Глава 7

Август 1208 года, город-крепость Каркас, Лангедок

Бернар нахмурился.

— К кому?

Аликс чуть глубже вдохнула, её пальцы крепко сжались в кулак.

— К той вдове, к которой ты ходишь.

Теперь он понял.

Выражение его лица стало непроницаемым. Он ожидал многого. Разговоров о замке, хозяйстве, Фиде, даже о политике. Но не этого.

Бернар медленно выдохнул, не сводя с неё глаз.

— Аликс…

Она подняла руку, останавливая его.

— Ты сам сказал, что между нами не должно быть лжи. Я больше не хочу делать вид, что меня это не касается.

Она просто сказала то, что было в её сердце.

Бернар провёл рукой по лицу, медленно вдохнул.

— Ты понимаешь, что это не потому, что я хотел тебя оскорбить? Это просто…

— Потребность? — перебила она. — Так удовлетворяй её со мной.

Он замер. Он не мог поверить своим ушам.

В комнате стало слишком тихо. Огонь в камине потрескивал, свечи отбрасывали мягкий свет, но для него в этот миг ничего, кроме неё, не существовало.

— Я… Ты уверена? — его голос был низким, чуть хриплым, — Я не хочу тебя принуждать. Я не хочу, чтобы ты…

Аликс почувствовала укол в сердце. «Ты уверена?» Она пришла к нему сама, она предложила сама. А он ещё сомневается?

— Если ты не хочешь, тогда о чём мы вообще говорим? — её голос прозвучал глухо, срываясь.

Она резко развернулась к двери, но он тут же оказался рядом.

Бернар перехватил её запястье, удерживая на месте.

— Аликс… — он развернул её к себе, вглядываясь в её лицо.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я хочу быть твоей настоящей женой.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке, касаясь её осторожно, словно боялся спугнуть.

Он и не надеялся, не позволял себе мечтать, что этот день когда-либо настанет. Но сейчас она стояла перед ним. Юная, красивая, в его покоях, в тонкой ночной рубашке и платке накинутом на плечи, предлагая то, о чём он не смел даже думать.

Он перевёл взгляд с её глаз на губы, затем — на тонкую линию ключиц, улавливая едва заметное учащение дыхания. Боже, как же она была прекрасна.

И тогда он склонился и поцеловал её. Его губы двигались бережно, мягко, а его рука зарылась в её волосы, слегка поглаживая затылок. Аликс задыхалась, её пальцы сжались на его рубашке, притягивая ближе.

Он был тёплым, надёжным, таким родным. Его руки держали её так, будто она была самым ценным, что у него есть.

Её тело откликнулось мгновенно. Она не ожидала, что прикосновения мужа вызовут такую волну ощущений и собьют дыхание. Её руки медленно, почти робко, скользнули вверх — по груди, плечам, к шее, будто искали опоры. Пальцы Аликс мягко и неуверенно скользили по его телу, изучая.

Она не знала, что делать, не знала, как правильно, но он вёл её в этом чувственном танце, и она просто доверилась.

Её сердце колотилось, а колени дрожали.

Он чуть отстранился, глядя ей в глаза.

— Ты — моё сердце.

Её губы дрогнули в ответной улыбке.

— Я не смел мечтать… Если ты решила отдать мне свою любовь, знай, что я никогда не предам её.

Её сердце сжалась от этих слов.

— Мне никто не нужен кроме тебя, Аликс.

Она закрыла глаза. Всё вокруг будто качнулось. Она пришла за ответами — и получила больше, чем ждала. Теперь между ними не осталось преград. Они по-настоящему принадлежали друг другу.

Аликс стояла вплотную к мужу, чувствуя, как его дыхание касается её кожи.

«Ты — моё сердце.» Слова Бернара звучали в её голове, проникали в самую глубину её существа.

Никогда раньше она не ощущала ничего подобного. Бернар аккуратно убрал прядь волос с её лица, его пальцы остались у её виска, мягко поглаживая. Это был её муж. Тот, кто заботился о ней все эти годы. Тот, кто учил её, защищал и верил в неё.

Он снова наклонился, его губы мягко касались её кожи, оставляя теплые дорожки поцелуев. Он не спешил, давал ей время.

Она не отстранялась. Это был её муж и в каждом его поцелуе, в каждом взгляде чувствовалось: она была его сокровищем.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

Её грудь поднималась и опускалась в сбившемся ритме, сердце гулко стучало в ушах. Он провёл ладонью по её плечу, ощущая дрожь под своей рукой. Она чувствовала жар его кожи, силу его рук, впервые видела и чувствовала его по-настоящему как своего мужа. И с этой ночи — как её мужчину.

Бернар закрыл глаза на миг, словно боролся с чем-то внутри себя. Он поднял её на руки, так легко, словно она ничего не весила.

Она обняла его за шею, чувствуя, как тёплая ладонь поддерживает её под спину. Он опустил её на постель, но смотрел не на её тело, а в её глаза. Она не отвела взгляда. Всё это было новым, странным, пугающим… и волнующим. Её учили, что брачная ночь — это долг, что мужчина берёт. А роль женщины молчать и терпеть. Но с Бернаром всё было иначе. Он не спешил, не требовал, несмотря на дрожь и нетерпение своего тела.

Он дарил тепло, ласку и нежность.

Он открывал перед ней новый, неизведанный мир, наполненный чувственностью и любовью, о существовании которого она даже не догадывалась. Она не ожидала, что это будет так прекрасно. Она никогда раньше не чувствовала себя настолько… желанной.

В какой-то момент пришла и боль, пусть и ожидаемая, но она знала, что так должно быть. Она стала женщиной. Она выполнила свой долг. Это правильно и хорошо.

Бернар был рядом. Его руки были тёплыми, а прикосновения и поцелуи — бережными, утешающими, а потом… будоражащими. Её дыхание сбилось, её тело дрожало от новых ощущений. И когда волна удовольствия прокатилась сквозь неё, оставляя сладкую истому, она не сопротивлялась.

Она почувствовала, как муж тяжело выдохнул, как его тело напряглось, а затем расслабилось, и поняла, что он тоже нашёл своё удовлетворение — в ней, в этом моменте, в их близости.

Теперь они действительно принадлежали друг другу. Она полностью отдалась ощущениям, зарылась лицом в его плечо, позволив усталости забрать её в забытьё.

Аликс проснулась от того, что его не было рядом. Она услышала лёгкий шорох ткани, шаги, приглушённые ковром. Она моргнула, потянулась, чувствуя, как приятно ноет тело после близости.

Он стоял у сундука, одеваясь на пир. Рубашка уже была натянута через голову. Бернар затягивал пояс, когда увидел, что она проснулась.

Он подошёл к ней, наклонился, коснувшись губами её виска.

— Спи, любовь моя. Сегодня ты будешь спать здесь, рядом со мной. И завтра. И всегда.

Она подняла взгляд.

— Но…

Он крепче прижал губы к её коже, гладя её плечо.

— Я предупрежу прислугу, чтобы тебя не беспокоили.

Она медленно кивнула, и вдруг вопрос сам сорвался с её губ.

— Тебе понравилось?

Бернар замер, посмотрел на неё, широко улыбнулся, наклонился ближе и поцеловал её глубоко, горячо, так, что у неё перехватило дыхание.

Она прикрыла глаза, пока он медленно отстранялся, изучая её лицо.

— А тебе понравилось? — тихо спросил он, откидывая волосы с её лица.

Она улыбнулась, смущённая, счастливая.

— О, да… — прошептала она.

А потом, прежде чем осознала, что говорит, слова уже вырвались сами:

— Но если бы я не была такой сонной, я бы попросила повторить.

Бернар рассмеялся, тихим, грудным смехом, наклонился к её ушку и горячо шепнул:

— Кажется, я пробудил в любимой жене ненасытность.

Она засмеялась, спрятав лицо в подушку.

Но когда он провёл ладонью по её спинке, медленно, ласково, её смех превратился в довольный томный вздох.

Он поцеловал её в плечо, крепко, а затем укутал её покрывалом, присев на кровать рядом.

Его рука так и осталась на её спине. Он медленно гладил её, пока она не расслабилась окончательно.

— Спи, моя красавица.

Она почувствовала, как тёплая дремота снова забирает её в свои объятия. Он ждал, пока дыхание жены не станет ровным, прежде чем осторожно встал. Бросил последний взгляд на неё — такую любимую, такую прекрасную — и вышел. Поставив у входа охрану, он ушёл в зал, где уже собрались гости на пир. Но его сердце осталось в той комнате.

Рядом с женщиной, которая теперь по-настоящему принадлежала ему.