Свадьба Сони и Эрика

Перелет до Багамских островов оказался тревожным и изматывающим. Эмоции зашкаливали, тошнота стала чем-то вроде нормы. Сгрызя остатки маникюра, я топала ногой по полу и кусала губы в кровь.

— Мы должны остановить это! — молила я Владимира в ужасе, шагами измеряя комнату.

— Что «это»? — хватаясь за голову, пьяный до омерзения Орлов из бутылки выпил добрую часть виски, при этом даже не поморщившись. Его голос был грубым и холодным, хрипотца пробирала до дрожи. — Еще тогда, на свадьбе твоей с Марком, Эрик заявил права на Соню. Сейчас ей восемнадцать, и они могут пожениться по закону.

— Но… — казалось, кто-то сжал легкие, не давая вздохнуть кислорода. — Ты обещал мне, что Эрик не тронет Соню!..

—…Если, — громкий бас перебил мою несдержанную истерику, — она сама этого не захочет.

— Он стар, Владимир! — свет вокруг словно мигал, а комната будто подпрыгивала. Не в силах держать равновесие, я повалилась на диван. — Эрик заглядывался на Соню, когда той было шестнадцать. Это… омерзительно!

— Прошу заметить, что уже тогда она выглядела на твердые двадцать пять. Старше тебя уж точно! — деловито подперев подбородок, Орлов выглядел способным говорить, и все же из уст его звучала все более шокирующая информация. — К тому же Эрик дождался Соню. Они женятся, а не просто зажимаются по углам. Поверь, реши он сделать из твоей сестры любовницу — она бы даже не сопротивлялась. Эрик отличный игрок.

Дрожащей рукой я попыталась поднять стакан со стола, но не смогла его удержать, застонав:

— Это так неправильно! Она юна и глупа, а он дед, позарившийся на невинность.

— Мы почти ровесники с Эриком, и он достойный мужчина, собирающийся превратить твою сестру в наследницу многомиллиардного имущества, — холодный рык из уст Орлова заставил вздрогнуть, но уже спустя секунду Владимир поднялся на ноги, подходя к окну со сложенными на груди руками. — Позвони ей и спроси напрямую: хочет ли она этого брака?

— Эрик мог ее заставить, — ужаснулась я, накрывая губы рукой. — Мы общаемся так часто, но и слова в ее рассказах не прозвучало об отношениях! Почему она молчала…

— Разве ты не поймешь по виду сестры, счастлива ли она? — повернувшись вполоборота, Орлов смерил меня странным многозначительным взглядом с прищуром. — Родные люди всегда чувствуют это безошибочно. Даже если хотят совершить некий самообман… Увы.

Не в силах выдержать пристальное разглядывание черных глубин, я опустила глаза на ковер, активно кивая:

— Да, возможно…

Тем же днем был совершен звонок Соне, где я буквально подвергла ее допросу с пристрастиями, задавая самые каверзные вопросы, на какие только могла быть способна девушка, воспитавшая сестру, словно дочь.

— Я не говорила тебе, потому что знала — ты не поймешь, — оправдывалась она. — И, Каролина, тебе не о чем переживать! У нас… Ничего не было, понятно? Эрик приверженец старых правил.

Я умоляла ее оставить затею с замужеством каждый день, сердце мое разрывалось от боли и недоумения. «Как моя маленькая Соня могла пойти на это?» — звучал один и тот же вопрос снова и снова, вгоняя в депрессию. «Как же учеба? Планы на будущее? Карьера? Независимость?!»

— Успокойся, — громкий голос Владимира, раскинувшегося напротив, заставил несдержанно вздрогнуть. — Никто не умер, Каролина. А лицо у тебя именно такое.

— Ей восемнадцать, — с ужасом покачала головой я. — Помню, как кормила ее молоком в люльке, так четко и ясно, словно сама была взрослой!

— Ты тоже вышла замуж рано, не забывай, — поддел меня Орлов, многозначительно приспуская черные очки, закрывающие его глаза. — Никто не наставлял пистолет к голове.

— Да, но… У меня не было выбора, — призналась на автомате, не замечая повышенной заинтересованности Орлова. — Мне надо было думать, как поднимать семью с колен, а у Сони есть все, чего она только пожелает.

— Ты неправа, — хрипло прошептал Орлов, возвращаясь к работе за ноутбуком. — Многим для счастья не хватает именно любви. Возможно, она и вправду наша свое место рядом с Эриком, как бы тебе не хотелось этого признавать.

Закрыв глаза, я неторопливо досчитала до десяти, пытаясь вернуть самообладание. Самолет снижал высоту, а на поверхности оставался лишь один насущный вопрос, тревожащий душу:

— Если окажется, что Соню заставили выйти замуж, ты поможешь ей избежать этого союза?

Эрик являлся хорошим другом Владимира, кроме прочего — партнером по бизнесу. Их общий достаток зависел от взаимоотношений, и часть меня знала: «Владимир не пойдет против».

— Возможно, — отрешённо ответил тот, кривясь. — Будем судить по месту.

Горько усмехнувшись, я покачала головой:

— Понимаю. Не хочешь обещать того, что никогда не исполнишь.

— Нет, — отрезал мужчина стальным басом, вызывающем мурашки в желудке. Подняв взгляд, я столкнулась с его сжатой челюстью и пульсирующими венами на лбу. — Не хочу спасать того, кто в этом не нуждается.

Мне было важно услышать четкий ответ, внятный и вразумительный. Понимать, какое место занимает жена в его цепи, могу ли быть спокойна насчет родной сестры?

— И, — не выдержала я, — все же…

— Если Соня и вправду под давлением, — чеканя каждое слово, Орлов уничтожал меня взглядом, — то…

Самолет резко качнуло, из кабины выбежала стюардесса, тараторя сбивчивые успокаивающие речи. Орлов не успел дать ответ, а спустя пару минут самолет приземлился.

Соня ждала меня на трапе в ярко-розовом платье. Ее длинные белые волосы развивались на ветру, а хрупкая маленькая ладошка радостно махала в неизвестность, ведь видеть меня сестра не могла.

— Идем, Каролина, — одернул меня Владимир.

Я подняла на него взгляд полный слез, в горле застыли рыдания. Нахмурившись, мужчина присел рядом на корточки, прищуриваясь:

— Что с тобой?

— Эта девушка там… — я мотнула головой в сторону иллюминатора. — Я не знаю ее.

— Чушь, — мотнул головой мужчина, рука его мягко скользнула по моей щеке. — Это твоя сестра Соня и никто иной. Я точно проверял.

— Ты не понимаешь, — скрепив пальцы в кулаки, я пыталась избавиться от страха и испуга, что накрыл подобно лавине. — Мы не виделись так чертовски давно! Последний раз, когда я видела Соню, ей было шестнадцать. — Засмотревшись в пустоту, я мечтательно вздохнула, вспоминая танец с сестрами на свадьбе. — У нее были милые короткие косички и детская улыбка. А это, — палец уткнулся в толстое стекло, — взрослая женщина, у которой на днях свадьба.

Горечь сквозила в голосе Орлова, когда он хрипло прошептал:

— Ты ведь знаешь, она училась в Германии, вы не могли увидеться.

— Но Эрик нашел способ, — саркастично рассмеялась я, шмыгая носом. Интерес во мне воскрес, когда я задумчиво заглянула в черные глубины: — Почему ты не отпускал меня к ней? Границы не закрыты, у меня есть заграничный паспорт.

— У меня работа, я бы не смог поехать с тобой, — отрезал мужчина глухо и холодно. За два года мне удалось понять, что к этому тону он прибегает, когда не хочет отвечать прямо.

— Я могла поехать одна, — взмолилась я, разводя руками. — Все ведь так просто.

— Не могла! — рявкнул он, словно цербер. — Без меня ты никуда не поедешь!

Догадка промелькнула в голове мгновенно, ослепляя и оглушая горькой правдой. Отшатнувшись назад, я удивленно заключила:

— Вот оно что, Владимир! Ты не позволял мне видеться с сестрами только из-за ревности?

— Мы ездили в отпуск, — качнул головой тот, будто это все меняло.

— На необитаемый остров? — ахнула я, качая головой. — Тот, где кроме тебя и меня только старушка уборщица?

— Каролина, — встав на ноги, мужчина устало отряхнулся, — я ведь позволил тебе поехать на свадьбу Сони. Чего ты еще хочешь?

В ужасе я разглядывала мужа, спокойно натягивающего на себя белую рубашку поверх футболки. Наша жизнь напомнила триллер, где из дома позволялось выходить только избранным и по специальному пропуску. Даже на новой машине я должна была заведомо согласовывать с Орловым место, куда собралась, и сопровождала меня такая колонна охраны, что стыдно было показаться в обычном магазине.

«Он беспокоится больше о твоем целомудрии, чем о безопасности, — догадалась я. — Словно в каждом переулке ждет мужчина, готовый по щелчку пальцев заняться любовью! И плевать, что у тебя больше никого нет… Кроме него — Орлова!»

— Ты прав, — отмахнулась я, смахивая непрошеные слезы. — Ничего больше для счастья не нужно, спасибо.

Спускаясь по лестнице, я ощущала себя неловко. Часть меня была уверена, что та самая нерушимая сестринская связь давно потеряна, а для Сони я — лишь далекая тетя, что показывается раз в десять лет на крупные праздники с дорогими подарками, что больше напоминают откуп.

Владимир переплел наши пальцы, слово это было обычным делом. Я удивленно взглянула на него, но тот молча смотрел лишь перед собой.

— Это неуместно, — шепнула я, краснея.

— Всегда уместно, — рявкнул он сквозь стиснутые зубы, закрывая данную тему навсегда.

И все же впереди стояла Соня, пытаясь вглядеться через испепеляющее солнце в наши лица. За спиной ее возвышался Эрик, с момента нашей последней встречи он словно стал еще моложе и улыбчивее.

— Каролина! — даже сквозь шум техники голос родной сестры звучал подобно клаксону, оглушая и попадая прямиком в сердце. — Наконец-то!

Она бросилась мне на шею с теплыми объятиями, крепкими и надежными. «Нет, — наконец осознала я, отбрасывая страхи. — Семья всегда остается семьей. Ты можешь не видеться годами, но вы по-прежнему самые близкие друг другу люди!» Слезы лились градом, а чувство наполненности оглушало. Наконец, отшатнувшись спустя вечность, я удивленно осмотрела ее с ног до головы:

— Ты стала такой взрослой и красивой…

— Мы часто общаемся онлайн, и я присылаю тебе фото, — покачала головой девушка, улыбаясь совсем как Эрик. Лишь сейчас мне удалось заметить их необычное внешнее сходство, и даже манеры, движения и повадки казались идентичными. — А вот кого-кого мне бы хотелось еще увидеть, так это ваших миленьких карапузов!

— У Антона турнир по борьбе, — ответил за меня Владимир, грудью утыкаясь в спину, горой раскидывая тень на меня. — А Саше пока рано совершать такие перелеты. Наш семейный педиатр считает этот плохой идеей.

— Разумно, — кивнула Соня, но тут же поджала губу, — но печально.

— Мы приедем к вам гости после медового месяца, — заговорил Эрик, рукой оплетая тонкую талию Сони.

Мое сердце вздрогнуло, видеть подобное оказалось неприятно. Я сжала губы, отворачиваясь. Якобы солнечные лучи тому были причиной.

— Отличная идея, — на удивление тут же согласился Владимир, притягивая меня к себе совсем, как его друг. — Что же, идемте?

Вечер моя сестра потратила на экскурсию по отелю своего будущего мужа, наши мужчины ни на секунду не отходили дальше, чем на полметра, приватный разговор с сестрой откладывался в долгий ящик.

— А вот там пирс, — сестра указала на каменную кладку, ведущую словно по самой воде далеко-далеко. А после, повернувшись к мужу, кокетливо состроила глазки: — Дорогой, могу я поговорить с сестрой наедине?

Мягкий поцелуй в щеку, Соня покрылась румянцем, пока мое тело вдруг неприятно передернуло.

— Идите, — в глазах Эрика мерцали звезды, а восхищение моей маленькой девочкой можно было черпать ложками. — Мы будем здесь, выпьем виски.

Мужчины остались под навесом, а мы, скинув босоножки, направились к воде.

— Он хочет, чтобы ты оставалась у него на виду, — хмыкнула я гневно. — Держит тебя под колпаком?

— Эрик очень ревнивый, — смущаясь, сестра с трудом подавила мечтательную улыбку. — Мы работаем над этим.

— Еще бы, — закатив глаза, я обернулась назад, где Владимир и Эрик испепеляли наши тела взглядами, что-то активно обсуждая, — вы ведь словно чудовище и красавица.

Внезапно Соня взглянула на меня с осуждением и явным недовольством:

— Не говори так. Мой Эрик самый добрый и прекрасный мужчина на планете Земля. Он комок чего-то светлого и чистого, что наполняет меня изнутри силой двигаться дальше, Каролина!

В тишине мы передвигались дальше, пока я удивленно обдумывала услышанное. Девушка присела на край пирса, свесив ноги, утягивая меня за собой. Последовав ее примеру, я тихо шепнула на ухо:

— Малышка, если он развесил на тебе жучки или что-то такое… Просто подай знак, я вытащу тебя из этой западни!

Два расширенных глаза уставились на меня в ужасе, а после ветер разнес звонкий смех. Девушка едва ли не рыдала от истерики, в конечном счете заключив:

— Ты такая смешная, Каролина. Но, знаешь… — утерев лицо, она вдруг стала серьезной. — Я рада, что в этом мире есть человек, который так сильно обо мне переживает. Раньше это была ты одна, а теперь еще и Эрик.

Поморщившись, я не без боли вспомнила маму с папой. Пройдя курс восстановления, они вернулись к обычной жизни. Радости нашей с сестрами было не передать словами, но продлилась та не более чем неделю, пока родители не заявили нам в кратком письме, что осознали себя «чайлдфри». Мол, к пьянству их сподвигли нежелательные дети. Тем же днем они покинули страну, поселившись в Касамби, приняв буддизм, и отказались знаться с нами.

— Я рада, что они нашли себя, хоть и тревожусь, где те берут деньги на питание, — поморщилась Соня.

— Владимир предлагал им помощь, — припомнила я, ахнув от выбивающих почву из-под ног воспоминаний, — они назвали его грешником и безбожником.

Нежная ладошка прижала меня к себе, а сестра облегченно выдохнула:

— Пусть так… У меня есть ты. Настя и Вика, — вдохнув полной грудью, та немного сбивчиво и неловко протараторила: — А еще любимый мужчина, без которого я теперь не представляю своей жизни.

— Он стар, Соня! И опытный манипулятор… Запудрил тебе голову, наобещал с три короба…

Накрыв рукой мои губы, девушка весело поиграла бровями:

— А может, все было наоборот? Ты ведь не знаешь истинны.

— Нет, я точно знаю, что ему нельзя доверять… — убрав руку, воскликнула я.

— А я знаю, — акцентируя внимание, девушка сделала паузу, — что не представляю больше без него себя. Он — все, что мне нужно.

— А как же учеба? Карьера? Планы на будущее? — не унималась, нервно жестикулируя. Происходящее выходило за рамки, не такого я ожидала от встречи с сестрой.

— Эрик ни в чем меня не ограничивает, — спокойно пожала плечами Соня. — А брак для того, чтобы наши отношения стали серьезнее. Ну, ты понимаешь…

— Нет, нет, нет! — взмолилась я, закрывая лицо ладонями. — Только не надо рассказывать мне про секс с этим дедуганом! Я подобного не переживу!

Звонко рассмеявшись, та неодобрительно покачала головой, саркастично процедив:

— Кто бы говорил! Ты вообще видела Владимира? Да меня только от одного его вида в дрожь бросает! — обернувшись назад, та увидела моего мужчину и тут же отряхнулась. — Брр! Ты мне говоришь о ревности, а твой муж заставил Эрика выделить вам среди обслуживающего персонажа одних лишь женщин. Даже на поездку за платьями завтра я просила его лично, едва ли не на коленях.

— Он… — почесав затылок, я попыталась не выдать сестре всей тяжести своей жизни. — Сложный человек.

— Орлов не просто тяжелый человек, — накидывала та, заставляя съёжиться на месте, — после секундного общения с ним у меня чувство, будто я поле картошки перекопала! После этого ты мне говоришь об… — сестра вдруг замолчала, резко сжимая мое лицо и поворачивая к себе. Румянец на ее щеках сменился белизной. — Боги, ты плачешь!

— Перевариваю новость, что моя восемнадцатилетняя сестра влюблена в пятидесятилетнего деда, — засмеялась я, отчасти не солгав.

Соня долго вглядывалась в мои глаза, думая о чем-то своем, прежде чем прошептать совсем как взрослая:

— Помнишь, как мы просили милостыню на вокзале? Мне было холодно, страшно. Я хотела есть и постоянно плакала… Помнишь, что сказала мне тогда? — шмыгнув носом, я отрицательно мотнула головой, прикусив нижнюю губу до боли, лишь бы не удариться в истерику. — Что на каждый котелок найдется своя крышка. И однажды мы тоже будем счастливы.

— Я рада, что ты счастлива, — искренне прошептала я, отбросив дурные мысли. — Что бы ты ни выбрала, я всегда буду так близко, как смогу.

— Я хочу увидеть счастье и в твоих глазах, милая, — теплые губы коснулись моего лба, напитывая теплотой и силой изнутри, подобно подзарядке. — Я вижу, что Владимир любит тебя. Странно, ненормально и очень пугающе, но любит. Я не вынесла даже его взгляда, а ты стойкая. Ты всегда была самой сильной из нас, много перенесла, и мне не хочется, чтобы остаток жизни ты несла на себе этот крест.

— О чем ты? — в недоумении нахмурилась я.

— Настя и Вика, — робко улыбнулась Соня, — я поговорила с Эриком, и ему вообще не сложно перенять их расходы на себя.

— Но… — пыталась вставить свои пять копеек я.

— Думаешь, — перебила меня девушка импульсивно, — я не понимаю, зачем ты вышла замуж за Марка, а затем и Владимира? Хотела обеспечить нас, как могла. Каждый день я работала, как не в себя, чтобы отплатить тебе тем же!

— Соня, — утирая дорожки слез на ее лице, шептала я, — брось. Ты мне ничего не должна.

— И теперь, — резюмировала она, — я помогу тебе. Морально, деньгами… Всем! Мой любимый обещал помочь всем, чем только способен. А Эрик может все.

— Владимир не отпустил меня, — мягко улыбнулась я девушке. — К тому же с детьми. Брось рисковать своим счастьем и забудь обо мне.

Кратко обернувшись, девушка оценила, насколько далеко все еще мужчины, прежде чем серьезно ошарашить в самое сердце:

— Вы пробудете здесь неделю. Если ты скажешь мне, что хочешь уйти от Орлова, то я помогу. Просто пойми, что назад пути не будет, а мой муж, — она многозначительно вздернула бровь, давая понять, на какие жертвы готов ее жених ради любимой, — все сделает.

Ответа Соня в тот раз не ждала, а просто вскочила на ноги, потянув меня следом. Я было решила, что та собирается вернуться обратно, а она весело разбежалась и бросилась в море. Наши руки были скреплены, и я последовала за ней. Лишь когда тело окутала приятная прохладная вода, пришло осознание происходящему.

— Жизнь прекрасна, Каролина! — прокричала она, вскидывая руки вверх. — Спасибо тебе за мое счастье, но не пора ли теперь наслаждаться?

Сестра плеснула в меня водой, я не смогла сдержать улыбку, ответив ей тем же. Мы барахтались в прозрачной воде, все заботы остались позади, а после вдалеке послышался краткий восклик женщины, заплывшей слишком далеко.

— Что там? — развернувшись, испуганно вгляделась сестра в пучину.

Нервно сглотнув, я увидела то, чего ожидала лишь в самых ужасных кошмарах. Голос осел до краткого невнятного писка:

— Тигровая акула!

Девушка облегченно выдохнула, оглушая пространство звонким хохотом:

— Всего лишь? Она ведь безобидная!

— Соня, — в панике я попыталась схватить ее за одежду, но не успела. Та умело лавировала в сторону, — быстро вернись обратно.

— Наверняка, — бездумно девушка плыла прямиком к опасному хищнику, — малышка какая-то забрела.

— По-твоему, — в голове сквозила паника, — женщина кричала из-за ерунды?

— По незнанию! — поправила меня сестра, лишь на мгновение поворачиваясь, чтобы поманить меня за собой. — Идем, трусишка! В Германии я посещала кружки плаванья, теперь обожаю это дело.

— Во-первый, сомневаюсь, что ты защитила диссертацию по акулам! — рукой ухватившись за лестницу к суше, я пыталась угомонить резкую тошноту. Если инстинкт матери приказывал плыть за сестрой, организм вдруг начал сдаваться без боя. — Во-вторых, немедленно вернись, пока мы в полуметре подъёма.

Закатив глаза, моя все еще слишком юная и беспечная в душе сестра принялась обмахивать себя ладонью.

— Чувствуешь это? — на полном серьёзе выдала та. — Ты такая душная, Каролина!

Сцепив зубы от злости, я гневно сверлила девушку взглядом. Ее глаза, в отличие от моих, являлись черными, но все равно не оказывали такое пугающее влияние, как у Владимира. Скорее, легкий флер безбашенности вперемешку с юношеской упертостью.

— Если ты сейчас же не вернешься, — мягко, но строго поставила перед фактом я сестру, совсем как Антона, когда он заигрывался и забывал о рамках, — мы поссоримся.

— Что?! — недоумевала та совершенно искренне. — Я ведь предлагаю тебе сестринскую авантюру. Впервые за долгие годы! Что с тобой стало?

— Соня, у меня двое детей, — в панике ладонь моя скользнула по взмокшему от пота лбу. — Я не могу рисковать своей жизнью просто потому, что это весело. Саше и Антону нужна мама. Живая, а не выгравированная на граните.

— Не ожидала, — буквально выплюнула та, кривясь словно после лимона, — что так изменишься и…

Наш разговор оказался импульсивным и быстрым, от края пирса до места расположения мужчин простиралась неблизкая дорожка. Часть меня верила, что Эрик заметил пропажу невесты и уже ринулся вправлять ее мозги обратно на место. Оттягивая время, как только можно, я ошарашенно подавилась воздухом, когда Соня резко развернулась в намерении плыть глубже. Мысли вылетели из ее головы, а тело заметно одеревенело.

— Черт, — только и могла выдавить из себя она. — Ты, как всегда, оказалась права.

Вжавшись в бортик, я с паникой рассматривала громадину, балансирующую между мною и сестрой в воде. Наматывающую круги уверенно и бодро, будто выбирая жертву. Не желая того, я оказалась прямой участницей русской рулетки.

— Поверь, правой я быть не стремилась, — съязвила я, слезы брызнули из глаз от мысли, что где-то далеко учит уроки Тоша и плачет без мамы Саша. «Я так многому не успела их обучить!» — сердце кровью обливалось от подобных мыслей. — Лишь хочу, чтобы ты осталась невредимой.

— Оу… — не реагируя на мои слова, блондинка вгляделась под ноги, где особое внимание ее привлек плавник и окрас. — Каролина, это не тигровая акула, а белая. Черт бы побрал эти Багамы! Эрик сказал, риск встретить тут подобного хищника сводится к минимуму.

— Наверное, он не предполагал, что ты станешь прыгать на глубину одной? — в панике я чувствовала нужду говорить. Руки свело от сжатия лестницы. Двигаться вверх было поздно, ведь акула была слишком близко и странно реагировала на каждое наше движение, даже самое мимолетное. — Представлял тебя на пляже, мочащей ноги по колено… Ну, или у нас групповая галлюцинация.

Безмолвие длилось полсекунды, а казалось, вечность. Словно мы годы висим в воде, холодной и чужой. На самом же деле и двух минут не прошло, что подсказывали часы на руке.

— Мне страшно, — захныкала Соня.

— И мне, — не стала лгать я, закрывая глаза, пытаясь перестать так сжиматься изнутри. Сердце уже начинало странно пульсировать, словно теряя ритм и постоянно сбиваясь.

— Прости меня, — вдруг прозвучало надрывно из уст Сони, — что подвергла опасности тебя, заставила переживать о детях. Это глупо и безрассудно, — нервно рассмеявшись, так пожала плечами и тут же кратко вскрикнула, потому как акула коснулась ее ноги плавником. — Я все представляю нас теми девочками из вагончика загородом. Живущими в долг, не имеющими ничего ценного. Но теперь у тебя не маленькая семья, а у меня Эрик…

Перед глазами темнело от напряжения, страх за Соню смешался с моим собственным страхом смерти. Глупой и такой скоропостижной. Я распахнула губы, собираясь что-то произнести, но мгновенно забыла суть. В воду спрыгнуло двое мужчин, в руках каждого было что-то тяжелое, напоминающее арбалет. Они нырнули в воду, не обращая на нас никакого внимания.

— Это Владимир с Эриком! — воскликнула радостная Соня.

В этот момент акула потеряла интерес к двум хрупким девушкам, найдя нечто более мясистое. Благодаря распахнутой кристально прозрачной воде, я видела, как та несется стремглав с распахнутой пастью на мужчину в черном.

«Владимир!» — догадалась я, и в груди похолодело. «Нет, только не это!»

За доли мгновения перед глазами у меня пролетели долгие годы… Ровно с того самого момента, как он впервые поднял на меня черный взгляд, по нашу последнюю встречу, когда в крайний раз удалось услышать его проникающий под кожу голос.

Наша жизнь была тяжелой, словно ты вечно несешь на груди камень, медленно тянущий тебя к земле, заставляющий прогибаться все сильнее и сильнее… Но все же мы жили с ним долго. Состояли в браке. Он был отцом явно лучше, чем наш с сестрами.

«Я не хочу, чтобы он умирал!» — в ужасе осознала я, пугая саму себя, испытав самый пронизывающий шок за всю жизнь. Что-то в груди всколыхнулось. Была ли это некая благодарность за прожитые под одной крышей годы? «Спасибо» за детей, стабильность и пропитание? Или нечто больше, что давно покрылось плесенью… Я не знала, на кону стояло другое.

Акула и ее неумолимое приближение.

— Нет! — закричала я, чувствуя спазм легких и онемение конечностей. Сознание покидало меня, стремительно и безоговорочно. — Только не это. Господи, умоляю…

Владимир направил оружие на акулу ровно в тот момент, когда ее зубы едва ли не коснулись кожи, попадая прямо внутрь. Эрик напал позади. Раненая и обездвиженная, та начала плавно оседать на глубину, все еще подавая признаки жизни. Одним за одним в воду принялись спускаться рейнджеры в специальном оборудовании.

Эрик вынырнул первым, гневно сверля Соню взглядом. Та испуганно съёжилась, когда он отвесил ей мощный подзатыльник, несмотря на сопротивление воды.

— Как ты могла повести себя, словно идиотка! — закричал он неистово, оглушая пляж.

— Эй! — вступилась за сестру я, не в силах разжать пальцы, будто приросшие к лестнице.

— Он прав, — пискнула Соня, заливаясь слезами. — Это было ужасно и все по моей вине.

По щелчку пальцев эмоции на лице Эрике переменились из состояния, способного на еще одно убийство, на нежность и сострадание. Прижав сестру к себе жадно и испуганно, он принялся монотонно гладить ее волосы, нашептывая что-то успокаивающее на ухо.

— Каролина, — я вздрогнула от голоса Владимира, теперь каждый шорох вызывал панику. — Можешь подняться сама?

Он был на редкость мягким, что выбило из колеи. Возможно, будь он привычным закрытым и злобным, смогла бы сдержать истинные эмоции, но когда Орлов принялся нежно убирать каждый палец по очереди, оставляя на подушечках краткий поцелуй, меня разорвало от штормящих рыданий.

— Почему ты не кричишь на меня? — несдержанно прошептала я. — И не ругаешься?

Разминая окаменевшие пальцы, он вскинул бровь:

— А должен?

— Ты так делаешь всегда, — пожала плечами, — по любому поводу.

Он помолчал какое-то время, тень прошла по его лицу, прежде чем он заправил мои волосы назад, уточнив с нескрываемым интересом:

— Правда?

Все время, пока мужчины поднимали нас наверх, я думала над вопросом Владимира. Размышляла так тщательно, как никогда ранее… И с удивлением пришла к выводу: он давно ведет себя иначе. Не с другими, лишь со мной. Орлов был все тем же, но все же что-то в нем изменилось до неузнаваемости. Жаль, чтобы понять это, мне потребовалось едва ли не умереть от зубов акулы.

— Я отнесу тебя в номер, — на ходу произнес мужчина, размашисто шагая вперед. — Дам тебе успокоительное и, если ничего больше не беспокоит, оставлю одну.

— Куда ты собрался? — вырвалось с губ прежде, чем успела проконтролировать.

— Выпить в бар. Здесь отличная выпивка, — пожал плечами Орлов, саркастично вздернув бровь. Для человека, которого едва ли не съела акула, он выглядел на редкость спокойным. — Или ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

В тот вечер я не хотела быть наедине. Каждый раз, когда моргала, видела челюсти и ощущала ужас, окутывающий подобно удавке! И все же кое-что пугало меня так же сильно: признаться Владимиру, что сегодня он нужен мне.

«Он может все не так понять», — нашептывал внутренний голос. «И неизвестно,

как отреагирует на твою попытку открыть душу. Стрессов на сегодня достаточно!»

— Нет, — неуверенно отмахнулась я, опуская взгляд из-за покрасневших до неприличия щек.

Тем вечером Владимир оставил меня в комнате одну, захлопнув входную дверь номера спустя пять минут после прихода.

Номер отеля был шикарен: стены покрыты деревом с мягкой встроенной подсветкой, кровать огромная и уютная, с множеством мягких маленьких подушек. Незначительные, казалось бы, детали интерьера превращали обычную новомодную мебель из просто практичной в домашнюю. «Здесь приложила руку Соня!» — должна была признать я с полной уверенностью.

И все же день выдался слишком нервным для сна. Откинув происшествие с акулой в сторону, я осознала, что не одна она не дает успокоиться. «Он рисковал своей жизнью, — шептал голос разума, — а ты даже не поблагодарила Владимира!»

Стресс от пережитого заставил переосмыслить два года брака. Я так тщательно концентрировалась на той боли, что Орлов доставлял мне постоянно, что не заметила момент, когда он поменял свое отношение ко мне и понятию «семья» в целом.

— Я не могу обещать ему любви, — вскакивая с кровати, я торопливо на носочках подбежала к чемодану, — но благодарность он заслужил!

В чемодане лежало несколько платьев, приготовленных для торжества, но одно коктейльное показалось как раз кстати. Короткая облегающая юбка становилась свободной тканью сверху, держась на массивных бретелях, распадаясь свободными рукавами, где вместо лацканов располагались браслеты с украшениями. Спина была полностью голая, подвязывалась тонкими веревочками.

«Кажется, — припомнила я, — это платье заказал Орлов мне прямо с последнего показа мод известного бренда!»

В комплект шли туфли на экстра высоких шпильках длиною пятнадцать сантиметров, удерживаемые лишь тонкой кожаной полосочкой на пальцах и одной на пятке.

— Отлично, — распушив объёмные волосы у корней, я подвела губы нюдовой помадой и вышла из номера, запирая тот на ключ, представляющий из себя тонкий позолоченный браслет.

Бар в отеле располагался буквально в десяти минутах ходьбы от нашего номера у воды, каким-то чудом громкая музыка и возгласы посетителей оставались только в рамках заведения. Огромные колонны ограждали зону танцев от дорожек вокруг, а путь к танцполу лежал через зеркальные коридоры.

— Где он может быть? — шепнула себе под нос, игнорируя чужие заинтересованные взгляды.

Но не успела я впасть в панику, как буквально врезалась в бармена, вышедшего на перекур с рабочего места. Замерев на месте, я вгляделась в широкую стойку и увидела Орлова. Он спокойно попивал виски, разведывая обстановку цепким взглядом, словно ожидая кого-то конкретного.

— Сомневаюсь, что Эрик сегодня бросит Соню, — хмыкнула я. — Возможно, он знал, что я приду?

Успев сделать лишь один короткий шаг, я запнулась на месте, будто врезавшись в стену. Владимир сконцентрировал свой взгляд на рыжей бестии, идущей к нему через танцующих. Женщина игриво улыбнулась, заигрывающе помахав рукой, после и вовсе отправив мужчине воздушный поцелуй.

— Что за черт?! — странная злость окутала тело с ног до головы.

Внимательно оценив обстановку, я спешно обошла стойку и спряталась за огромной колонной, скрывающей меня полностью от чужих глаз. Делая вид, что попиваю бокал шампанского, предлагаемый всем посетителям, старательно вслушивалась в разговор.

— Мой тигр, — прорычала та игриво, а после послышались поцелуи. По телу прошла неприятная дрожь. — Ты так возмужал с нашей последней встречи! Признайся, пьешь кровь девственниц и молодеешь?

— Вика, — рявкнул Орлов, — я ведь просил меня так не называть!

— Или это твоя новая молодая жена на тебя так влияет, а? — ревности в звонком голове скрыть не удалось, и я нечаянно поперхнулась, чудом не издав и звука. — Только учти, Влад: в несчастных отношениях худеешь, в счастливых — поправляешься.

Звонкий смех Владимира стал для меня откровением, давно я не слышала его таким расслабленным и довольным:

— Что тебе знать о счастливом браке? Эскортнице, через которую сотня мужиков прошла. Прости, но твои советы для меня неликвидны.

— Все эти мужчины были женаты, так что я почти что дипломированный психолог. — Поставив полупустой бокал на стойку, я увидела слабое отражение рыжей бестии. Пока Владимир сидел ко мне спиной, я могла видеть его спутницу во всей красе. — Как минимум, ты позвал меня сюда не от хорошей жизни… Признаться, я была на тебя обижена, когда ты прекратил меня содержать четыре года назад и по СМС заявил, что больше меня не хочешь. Но, честно говоря, после всей этой шумихи вокруг ваших розовых отношений с Каролиной любопытство так и распирало!

Прикинув навскидку, я подсчитала, что Орлов не посещал девушку где-то с момента нашего знакомства. Странное облегчение скользнуло по телу теплотой. «Все потому, — догадалась я, — что Орлов ревновал тебя к каждому столбу. Имей он другую женщину, нарушил бы свое же правило о верности!»

— А может, я просто хотел посмотреть на тебя? — хриплый бас мужчины был мне знаком. Он применял его во время флирта и в постели.

Тошнота подкатила к горлу, дышать ровно стало невозможно.

— О, какой ты стал любознательный, мальчик мой, — ехидно улыбнулась девушка, играя бровями и деланно дуя губы. — Так заботишься обо мне, а четыре года назад не дал даже померить украшение, которое я потом увидела в газете на твоей жене!

— Это семейная реликвия, — пожал плечами Владимир, молниеносно допивая виски и ставя стакан на стойку грохотом. — Оно не для тебя.

— Смотрю, — все большее недовольно шипела рыжая бестия, выпячивая грудь вперед все активнее, а и без того короткое платье подтягивая все выше и выше, — камушков туда добавил?

— Да, Каролине так больше подходит, выглядит более современно, — махнул рукой Владимир.

«Он про украшение, что я когда-то выкинула в окно?» — догадалась я в раздумьях. После официальной подписи документов в постели Орлов устроил мини-праздник в своем ресторане для близких друзей. Каково же было мое удивление, когда он со спокойным видом повесил подарок обратно на шею.

— Как? — только и смогла тогда промолвить я. — Дорого было его восстановить?

— Дешевле, — холодно отмахнулся мужчина, — чем его общая стоимость.

Официальное фото в белом платье попало в газеты, растиражировалось миллионами экземпляров и стало самой громкой новостью трех последующих месяцев. Видимо, об этом и вспомнила некая Вика, один вид которой почему-то вгонял в ярость.

Бармен подошел к Орлову, предлагая еще виски, но тот неожиданно для меня отмахнулся. «Он собирается уходить? С ней или вернется ко мне?» — в панике ахнула я, это вызвало тремор и покалывание в конечностях.

— Ловишь тут клиентов, я правильно тебя понимаю? Отличное место — свадьба долларового миллиардера. Все верхушки будут тут. Озолотишься на год, — хитро накидывал мужчина.

Облизнув пухлые красные губы, женщина позволила себе скользнуть рукой от колена мужчины вверх, а он не сказал ей и слова. Внутренности сжались в тугой спазм, потряхивало от напряжения.

— Ты прав, тигренок, — прошептала она уж слишком близко к его губам. По ним я и прочитала слова, потому как в ушах битами отдавал пульс. — Здесь нет СМИ, все глубоко засекречено, — оглядевшись вдруг по сторонам театрально, она махнула рукой: — Не боишься, что твоя супруга вдруг нагрянет?

— Ты сама ответила на свой вопрос. Это свадьба моего друга. Если я захочу, никто не узнает, — пальцами Владимир накрутил кончик рыжих волос на ладонь, притягивая Викторию к себе все ближе. — Не покажешь мне свой номер? Интересно, на что заработала эскортница… Надеюсь, это не какая-то подсобка?

— Королевский люкс, — гордо вскинула голову Вика, закатывая глаза томно. — Учти, я до сих пор обижена. Для тебя тройной тариф.

Это был крах моего терпения. «Правильно ли я поступаю?» — вертелись мысли в голове юлой. «Возможно, стоит дать произойти тому, что неизбежно?» — сомневалась я, но… В то же самое время где-то в глубине души крутилась странная уверенность, что вот он: тот самый переломный момент. Позволь я Орлову переспать с другой сейчас, все будет кончено. Разрушено уважение, даже как к отцу детей.

Это было импульсивно, необдуманно до конца, будто на инстинктах самосохранения. Сцепив зубы, я спешно обошла барную стойку с той стороны, с которой пришла изначально, и уверенно пошагала вперед.

Орлов заметил меня сразу, глаза его словно веревками сковали мое тело с ног до головы. И никого вокруг больше не существовало… Лишь его черные глубины, окутывающие меня безумным желанием!

— Привет. Мне стало легче, решила выпить вместе с тобой, — мило улыбнулась я, бросая краткий взгляд на сжавшую до хруста челюсть Вику. — Представишь меня своей подруге?

Владимир ожил не сразу. Проморгавшись, он, словно ошпаренный, отодвинул от себя рыжую бестию шагов на пять, отряхивая ладонями те места, что она касалась. Девушку скрутило, на лбу появились сотни мелких морщинок, в тех местах скатался в хлопья толстый слой штукатурки.

— Она мне не подруга, — рявкнул он насмешливо. — Ее имя тебе незачем запоминать, — встав со стула, Владимир осмотрел меня с ног до головы, протягивая ладонь. — Ты великолепно выглядишь. Можно мне сегодня потанцевать с моей женой?

Его обожание, съедающее меня до костей, искрилось в воздухе, вызывало робкую улыбку. Румянец скользнул по щекам, когда кадык мужчины нервно задергался, волосы на голове встали дыбом, а ноздри нервно раздувались… Это состояния я знала, Орлов был возбужден.

Распахнув рот, я, словно зачарованная неведомой мне магией, собиралась ответить твердое «ДА», когда ехидный голос Вики вернул в реальность:

— Вот это счастливая семейка, я понимаю… — сарказм смешался с едва сдерживаем смехом. — Всем бы такой безграничной и верной любви, ага-ага.

Меня скрутило, как после неожиданного ледяного душа, ведь еще минуту назад Владимир собирался идти «смотреть номер» с другой женщиной. «Знай себе цену, — шепнула про себя, — не поддавайся!»

— Прости, — пожала плечами. — Просто хотела сказать «спасибо» за спасение, и все. Так что…

Он сжал мою руку, не спрашивая, дергая за собой в сторону танцпола. Заиграла медленная джазовая мелодия, люди вокруг расступились. Закрутившись на шпильках, я едва не упала, но Орлов подхватил меня под ягодицу, рукой поднимаясь по голой спине, зарываясь пальцами под ткань. Зашипев, он тяжело выдохнул:

— В качестве извинения приму лишь танец. Один, Каролина. И только с тобой.