Глава 32

— Карим… — единственное, что могу сказать, но в телефон смотреть продолжаю.

— Зря? Злишься? Неправильно сделал? — куча вопросов, на которые я ответ не знаю. Вообще слова из себя выдавить не могу. Голоса в голове слышу, крики, что доносились при штурме дома.

А потом тишина…

На видео — мужчина, в одних трусах, сидит привязанный к стулу. Лицо плохо видно из-за синяков и кровоподтеков. Но я вижу эту тату…

Каждый миллиметр ее я знаю, каждый изгиб узора въелся в память. Этого мне уже никогда не забыть.

Мужчина скулит, когда кто-то в него тыкает тоненьким ножиком. Скулит и мычит, так как рот завязан тряпкой.

И этот мужчина — Шах.

— Скажи хоть что-нибудь? — взмолился Карим, и я ему телефон возвращаю. Не могу понять свою реакцию. Вроде и есть что-то, но ощущение полного опустошения. Я к Шахманову больше ничего не чувствую. Нет ненависти, нет отвращения и нет страха.

Мне все равно.

— Его выпустили? — Мой голос звучит так спокойно, монотонно.

— Да. Добился УДО, и выпустили. А Фар встретил.

— Фар? — Он что ему все рассказал?

— Ну там встретил, как полагается. Помог с доставкой…

— Где он сейчас? — не даю Кариму посвятить меня во все подробности.

— На складе у меня.

— Поехали, — еле слышно отдаю приказ.

— Уверена?

— Поехали, — вновь повторяю, и Карим выруливает на дорогу.

Едем по трассе и молчим. Никто из нас не произносит ни слова, но по Кариму видно, что ему это молчание дается непросто. Весь изъерзался на сидении.

— Говори уже, что хочешь сказать, — начинаю первой, не могу смотреть на его терзания.

— Ты злишься на меня?

— Нет. С чего мне злиться?

— Я не мог позволить, чтоб этот мудак освободился и тут же в ресторан пошел. Жрал, пил после всего, что он сделал с тобой, — Карим будто взорвался, но это был лишь пробный снаряд. Понимаю, что он зол и с радостью бы разорвал Шахманова на мелкие кусочки. Но мне это не нужно, больше не нужно.

— Не только со мной. Со многими…

— Надо было тебе сказать раньше, но я не думал, что Фар так шустро сработает. Я хотел его просто по-тихому похоронить где-нибудь, но придумал программу поинтереснее. — В голосе здорового мужика я слышу нотки оправдания.

— Я не злюсь, правда, — говорю и руку ему на плечо кладу. — Я просто не ожидала такого и не совсем понимаю, зачем я сейчас туда еду.

— Мы можем в него ножи пометать, — Карим предлагает неплохой вариант, чем у меня вызывает смех. Истеричный смех. И он это замечает.

— Развернуться? Поехали, заберем Амару и домой поедем. Ты нам что-нибудь вкусное приготовишь…

— А с ним что будет? — перебиваю идеальное предложение.

— Есть разница?

— Знаешь, сколько раз я себе его смерть представляла?

— Много?

— Раньше да. Каждый день и по несколько раз. Его убивала я, разными способами. Представляла, как он подыхает в тюрьме, в камере. Иногда — как он решает покончить с жизнью, потому что не может терпеть горести заключения. Но я никогда не представляла нашу с ним встречу, разговор или что-то такое.

— Хочешь с ним поговорить?

— Не уверена. Но кое-что я точно хочу сделать. — Мечтала об этом все десять лет.

— Что?

— Увидишь.

Склад Карима находился не близко. Какой-то промышленный район, много техники на улице. Территория охранялась, но нас пропустили быстро.

Сам склад был почти в конце проезжаемой территории. Большое здание, одноэтажное, с высокими воротами. Машина заехала внутрь.

Мы вышли из авто и пошли вперед. Повсюду были какие-то коробки, ящики, бочки. Парни ходили туда-сюда, не обращая на нас никакого внимания. Лишь некоторые из них по-дружески кивали Кариму, и он им в ответ.

— Мы можем уйти в любой момент, только скажи. — Берет меня за руку мой мужчина, и я растворяюсь в этом касании. Хочу наплевать на все и домой с ним уехать. Но что-то тянет меня к Шахманову. Зачем я хочу его увидеть?

Подходим к двери. Возле нее стоит Тигран и медленно затягивает дым в легкие.

— Привет, — здороваюсь с парнем.

Он мне нравится. Сразу понравился. Он такой же хороший, как и Карим. А как он с детьми своими общается — умиленье и только.

На выходных когда мы были у Карима в гостях, мужчины с детьми в догонялки играли. Носились по всему участку, и это было самое милое, что я когда-либо видела. Два здоровенных мужика, а Тигран физически почти не уступает мощной фигуре Карима, догоняют детей, смеются, падают… Дети хохочут, и ярко светит солнце. Разве может быть момент счастливее?

* * *

— Привет, Камилла. Брат. — Тигр так же махнул головой Кариму, как и все предыдущие парни. Они странно переглянулись.

— Пришли нашего гостя попроведовать? — произносит с иронией и усмешкой.

— Угостишь сигаретой? — отвечаю Тиграну вопросом на вопрос, а он удивленно на меня смотрит.

— Без проблем. — Достает из пачки сигарету и мне протягивает.

— И зажигалку, пожалуйста.

— Держи.

Беру зажигалку и смотрю на Карима. Он ехидно улыбается мне, понял, что я задумала, и, я не знаю, будто гордится мной.

Подходим к двери, Карим заходит первый, а я остаюсь снаружи. Не вижу, что там внутри происходит, но слышу отчетливо.

— Привет, Шах. Как жизнь? — Начинается довольно дружеская беседа.

— А я-то думал, кто мне поездку такую организовал? Честно сказать, Карим, ты даже в голову не пришел. Думал, Хаджиев такой хуйней не занимается.

— Какой такой? — По голосу слышу, что Карим делает вид, что не понимает, о чем Шах говорит.

— Раз сам пришел, значит, базар есть? А то парни твои невежливыми оказались. Больно били. Я слушаю? — Шахманов держится так уверенно, словно он тут за положение отвечает. Но нет у него больше власти.

— Какой у нас может быть базар, Шах? Я человек уважаемый, а ты крыса помойная.

— Ну раз я тут, значит, у тебя дело есть? Я выслушать готов.

— И дел у нас быть не может. Что у тебя осталось? Нихуя нет.

— У меня есть бабки, много бабок, — Шах решает перейти к торгам, но вряд ли у него что-то получится. Он еще на что-то надеется.

— Ха, не смеши меня, Шах. Не хочется с тобой баблом мериться, но раз такая пьянка, хули делать. Твои гроши меня не интересуют, в бабле нужды нет.

— Позвони Руслану, он моя правая рука. Бес, ты его знаешь. Он всеми делами моими заведует, договоритесь… — Даже через дверь, не видя человека, я слышу, что некогда уверенный голос начал дрожать.

— Закрой рот. Я тебе расскажу, что ты имеешь на сегодняшний день. Видишь трусы на тебе? Вот это твое и все, Шах. Больше ничего.

Твои же пацаны тебя и слили. Нахуй ты им нужен, когда бабки и все остальное их. Они не надеялись, что ты откинешься раньше времени, но гнида везде пролезает, и ты смог. Бес тебя сюда и доставил, в мое распоряжение. Для всех ты сдох, Шах. Даже тело есть, обгорелое, правда, но док подтвердил. Шах мертв.

— Сука. Нахуя тебе это надо! — Слышу, как заорал Шахманов. Как дергается, как стул под ним скрепит.

Не выдерживаю. Захожу в помещение. Шах тут же на меня свой взгляд противный уставил. Глаза у него маленькие и кругленькие — мерзкие. Похудел сильно, видимо, все же на тюремных хорчах не разгуляешься. Щеки впали. Когда-то у него была ровно выбритая густая щетина, а сейчас… Превратилась в плешивые отростки волос. Седина на висках, голове, да он почти весь седой. Годы свое взяли. Сколько ему сейчас лет? Хорошо за сорок, к полтиннику близится.

Вот что зона с людьми делает. А ведь раньше он был очень красивым — девушки так считали, я никогда. У него было красивое тело, он уделял ему много внимания. Даже тренажерный зал в доме был, он там пропадал часто. А сейчас что?

Мало того что похудел, так еще и пообвис малость. Фу, отвратительное зрелище. Тошнотворное. В трусах сидит, на лице и теле — запекшаяся кровь, грязь…

Смотрит на меня злобно, но я в его глазах только страх хочу увидеть. Пусть злится, пусть говорит что хочет. Мне нужно увидеть его страх. Держусь спокойно, не показываю ему своих эмоций, потому что знаю, что он ими питается. Поэтому сейчас я буду сдержана как никогда. Каменное лицо.

— Здравствуй, Юра.