Глава 9

Луи Эван Варгас

Кольцо на её пальце зацепилось за обивку, когда она садилась в мобиль. Точно так же, как прошлым вечером. Я подождал, пока она справится сама, закрыл дверь и обошёл машину.

Меньше суток назад на этом же сидении сидела Лейла. Настоящая. Промокшая, с размазанной тушью, в моём пальто, которое было ей велико на три размера. Она шмыгала носом и вытирала глаза рукавом всю дорогу от особняка спонсоров. А потом повернулась и сказала: «Я приму твоё предложение.»

А через два дня, когда всё было готово, отказалась. Снова. Я даже сбился со счёта, сколько раз делал ей это предложение.

Я завёл двигатель и вырулил на дорогу. Та, что сидела рядом, молчала, прислонившись виском к стеклу. То же лицо. Те же скулы. Та же родинка на щеке.

Лейла бы уже трижды спросила, далеко ли ехать.

— Ты пропустил поворот, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги.

Я посмотрел в зеркало. Действительно.

— Ты запомнила маршрут? Мы проехали здесь один раз. В темноте.

— У меня хорошая память на дороги, — она чуть повела плечом.

Она всегда говорила так, словно констатировала факт, который не требовал пояснений — словно офицер, дающий указание своему солдату. Но голос её при этом был мягкий и спокойный. Что бы ни происходило вокруг, она ни разу не проявила своего волнения. Лишь сердце начинало стучать быстрее, да запах чуть менялся.

Она не извинялась без повода и не начинала защищаться при первом же ощущении опасности. Словно большая кошка, она наблюдала за всем, что происходило вокруг, чтобы сделать единственный, самый точный выпад — и попасть прямо в цель.

Она была совсем не похожа на Лейлу.

Я молча развернул мобиль и выехал с территории драконьих особняков на просторную загородную дорогу. За ночь он подсохла, и за мобилем поднимался столб пыли, но, по крайней мере, не было грязи, а низкое осеннее солнце било прямо в глаза. Я опустил козырёк. Она — просто прикрыла глаза ладонью и продолжала смотреть вперёд, словно запоминая каждый поворот.

— Далеко до города? — спросила она.

— Минут двадцать.

Элира кивнула и опустила руку, больше ни о чём не спросив.

Молчание между нами больше не было натянутым и неловким, как вечером после церемонии. Ночь в одной постели стёрла невидимые границы. Теперь нас объединяла общая задача. Или я просто привык к этой тишине?

Лейла никогда не умела сидеть тихо. Она могла шмыгать, смеяться, что-то говорить или просто постукивать пальцами. Птичка всегда была занята делом, даже если это дело происходило только у неё в голове — и это проявлялось внешне. Мне не нужно было даже принюхиваться, чтобы понять, что происходило у неё на душе.

А Элира… она была загадкой.

Вчера на банкете, когда мать начала задавать вопросы, я ждал, что она растеряется. У неё не было шансов: я едва успел рассказать ей о Лейле самое необходимое, и любая деталь, любой вопрос из тех, что не были оговорены, мог её выдать.

И она действительно терялась. Плыла на вопросе о Клаурисе, замешкалась, когда мать спросила о знакомстве. Но ни разу не попыталась выкрутиться сама. Она делала ровно то, о чём я просил: улыбалась, пила воду и ждала, пока я подхвачу. Ни одной лишней фразы, ни одной попытки блеснуть или спасти положение в одиночку.

Она умела вовремя промолчать. Умела не задавать лишних вопросов и дисциплинированно контролировать себя. И в то же время — вовремя перехватить инициативу, разряжая обстановку тогда, когда это нужно.

Коротко, безупречно, с удивительным достоинством.

Мобиль подпрыгнул на выбоине, и она машинально схватилась за ручку над дверью. Длинные пальцы, ухоженные ногти. Никаких мозолей. Я вспомнил руки Лейлы: последнее время мы часто завтракали вместе и пили чай поздними вечерами, случайно встретившись в гостиной нашего общежития. Её ногти были коротко острижены, и на пальцах виднелись следы работы с металлическими артефактами. Не мозоли, но будто привычка держать тонкие детали, аккуратно и точно. Руки Элиры, несмотря на личину, были тонкими и изящными.

На подъезде к городу дорога стала шире, и впереди замелькали первые дома предместья. Элира выпрямилась, убрала волосы за ухо и посмотрела на меня.

— Какой план на сегодня?

— Сначала заедем позавтракать. Потом вернемся в академию и заселимся в новое общежитие. У тебя ведь сегодня репетиция доклада?

— После полудня, — едва заметно кивнула она. — Мне стоит забрать свои вещи из гостиницы и переодеться.

— Понял, тогда сначала зайдём в гостиницу.

— Нет, — мягко отрезала она. — Я пойду туда одна. В гостинице должна появиться Элира Эллиот, а не Лейла Мариотт. — Моя жена улыбнулась: — Любопытно, что у нас схожие фамилии.

И снова эта интонация. Она будто отдала приказ, но таким спокойным и мягким тоном, что у меня не укладывалось в голове. Никакого напряжения. Никакой конфронтации. Просто констатация.

— Понял. Тогда заселяемся, и ты сама решаешь свои дела. Тебе точно не нужна помощь?

Она подняла на меня взгляд.

— Нам лучше не показываться вместе. Элира и Луи не знают друг друга.

Вот так. Расставила границы, как считала нужным.

— Хорошо. Мне всё равно нужно будет уйти на несколько часов, разобраться с кое-какими документами.

— Что за документы? — она посмотрела на меня неожиданно внимательно.

— Заявление на вступление в Совет клана, — сказал я будничным тоном. Её мои проблемы всё равно не касались. — Для этого придётся слетать в Миррагейл, там расположена канцелярия.

— Это далеко?

— Часа два на крыльях. Небольшой курортный город на самой высокой горной вершине хребта Белого Дракона. На самом краю Долины Синих Бабочек.

— Значит, к вечеру вернёшься?

— Постараюсь.

Она помолчала, не задавая больше вопросов о том, зачем мне нужно попасть в Совет, просто приняв ровно ту информацию, которую я ей дал. Бездна, как же это непривычно.

Мы въехали в город и покатили по знакомым улицам. У Храмовой Площади я притормозил и кивнул на кафе с просторной террасой.

— Здесь хороший бризоль, — сказал я.

— Знаю, — ответила она. Я хотел было спросить, откуда, но промолчал. А когда обошёл мобиль и открыл ей дверь, задержал её руку чуть дольше, чем нужно.

— Послушай.

Она подняла взгляд. Внимательный, настороженный. Готовый ко всему.

— Что бы ты ни скрывала — это твоё дело. Но если оно станет моей проблемой, я хочу узнать первым. Не от матери. Не от полиции. От тебя. Доверие между нами — единственное, что делает этот брак рабочим.

Несколько секунд она молча смотрела на меня. Потом мягко высвободила руку и сказала:

— Тебе нечего опасаться.

И пошла ко входу в кафе. Спина её была прямой, шаг — бесшумным, шея — ровной и длинной. Я и не замечал, что у Лейлы была такая длинная шея…

Я запер мобиль и пошёл следом, думая о том, что ни одна девушка ещё не вызывала у меня столько вопросов.

Элира Эллиот

Этой ночью я едва ли проспала больше трёх часов. Когда мы вышли из спальни, в особняке не было уже никого: все разъехались по своим делам, не дожидаясь нашего пробуждения.

Луи сказал, что это добрый знак. К нам больше не было вопросов. По крайней мере, пока.

Мы позавтракали в том же ресторане, в который прошлым утром меня привёл куратор, и я с удовольствием повторила тот же заказ, хоть время и подходило уже ближе к полудню. Всё утро, пока не добрались до академии, мы с Луи обсуждали детали нашей будущей совместной жизни — и всё равно казалось, что этот разговор только начинался. Поставив подписи о заселении в регистрационной книге, мы попрощались и разошлись в разные стороны: он улетел куда-то в сторону гор, а я, сменив личину на Элиру, поспешила в академию, чтобы присоединиться к репетиции.

Мистер Орион отчитал меня за то, что я пропала и не явилась на Осенний бал, а потом строго поднял указательный палец:

— Надеюсь, вы придёте хотя бы на карнавал в честь завершения конференции!

— Я бы с радостью, — виновато улыбнулась я, — но у меня билет в Даркхолл на послезавтра. Придётся покинуть Пантарэю сразу после доклада.

Он похмурился, посокрушался, а потом повёл меня за сцену, чтобы показать, откуда я должна буду выходить, как пройти в центр сцены и представиться, прежде чем начать свой доклад.

Всё это заняло время. До самого ужина мне пришлось просидеть в большом конференц-зале, после чего мистер Орион составил мне компанию за ужином, и я, наконец, осталась одна.

Стоя на крыльце большого обеденного зала, я огляделась, пытаясь сообразить, куда мне идти — и вдруг кто-то прыгнул на меня со спины, повиснув на моих плечах. От неожиданности, почти не соображая, я коснулась блинкера и перенеслась на несколько шагов вперёд, после чего оглянулась, чуть согнув колени. Но бежать не пришлось. Темноволосая драконица с оханьем упала на каменное крыльцо — и наши взгляды встретились.

Я едва не назвала её по имени.

— Ой, извини, пожалуйста! — Эйра потёрла ушибленное колено и рассмеялась, глядя на меня снизу вверх. — Я думала, ты Лейла! Вы так похожи со спины, что я…

Она осеклась, поднимаясь на ноги. Улыбка ещё держалась на её лице, но глаза уже изменились — стали цепкими, внимательными. Она смотрела на меня, чуть склонив голову, как птица, заметившая движение в траве.

— Простите, — сказала я привычно. — Должно быть, вы обознались.

И осеклась, осознав, какую ошибку допустила только что.

Нужно было просто молча уйти.

Но теперь было поздно.

Её брови дрогнули, и несколько ударов сердца она смотрела на меня пристально, внимательно. Я уже собралась было развернуться и поспешно уйти, чтобы, смешавшись с толпой адептов, снова сменить личину.

Не успела.

Она в одно мгновение оказалась рядом и, глядя на меня в упор, тихо спросила:

— А ты случайно не жена Луи Варгаса?

Что-то внутри меня оборвалось. Давно мне не доводилось совершать столь глупых ошибок, но события последних дней пошатнули моё равновесие. Пришлось заставить себя не дрогнуть, не отвести взгляд, не сделать ни одного движения, которое могло бы меня выдать ещё больше.

— Не понимаю, о чём вы, — сказала я, и это была самая бесполезная ложь в моей жизни.

— Голос, — Эйра чуть прищурилась. — Лицо, конечно, другое, но голос я точно узнала. К тому же, со спины ты почти не изменилась.

Мы стояли друг напротив друга на крыльце, и мимо проходили адепты, не обращая на нас внимания. Обычная сцена: две девушки разговаривают после ужина. Ничего подозрительного. Если не считать того, что одна из них только что разоблачила другую.

— Не здесь, — выдохнула я.

Эйра окинула взглядом крыльцо и кивнула в сторону бокового крыла здания.

— За библиотекой есть лестница на крышу. Туда в такое время никто не ходит.

Она шла впереди, уверенно лавируя между деревьями и кустами, и я следовала за ней, проклиная себя за каждый шаг. Нужно было после блинка сразу исчезнуть в толпе, не оборачиваясь, сменить личину и раствориться в толпе. Вместо этого я послушно поднималась по узкой винтовой лестнице вслед за девушкой, которая несколько часов назад держала клинок у моего горла.

Крыша оказалась плоской, широкой, с низким каменным парапетом. Отсюда открывался вид на вечернюю Пантарэю: золотые огни фонарей, тёмная лента реки, и далеко на горизонте — силуэт Храма Золота, подсвеченный закатом. Ветер трепал волосы, и я машинально поправила их, убрав за уши.

Эйра села на парапет, свесив ноги наружу, и похлопала ладонью рядом с собой.

— Ну, садись, — сказала она. — И рассказывай всё с самого начала.

— Что именно? — я взглядом оценила чистоту парапета, сторожно положила папку рядом с Эйрой и осторожно села на неё. Драконицу, кажется, совершенно не смущала ни пыль, ни высота, ни холодный ветер, пронизывающий насквозь.

— Всё, — уверенно выпалила она. — Начиная с того, сколько у тебя лиц.

Я некоторое время молчала, глядя на город перед собой. Огни фонарей зажигались один за другим, и Пантарэя медленно превращалась в россыпь золотых искр на тёмном бархате.

— Шесть, — наконец, сказала я.

Наверное, я слишком устала лгать, и потому позволила себе этот момент слабости.

— Шесть? — Эйра посмотрела на меня с таким неподдельным интересом, что я почти улыбнулась ей в ответ. — То есть вот это вот это, — она обвела моё лицо указательным пальцем, — тоже личина?

— Да, — просто призналась я.

— А какое настоящее?

— Этого я тебе не покажу. Не могу.

Она поджала губы, явно недовольная, но не стала настаивать. Вместо этого подтянула одно колено к груди и обхватила ногу руками.

— Ладно. Тогда хотя бы объясни, как ты это делаешь. Артефакт? Мои братья — офицеры полиции, так что я знаю про такие. Но они незаконны.

Я покачала головой:

— Мне не нужны подобные артефакты. Просто я родилась теневым драконом.

Эйра уставилась на меня так, словно я сказала, что умею ходить сквозь стены.

— Теневой? Но ты же… от тебя вообще ничем не пахнет. Я думала, ты человечка.

— Луи попросил меня принимать яд оборотней, чтобы усыпить дракона, — спокойно ответила я. — Он не хотел, чтобы кто-то опознал во мне… самозванку.

Это слово оказалось неожиданно болезненным и, чтобы скрыть свои чувства, я улыбнулась:

— Принимаю в микродозах. Для всех я должна быть Лейлой Мариотт.

Ветер дёрнул подол моего платья, и я поёжилась. Эйра рядом, казалось, не замечала холода. Она смотрела на город, переваривая услышанное, а потом спросила совсем другим голосом — тише, мягче:

— И давно ты так живёшь? Прячешься за чужими лицами?

— Достаточно давно, — уклончиво ответила я, размышляя о том, какую часть правды можно безопасно раскрыть. Мне не хотелось больше ей лгать. Девушка была настойчивой, но всё-таки открытой и доброй. Продолжать обман казалось неуважением к её чистой душе.

— Почему? — ожидаемо спросила она.

Как маленький ребёнок: что на уме — то и на языке. Я себе подобного позволить не могла.

Некоторое время я молчала, слушая ветер. Где-то внизу смеялись адепты, возвращаясь с ужина, и их голоса долетали сюда обрывками, как чужая, беззаботная жизнь.

Потом, наконец, произнесла, взвешивая каждое слово:

— В Даркхолле был один дракон. Ледяной.

— Варгас? — Эйра резко повернулась ко мне. — Он родственник Луи?

— Не знаю. Может быть. В клане много Варгасов.

— И что он тебе сделал?

Я горько, одними губами усмехнулась.

— Целый год делал мою жизнь невыносимой. Преследовал, угрожал, нападал, домогался. Я перестала нормально спать и есть. Он решил, что я его собственность, и не собирался отступать.

Эйра молчала. Её пальцы медленно добела сжались на краю парапета.

— Когда я уезжала, — добавила я, — он сказал: «Если не вернёшься, я найду тебя. И ты станешь моей.» Такие вот дела.

Ветер усилился, и огни внизу задрожали, словно пламя свечей за стеклом.

— Поэтому ты сменила лицо, — понимающе проговорила Эйра. — Да, теперь понимаю.

— Он находил меня везде. Я приехала в Пантарэю на конференцию, надеясь перевестись в другую академию. Но даже это могло бы меня не спасти. Он найдёт меня, выследит по запаху, по привычкам, по голосу… Мне нужно было стать кем-то принципиально другим и найти надёжное укрытие, где этот псих не сможет меня достать.

— И тогда появился Луи.

— Мы встретились случайно, разговорились, и оказалось, что мы можем друг другу помочь. Я бы стала Лейлой и помогла бы ему в его планах. А он мог бы взять меня под защиту, отвадив от меня того безумца.

Эйра подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Я ожидала ещё вопросов, напора, допроса. Но вместо этого она тихо сказала:

— У меня два старших брата. Оба полицейские. Они бы нашли этого урода за неделю и закопали бы так, что ни один нюхач не откопал бы.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо. Но этот урод из тех, кого закапывают, а они выкапываются сами.

Эйра фыркнула, но в её глазах уже не было вчерашней враждебности.

— Слушай, — сказала она, посмотрев на меня прямо. — Я до сих пор злюсь из-за Лейлы. Но если всё, что ты рассказала — правда…

— Это правда, — искренне ответила я.

— … тогда ты не самозванка. Ты просто в беде.