что именно? — Нет, эта дамочка решила меня доконать своими вопросами. Что привязалась-то?

— Слушай, я вижу, что ты хорошая девушка. Помочь хочешь, но ты не сможешь. Это не Самарканд, Асия, это Москва. А в Москве есть такие люди, которые могут все: забрать чью-то жизнь, деньги, душу… Поэтому выкинь из головы все, что ты там напридумывала, и иди занимайся другими пациентами. Я в порядке.

Девушка ничего не ответила на мою грубость, лишь посмотрела на меня и быстро вышла из палаты.

Вновь свернувшись калачиком, я уснула. У меня есть время до вечера. До вечера я в безопасности, а потом придет он…

Но поспать мне не дали, разбудили.

Принесли ужин, но еда не лезла. Совсем. Тошнило, и голова кружилась. Я еле добралась до туалета самостоятельно, по стеночке. Затем снова в постель вернулась.

Смотрю на часы. Доходит восемь вечера, а значит, он скоро придет, и мне придется вернуться туда…

Когда я лезвием пилила свою кожу, я думала, что конец близок. Что я отмучилась и скоро встречу отца и маму, которые на небесах меня ждут.

Но после случившегося что-то во мне изменилось. Не знаю, как объяснить, но сегодня ночью Камилла Гасанова умерла и родилась новая я.

Та, что снова хочет бороться. Но смогу ли?

— Не спишь? — Врачиха приставучая в мою палату заходит.

— За мной приехали? — Меня интересует только это. Ожидание пугает и заставляет нервничать, бояться.

— Не терпится уехать? — Эх, знала бы, что говорит она…

— Значит, еще не приехали. Отлично. — Натягиваю на себя одеяло.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Ты можешь задать сотню вопросов, но я не смогу тебе на них ответить.

— Те люди, что привезли тебя ночью, ты их боишься? — Молчу. Смотрю в ее глаза и молчу. — Ясно. Ты не хочешь возвращаться к ним?

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда. Я могу тебе помочь, если хочешь. Я могу вызвать полицию…

— Ха-ха-ха, серьезно? — смеюсь истерично. — Если ты это сделаешь, ничего не изменится. Лишь проблемы добавятся, и мне придется несладко. И тебе, кстати, тоже. Да мне даже разговаривать с тобой не следует…

— Скажи, что мне сделать, чтобы помочь тебе? — Ей заняться больше нечем?

— Перестать задавать вопросы и уйти.

Асия все еще смотрит на меня, а затем берет блокнотик, ну тот, что доктора в нагрудном кармане носят, и пишет в нем что-то.

Протянула листок мне.

— Послушай меня, девочка. Если передумаешь, позвони, и я помогу тебе. В любое время, в любой день. Позвони, ладно?

— Я не смогу позвонить.

— Сможешь. Ты сильная, я это вижу, просто сглупила. Я буду ждать твоего звонка. Позвони.

И Асия вышла прочь из моей палаты. Смотрю на листок. На нем написан номер телефона и имя: Асия Алимова.