о. Медхуфару

Проведя ладонью по необычной двери из бамука, я замерла на входе в шикарный пятиэтажный особняк. Остров Медхуфару находился в атолле Ноону, окружающего лагуну, протяженностью более пяти километров. Грубо говоря, наш дом был расположен в возвышениях на дне океана, увенчанных коралловой надстройкой. С вертолета, на котором нас привезли сюда, все выглядело, как разорванное кольцо с множеством ВИП-домиков, огороженных друг от друга растительностью. Люди, проживающие каждый в своем раю, могли вовсе не пересекаться.

— Зачем мы здесь, Марк? — сорвался непрошенный вопрос с губ. Ветер приятно трепал мои волосы, влажный воздух казался чем-то непривычно бодрящим.

— Тебе не помешает отпуск, — парень оптимистично пожал плечами, активно занося наши чемоданы внутрь. Сегодня на нем была цветастая расстёгнутая рубашка и короткие красные шорты. Со стороны Марк выглядел, как школьник в пубертатном периоде, но я-то знала, что этот самый «школьник» экстерном закончил бакалавриат еще три месяца назад, а сейчас успешно осваивал магистратуру, параллельно работая в семейном бизнесе. — Разве ты когда-то была на море, любимая?

Усмехнувшись, я медленно принялась заплетать косу, пытаясь усмирить непослушные белые волосы, разлетающиеся на ветру:

— Это Индийский океан, Марк.

— Знаю, — поиграл бровями тот. — Разве это не лучше?

Марк забрал меня из больницы на следующее же утро после разговора с Владимиром. Вместо привычного особняка мы приехали в аэропорт, где парень до последнего умалчивал о предстоящем отпуске.

— Хочу, чтобы ты знала, малыш, — Марк внезапно замер, бросив раскладывать вещи, и посмотрел на меня неожиданно серьезно.

— Да? — пройдя вперед, я устало упала в кресло, накрывая ладонью живот. И пусть доктор разрешил перелет, часть меня все равно переживала о сохранности ребенка.

— Этот отпуск, — парень задумчиво обвел пальцем вокруг, — я оплатил сам из заработанных самолично денег.

Мои брови удивленно вздернулись ко лбу, но не успело вырваться и слова, как муж оказался рядом, накрывая мои колени своими ладонями:

— Впредь будет только так. Мы должны ограничить общение с папой, опираться только на свои силы.

Не зная, догадывается ли Марк о том, кто именно может являться отцом ребенка, я активно закивала, благодарно шепнув:

— Спасибо тебе.

Мое сердце болело, ныло снова и снова. Оно рвалось к тому человеку, который не мог ничего предложить. Который не ценил меня, не уважал и ни во что не ставил. Единственным правильным решением было — никогда больше не видеть Владимира Орлова. Вычеркнуть. Поставить точку на этой порочной связи. Начать все с начала с собственным мужем.

Позавтракав, Марк первым отправился на личный пляж, а я принялась переодеваться в купленный в бутике купальник. На удивление, он оказался красивым, подчеркивающим фигуру. Рядом с ним в чемодане лежала накидка из тонкой вязки, предназначенная для пляжного отдыха.

— Ты чудо, жена, — присвистнул Марк, развалившийся на лежаке у бассейна, приспуская огромные красные очки с синими стеклами. — Понравился мой подарок? Увидел и сразу подумал о тебе.

Мы проговорили с Марком добрые полдня, как старые друзья. Удивительно, но я уже и позабыла, какой интересный собеседник мой муж. Аура Марка успокаивала, а его спокойная вальяжная улыбка навевала чувство спокойствия.

— Стой, — он резко поднялся с места, пересаживаясь на мой лежак. Пальцы его запутались в кудрявых прядях волос, доставая оттуда черную длинную веточку. — Как это туда попало, ума не приложу.

— Магия, — на губах появилась пьяная улыбка, впервые за долгое время мне не было тревожно. Проведя коготками по шевелюре мужа, я достала ровно такую же палочку. — Видимо, мы ходили с тобой под одним и тем же деревом.

Стоило попытаться убрать ладонь, как Марк накрыл ее своей рукой, не разрешая двинуться с места.

— Не торопись, — надрывный шепот тронул мою душу. Закрыв глаза, муж жадно облизал губы. — Дай мне насладиться моментом.

Мы сидели так целую вечность, мир вокруг словно замер. Пение птиц смешалось с размеренным шумом океана, шелестом деревьям и шуршанием травы…

— Могу я попросить тебя кое о чем? — страх от собственной просьбы сковал по швам, мурашки скользнули по телу.

— Все, о чем только попросишь, — Марк встрепенулся, готовый свернуть горы, сражаться с драконами.

— Помнишь наш первый поцелуй? — глаза наполнились слезами от переизбытка эмоций, дышать стало совершенно невыносимо. — Я тогда влюбилась в тебя, Марк. Бабочки в животе порхали, ноги стали ватными…

— Помню, — поморщившись, парень хмури кивнул. — Очень хорошо помню, Каролина.

— Поцелуй меня снова, прошу, — в просьбе моей было больше, чем способны передать слова. Больше, чем я бы хотела произнести. — Как тогда.

Марк жадно накрыл мои губы своими, язык проник внутрь. Я ожидала бури, грома, вспышки сверхновой, но… Ничего этого не было. Мое сердце молчало, смиренно отвергая каждое его прикосновение. Все, о чем я могла думать в момент поцелуя с собственным мужем, это: «Как скоро все кончится?»

— Может, — наконец остановившись, Марк, запыхавшись, ударился лбом об мой лом. Тошнота встала колом в горле, я мечтала сбежать от него. Больше никогда не слышать этот чужой, раздражающий запах его кожи. Больше никогда не слышать неприятный, выводящий из себя писклявый голос, — ты уже готова для супружеского долга? Если скажешь «нет», я пойму.

Взглянув в глаза Марку, я ощутила лишь сожаление. Все между нами было не так. Влюбленность растаяла, как снежный ком летом, обнажая весеннюю грязь. Ужасная правда стала невыносимо печальной: «Чтобы ни делал Марк впредь, я буду видеть в его глазах лишь парня, подложившего меня под собственного отца».

И все же мой муж ждал ответа, пристально следил за мимикой. Кусая губы, я придумывала очередной отказ, но голос из дома заставил сердце остановиться, а после ускориться до нечеловеческого ритма.

— Жаль, что придется нарушить ваши планы, — от бархатного хрипа с нотками стали кровь закипела в жилах, а дыхание перехватило. Кто-то словно вонзил мне иглу адреналина прямо в сердце, когда я повернула голову и увидела в проходе Владимира. Он стоял около дверей, сквозь черные очки не было видно его эмоций, лишь стиснутые губы.

— Папа?! — Марк ужаснулся, резко вскакивая на месте. На адреналине я последовала его примеру, почему-то стыдливо пряча взгляд, словно делала нечто запретное. — Как вы тут оказались??

— Не проверишь, — старший Орлов так сильно сжимал в руке телефон, что плотный железный чехол хрустнул, — на частном джете.

— Но… — Марк размашисто провел пятерней по волосам, нервно теребя второй рукой края рубахи. — Я ведь не предупреждал, куда еду!

— В наше время это не представляет сложности, — Владимир медленно просканировал сына, а после переключился на меня. Несмотря на очки, я ощутила себя голой, пытаясь закутаться в накидку.

Неожиданно для все Марк заслонил меня собой, смело чеканя каждое слово:

— Я заработал на этот отпуск сам и хотел бы провести его наедине с собственной женой. Если вы с мамой хотели присоединиться, то стоило предупредить об этом заранее. Ваш визит… Не то чтобы сильно желателен.

Владимир выгнул голову вбок, раздражение от него так и искрило. Шипящий голос пронзал, словно стрелы:

— Твоя мама очень соскучилась. Ты ведь знаешь, что, если женщине что-то придет в голову, ее сложно переубедить.

Сегодня Марк выглядел иначе. Он не опускал взгляд, будто влияние отца не имело на него силы. Я удивленно смотрела на парня, восхищаясь его выдержкой.

— Все же, — стоял на своем муж, — вам лучше уехать в другой дом.

Владимир саркастично рассмеялся, пожимая плечами. Приспустив очки, он многозначительно выгнул бровь:

— Возможно, ты и вправду заработал эти деньги сам. Только напомни-ка, кто тебе их платит и кто подарил тебе занимаемый пост?

Марк сдался, он опустил голову, тяжело выдыхая сквозь стиснутые зубы.

— Пойду помогу твоей матери перенести чемоданы, — самодовольно подмигнув, Владимир едва ли не вызвал у меня инсульт. Когда мужчина скрылся, я шепнула парню на ухо:

— Твоей маме нужен был еще ребенок, чтобы вся гиперзабота не перекидывалась на тебя.

Часть меня хотела верить, мол, это действительно воля Валентины. Но… Будем честны: чтобы оказаться на Мальдивах в данное время, Владимир должен был вылететь не позднее, чем через час после нашего с Марком отлета. Это значило лишь одно: старший Орлов пристально следил за нашими передвижениями. Или конкретно за моими.

«Только, — появился резонный вопрос в голове, — зачем ему это? Если все точки над «и» уже расставлены!»

— Это невозможно, — вернул меня в реальность муж, качая головой. — Папа не может иметь детей, поэтому брата или сестру мне не видать.

— Что? — наигранно удивилась я, цепляясь за возможность узнать больше. — Почему?

Парень неуверенно пожал плечами, брови его сошлись на переносице:

— Кажется, мама забеременела мною сразу после свадьбы еще в восемнадцать лет. А через два года папа переболел какой-то инфекцией. Он пытался лечиться, но потом закрыл эту тему раз и навсегда.

— Болезненная? — понимающе кивнула я, навострив уши.

— Очень, — Марк пристально смотрел отцу в след. Несмотря на то, что между нами было огромное расстояние, стеклянные стены открывали прекрасный вид на то, как Владимир с Валентиной неторопливо заносят чемоданы. Старший Орлов не выпускал меня из внимания дольше, чем на тридцать секунд. — Мама говорила, что папа одно время мечтал о большой семье, а потом просто свыкся и выкинул это из головы. Кстати говоря… Пойду поздороваюсь с мамой!

Марк ушел прочь, а я вернулась на лежак. Данное место перестало радовать и успокаивать, я напряженно смотрела перед собой, не в силах привести дыхание в норму. А потом я ощутила ЭТО.

Холодный пот образовался у основания шеи, медленно скользнул вниз до самых пят. Волосы на теле встали дыбом, а внутренности сжались в ком. Мое животное нутро ощущало хищника за спиной, выжидающего добычу…

— Зачем вы приехали? — мой голос звенел в пустоте. Не было слышно шагов, дыхание или шелеста ткани. Я просто была уверена: Орлов прямо у меня за спиной.

— Ты знаешь, — отрезал он, и я вздрогнула, сглатывая ком, обнимая себя руками.

— Нет, — солгала я, потому как, стоило увидеть мужчину на пороге, все встало на свои места, а слова Марка лишь усугубляли ситуацию. — Понятия не имею.

— Твои слова… — его голос вибрировал у меня прямо над ухом, теперь я чувствовала его безумное дыхание, вгоняющее в дрожь. — Они заставили меня задуматься: «А что, если произошло чудо?»

Перестав дышать, с широко распахнутыми глазами я смогла выдавить из себя лишь одну букву, хрипло и мертво:

— И?

— Анализ ДНК можно делать только с восьмой недели. Я подожду, — хмыкнув, Владимир неожиданно провел пятерней по моим волосам, а после потянул их на себя, яростно рыча: — Если чудо подтвердится, это значит, что ты не врала насчет остального.

— Что это меняет? — нервный смешок сорвался с губ, неожиданно прозвучавший смело и надменно. — У меня есть муж, Владимир.

Рваный выдох, и пальцы сомкнулись на шее, насильно поворачивая лицом к мужчине. Орлиный взгляд проникал под кожу, вгоняя в ужас:

— Все, Каролина. Это меняет все, — внушал мне мужчина, откладывая данную мысль на подкорке. Он жадно осмотрел мое лицо, его и без того темные глаза стали чернее ночи, сконцентрировавшись на моих распахнутых губах.  Низкий бас смешался с севшим хриплым баритоном: — И до тех пор я буду приглядывать за тобой. Поняла меня?

— Что значит «приглядывать»? — недоуменно нахмурившись, я покачала головой. — О чем вы вообще?

В панике я накрыла его руку своей, пытаясь оторвать от собственной шеи. Этого и не требовалось. Владимир сам убрал ее, молча встал и просто ушел, оставляя на сердце смуту.

Его с Валентиной я не видела весь день. Женщина не посчитала нужным выйти поздороваться. В доме было на редкость тихо, и все равно мы с Маркой кожей улавливали чужой контроль. Поздней ночь, засыпая у бассейна, я ощутила, как муж поднял меня на руки, мягко касаясь виска губами:

— Пора спать, любимая.

Наша спальня простиралась на весь последний этаж, имела огромную террасу на крыше. Ничего не радовало больше чем осознание того, что встречи с родителями Марка нам не предстоит.

Положив меня на простыни, парень навис сверху с пьяной улыбкой, жадно рассматривая мое заспанное и опухшее лицо влюбленным взглядом. Нежно, словно страшась раскрошить, он скользнул подушечками пальцев от кончика носа до самых губ.

— Знала бы ты, — измученно выдавил из себя муж, — как сильно я хочу заняться с тобой сексом.

Закрыв глаза, я усиленно заставляла себя воспылать желанием к собственному мужу. Мозг твердил: «Вот оно! Твоя возможность быть счастливой!», но сердце… Оно предательски молчало. Тело отвергало Марка, отталкивало меня от него, словно мы были одинаковыми полюсами магнита.

— Ты — все, что мне нужно, — шептал он на ухо, ладонью скользя от шеи до бедер.

Поморщившись, я уткнулась носом в подушку, и рецепторы пронзил резкий, омерзительно едкий запах ацетона. Тошнота застряла в горле, заставляя вскочить с постели и, оттолкнув Марка, сломя голову броситься в уборную.

— Черт, — услышала я спустя пару минут из спальни, — постельное белье чем-то провоняло! Завтра придется разбираться, а сегодня переночуем в гостевой спальне.

Почистив зубы и переодевшись в наглухо закрытую пижаму, я собрала самые необходимые вещи и отправилась вслед на Марком.

— Здесь, — Марк указал на соседнюю дверь от нашей новой спальни, — родители.

От одной мысли, что нас с Владимиром будет разделять одна лишь стенка, сковала паника. В огромном поместье Орловых я не находила себе места, везде ощущая Его влияние, Его требовательный взгляд. В ужасе схватив мужа за руку, я умоляюще посмотрела в недоумевающие глаза Марка:

— Прошу, давай в другой переночуем!

— Тут три гостевые спальни и одна хозяйская, — задумчиво почесал подбородок муж, во мне зародилась надежда и тут же рухнула, — в одной странным образом обрушился потолок в обед, представляешь? Прямо над кроватью! А в еще одной кровать была подвесная, крепления рухнули, и она разбилась об каменный пол.

Совпадение это или проделки Дьявола, догадаться было сложно. Одно оставалось явным: эту ночь мне придется жить бок о бок со старшим Орловым, буквально дышать одним воздухом на двоих.

Мы вошли в полностью темную комнату, скрывающую мое упадническое настроение. Двигаясь на носочках, мечтала не разбудить Владимира. Сердце содрогалось от представлений мужчины в постели… По пояс голого, в одном лишь нижнем белье. Его торс укрывал тонкий кусочек простыни, а волосы были разбросаны по подушке.

— Черт! — замерев, я усиленно потрясла головой, выбрасывая в урну воспоминаний нелепые мысли. Марк уже лег в постель, когда я решительно присоединилась к нему, ощутив настораживающую напряженность собственного мужа. — Напомни-ка, на чем мы недавно остановились?

— Милая… — шепнул парень испуганно, в свете луны блеснула капля пота на его сморщенном лбу. — Тут такое дело…

Щелкнул включатель, тусклый желтый свет разлился по помещению. Мы с Марком испуганно разбежались по разные стороны постели, словно испуганные тараканы. Я была уверенна: кто-то вошел в спальню без спроса! Но ужас происходящего дошел лишь двадцатью секундами позже, стоило сердцу перестать вырываться из груди, словно умалишенному.

— Раз пришли спать сюда, — голос Владимира ударил кулаком под дых. Я согнулась пополам, пальцами разрывая ничем неповинную постель, — уважайте чужой сон.

Напротив постели располагалось широкое зеркало буквально во всю стену. Именно так я решила в темноте, лишь немного мазнув по декоративной золотистой раме беглым взглядом. Реальность казалась куда пугающей, взывающей примесь страха с шоком!

— Наша комната и родительская — считаются детскими, Каролина. Для маленьких чад, няни и контроля… — попытался путанно пояснить Марк, накрывая мою руку своей.

Я вырвала ее, обнимая саму себя. Ведь зеркало оказалось ничем иным, как порталом в спальню Владимира с Валентиной! Прозрачным стеклом, без шумоизоляции и возможности помутнить стекло. Ночной светильник горел у постели Владимира, сам он сидел на кровати и смотрел на меня в оба глаза. Хищно, голодно, многозначительно.

— Добрых снов, Каролина, — прочитала я по губам мужчина в полутьме, поймала его дьявольскую улыбку.

Ощущение замкнутого пространства душило! Невозможность выбраться, чувство словно ты «под колпаком»… Но больше всего сердце разрывалось от боли! Тоски, муки и жалости к себе! На полу в комнате напротив было разбросано белье Валентины и черные боксеры Владимира. Те самые, всплывающие во снах каждый гребанный день!

«Он знал, что мы придем, — догадалась я, сцепив зубы. — Ждал. Готовился».

— Я. Вас. Ненавижу, — прошептала одними губами, вложив в три слова все остатки своей грешной падшей души, давно скатившейся под землю в ад.

Владимир вздернул бровь, задавая немой вопрос: «Правда? Именно это ты сейчас испытываешь?»

Орлов читал меня, как открытую книгу. Видел, как взгляд против воли вглядывается в каменный пресс. Мужчина скинул ногу на пол, обнажая часть голого бедра. Вот рту пересохло от мысли, что он занимался сексом с другой. Я ревновала Владимира Орлова к собственной жене и, о ужас, хотела до умопомрачения. Дыхание участилось, голова закружилась. Судорогой сковались мышцы!

Простой взгляд глаза в глаза, и между ног все стало чертовски мокро, клитор болезненно запульсировал в узких трусиках. Стекло не мешало накалу между нами, воздух искрил, пах возбуждением.

— Кухня, — одними губами четко прошептал мне Владимир. — Живо.

Опустив взгляд, я увидела холмик из простыни в том месте, где должен быть пах. Его член стоял, содрогаясь, когда мой язык скользил по собственным губам. Мужчина все крепче сжимал простынь, выгибаясь вперед снова и снова стоило мне провести пальцами по волосам, зацепить грудь, опуститься ниже…

— Простите, мама, пап, — обреченно выдохнул Марк, удобнее устраиваясь на кровати, возвращая меня в реальность. — Любимая, давай спать? Тебе нужно больше отдыхать.

Усилием воли я заставила себя лечь обратно, зажмуриться до боли в глазах. Но ни накинутое на голову одеяло, ни гора из подушек не спасали меня от ощущения Его за стеной. Так близко и так далеко…

Стоило закрыть глаза, и я вспоминала, как его язык скользил у меня между ног, слизывая возбуждение жадно, ненасытно… Открывала — натыкалась на стекло, где Владимир раскинулся голый на постели. Реальности смешались, напряжение стало невыносимым.

Резко вскочив с постели, на рассвете я выбежала из комнаты. Каждый шаг отдавал презрением к себе. Морщась, кривясь от раздражения, выедая себя изнутри живьем, я вошла на проклятую кухню, подхватывая дрожащими пальцами морс со стойки.

Две огромные лапы сжались на моей талии, резко потянув на себя. Зубы сцепились на шее, терзая со звериным рыком. Нос зарылся в волосах, затягиваясь наркотиком:

— Все было очевидно, — хрип, как из преисподней вызвал дрожь. Закрыв глаза, я откинулась назад и позволила мужчине нагло спустить ночные шорты прямо с трусиками до колен.

— Вы ждали меня? — мой собственный голос стал чужим, измученным и возбужденным.

— А ты как думаешь, девочка? — хмыкнул он, а после солнце зашло обратно… Мир вокруг взорвался, закручиваясь в водоворот!

Толчок бедер, и его член наполнил меня, разрывая на части. Мужчина знал, насколько я мокрая и готова для него. Он не сомневался в себе, не терзался муками! Знал, как каждый его удар наркотиком разлетается по венам, убивая от зависимости. Дарит эмоции, мечтать о которых не могла.

Он не закрывал мне рот намеренно. Проверял, стану ли кричать. Увы, реальность была печальна, как ни крути… Я хотела Владимира Орлова намного больше, чем любила себя, уважала и ценила. Слезы текли по щекам, по кухне эхом разлетались сумасшедшие хлопки и мое едва уловимое сопение. Каменный член нетерпеливо вонзался в мое лоно, пальцы до синяков сжимали бедра. От напряжения колени подкашивались, Владимир служил мне опорой.

— Ну же, — приказ, прямой и жесткой, — давай. Кончай!

Палец его едва коснулся клитора, мое тело умерло и вознеслось на небеса, паря над облаками! Силы кончились, я начала оседать на землю, Орлов больше не старался удерживать меня, позволяя повалиться перед ним на колени.

— Давай, девочка, — накрутив волосы на свой кулак, он потянул его, что есть мочи, едва ли не поднимая меня надо землей. Его член уперся мне в губы, раздутый и красный, капелька возбуждения скатилась прямо в мои распахнутые губы, жадно хватающие кислород, — покажи мне, как глубоко ты меня ненавидишь!

Владимир качнулся бедрами вперед, его член поршнем вторгся внутрь. Рукой мужчина нанизывал меня на себя, яростно и гневно. Наказывая… «Меня или себя?» — пронеслось в голове мимолетом, но думать было некогда.

Я задыхалась от неопытности и слез, стекающим по щекам. От снова вспыхнувшего возбуждения. От того, как напрягся его торс, как закатились глаза… Когда с другого конца кухни, со стороны улицы, послышался голос моего собственного мужа:

— Папа?.. Ты не видел случайно Каролину? Она пропала куда-то со спальни… Искал ее у бассейна, но там пусто.

Я попыталась вытянуть член изо рта, но Владимир был уже на подходе. Он всем весом вдавил меня в стойку за спиной, абсолютно равнодушно пожимая плечами:

— Кажется, я видел, как кто-то идет к морю. Может, это была она?

— Каролина сама отправилась на берег?! — взорвался парень испуганно. — Там шторм. Это ведь не безопасно!

Шаги моего мужа удалялись, а Владимир прикрыл глаза, кончая мне прямо в горло. Я даже не ощутила привкус спермы, так глубоко его член пронзил меня, раздуваясь до гигантских размеров. Глубоко выдохнув, Орлов отпустил мои волосы. Только в тот момент корни начали безумно ныть, голова закружилась. Глядя на меня в упор, он демонстративно надел обратно пляжные шорты черного цвета и протянул руку.

Хмуро рассматривая пальцы, блестящие в полутьме помещения от моего возбуждения, я покачала головой. Рыча, мужчина вздернул меня без спроса, натянул пижаму обратно и усадил на стойку.

— Повторяю популярно, — чеканил он каждое слово, тело привычно сковал страх, — пока я не узнаю, кто отец ребенка, — буду присматривать за тобой.

Саркастично цокнув языков, я понуро рассмеялась:

— Это значит, я могу спать только с вами, да?

Владимир похлопал меня по щеке, как верного песика, косо хмыкнув:

— Именно.

Орлов замер на моих губах, застопорился и выпал из реальности. Между бровей его разгладилась морщинка, а взгляд прояснился. Стал уязвимо-наивным, словно у маленького ребенка. Он тянулся к моим губам, словно загипнотизированный, лишенный воли и права выбора, и тогда я поспешно протараторила:

— Что будет, если ребенок действительно окажется ваш? Я хочу и имею право знать.

Резко выровнявшись по струнке, мужчина натянул оскал зверя, непрошибаемую маску чудовища, ледяным тоном выдохнув:

— Помнишь, что я тебе предлагал?

Во рту пересохло, а сердце предательски забилось в ожидании своего рока:

— Еще бы.

— Так вот, — он резко развернулся на пятках, быстрым шагом возвращаясь обратно… В теплую постель жены. — Выбора тогда у тебя больше не будет.

* * *

Океан сегодня особенно разбушевался, но я намеренно выбрала именно этот пляж для обеденного отдыха. С другой стороны дома, у лагуны, царил покой и уют. Шум волн, агрессивный и громкий, перекрикивал мои собственные мысли. Безумный ветер словно выдувал из головы непрошенные сценарии нерадостного будущего.

Четыре плотные лежака накрывал тент из мелких прутьев бамбука, со стороны напоминающих сеть. Лежа в огромной розовой шляпе, создающей вокруг себя свою собственную тень, я безустанно смотрела исключительно перед собой.

— Малыш, — на редкость тихий сегодня Марк наконец нарушил часовое молчание. Его голос был хриплым и уставшим, словно после дня изнурительной работы, — могу я спросить тебя о чем-то?

Мое сердце должно было вырываться изнутри в предчувствии нехорошего… Проблема лишь в том, что это свойственно людям, а не мертвым изнутри существам. Каждая встреча с Владимиром убивала во мне часть, а сейчас… Глядя на великолепный океан, наслаждаясь теплым солнцем, я ощущала себя тенью себя прежней. Призраком.

— Я должна тебе кое в чем признаться, — выдохнула, ощущая, как камень с души медленно падает. — Я… Я делала ужасные вещи, Марк. Ужасные! Это не красит меня. И я обязана рассказать тебе все…

Ладонь мужа резко упала мне на губы, больно закрывая рот, обрывая фразу. Он гневно сверкнул глазами, испуганно мотая головой:

— Нет. Не об этом пойдет сейчас речь.

— Тогда… — Марк убрал руку, и я смогла посмотреть на свой все еще плоский живот, где уже жил маленький Орлов. — Мы наконец должны обсудить отца ребенка.

И снова он покрутил головой, проведя тыльной стороной ладони по взмокшему лбу.

— Я люблю тебя и это будет мой ребенок, Каролина! Только если… — Марк поперхнулся, будто чего-то боялся. Облизав губы, он выпил остатки воды из бутылки, набранной нами в доме для похода на пляж, и, наконец, выпалил, как на духу: — Что ты чувствуешь ко мне?

В тот момент все стало ясно, как божий день: Марк не боялся спрашивать, его до ужаса пугал мой ответ. Он выжидал его, как коршун. Читал мимику, сканировал каждое движение бровью. Стянув с себя очки, я положила руку на сердце.

— Когда я шла с тобой к алтарю, мне казалось, что я люблю тебя, Марк. Что ты моя скала и опора. Ожившая сказка, понимаешь? — и все же голос предательски дрогнул, охрип и осел. Трижды прочистив горло, я с тяжестью в сердце продолжила: — После свадьбы… Еще до исполнения вашего сумасшедшего обряда я поняла, что любила лишь слово «любовь», а не тебя. А потом… Начала вовсе ненавидеть, — закрыв глаза я услышала, как шмыгнул носом Марк. Мой муж плакал. Увы, реальность осталась в истории неизменимым фактом: — Ты подложил меня под собственного отца!

— Малыш… — хрип пронзил меня стрелой в сердце, достучался до души! Накрыв его руку своей, я с надеждой посмотрела в глаза:

— Я позволила себе отпустить то единственное светлое, что было в моей жизни, — это чувства к тебе. И… Очень об этом жалею.

— Прости меня, — Марк ударился лбом об мой лоб, я же стерла дорожку слез с его покрывшейся мурашками щеки. От парня веяло чем-то светлым, дарящим покой. Той самой юной легкой влюбленностью, что так требовалась мне для исцеления! — Я все исправлю…

— Для начала, — меня передернуло от напряжения, — нужно разобраться с тем, кто отец ребенка. Ты обязан знать, даже если не желаешь этого, — зажмурившись, что есть мочи, я призналась надрывно и импульсивно: — Марк, я в дерьме!

Парень отстранился, настороженно ожидая худшего. В ужасе внутри я отсчитывала мгновения до того, как мой муж узнает, что его собственный отец является отцом ребенка. «Он бросит тебя!» — кричал внутренний голос. «Отвернется!» — подсказывала трезвость ума. «Когда-нибудь настанет предел его терпения!» — поддакивало сердце.

И все же… Я мечтала теперь избавиться от Владимира, как от опухоли на сердце. Он спал со своей женой, держал меня за комнатного пса! Собирался запереть в квартире, отнять ребенка, если не соглашусь. Не такой жизни я хотела. Не на такое отвечала «да» у алтаря!

— Я пойму тебя и поддержу во всем, — обняв меня до хруста костей, парень трепетно погладил по голове, — мы ведь семья, малыш.

— Ты прав, — кивнула я, дрожа от стягивающего изнутри панического ужаса, — мы семья.

Я собиралась рассказать ему все. Про свою зависимость, беременность и даже секс на кухне ранним утром! Моя душа жаждала реанимирования. Она верила, что кто-то ее возродит, и делала ставку на Марка.

Я хотела верить, что мой муж спасет меня!

— ВОТ ВЫ ГДЕ?! — писклявый голос Валентины принес ветер лишь тогда, когда они с Владимиром замерли буквально за спиной. — А мы вас ищем, ищем… Забрались далеко, конечно…

Я подняла взгляд, оставаясь в объятиях парня, и махнула взглядом по Валентине в экстремально тонком купальнике, из бра едва соски не выпадали, а заниженные трусики буквально подчеркивали каждый изгиб ее половых губ. Смутившись, я неосознанно перевела внимания на Владимира.

Он был в бешенстве. Вокруг него искрился воздух, адским пламенем пылал.

— Чем вы тут занимаетесь второй час? — ледяной тон, словно айсберг потопивший Титаник, заставил перестать дышать и отшатнуться назад.

— Отдыхаем, — выдохнул мой муж вместо меня устало, похлопав меня по голой части бедра. — Могу я хоть раз в день побыть наедине со своей женой?

Владимир приспустил очки, в его темных глубинах, обращенных к сыну, я видела ад. Он уничтожал его, заставлял склонить голову. Со сжатыми губами и каменным лицом мужчина рыкнул:

— Нет.

— Что «нет»? — застопорилась Валентина, недоуменно приподнимая бровь. — Разве они не?..

— Если рядом живут родители, — вовремя опомнился Владимир, каждое слово будто давалось ему с адским трудом, — то нет, Марк.

— Так не надо нас преследовать! — Марк буквально вскочил с места, чем удивил меня с Валентиной. Глядя на отца волком, он пытался повторить его уничижительный взгляд. Получалось с трудом, но задатки были отличными.

Владимир был не из тех мужчин, кому требуется кричать для достижения цели. Он лишь холодно хохотнул, опасно вздернув бровь. Ошеломительная реакция! Все вокруг замлели от бурлящего в крови страха.

— Что ты хочешь этим сказать? — чеканя каждое слово, Владимир вдруг глянул на меня. Как на предательницу, изменившую ему прямо на глазах. Чудовище воплоти! Я потеряла дар речь от шока, замирая с распахнутыми губами.

Марк мялся пару секунд, сражаясь с собой, а после осел с опущенным взглядом, бормоча себе под нос:

— Ничего, папа. Прости меня. Присаживайтесь. Мы вам очень рады!

Сев обратно на лежак, я обняла себя руками, снова глядя перед собой. Досада смешалась с обидой, когда в голове промелькнул вопрос: «Сможет ли Марк спасти меня, если не может защитить сам себя?»

Мы провели в тишине около получаса, когда Марк переплел наши пальцы. Владимир расположился рядом с Валентиной довольно далеко, и все же я ощутила его злость, смешанную с раздражением. Напряжение длилось нескончаемо долго, когда он с грохотом вскочил с места:

— Мне нужно позвонить по работе.

С каждым шагом в сторону дома я чувствовала внутреннее облегчение, огромный камень падал с плеч, как вдруг вслед за мужем поднялась и Валентина:

— Пойду посмотрю, все ли в порядке.

Присев на месте, я посмотрела на брошенные лежаки, на них оставались вещи семейной пары.

— Хочется пить, — простонал Марк. — Вода кончилась. Надо сходить на кухню.

Встав с места, я прошла по горячему песку к лежаку Валентины, где лежала полная бутылка чего-то темно-вишневого. Откупорив, мне в нос ударил свежий запах свежевываренного брусничного морса:

— Мой любимый, — удивилась я.

— Дай мне, — парень протянул руку и буквально за раз опустошил содержимое, оставляя лишь пару глотков на дне. — Будешь допивать? — я помотала головой, с задумчивостью глядя вслед Валентине. Смакуя морс на языке, Марк покачал головой: — Странно, мама такой не любит. Никто из нас. Может, вспомнила, как я рассказывал ей о твоих предпочтениях, и хотела угодить?

Если секунду до этого я лишь размышляла над тем, чтобы догнать Валентину, то сейчас была уверена: «Это правильное решение!» Если она и не любила мужа, то ценила институт брака. Рассказать ей правду о Владимире — не самое плохое из всех возможных решений. В лучшем случае она увезет подальше своего мужа и никогда больше не потревожит нас с Марком, а в худшем… Разведет с сыном.

Но я готова была рискнуть. На кону стоял статус безвольной любовницы или отобранный ребенок.

— Мне нужно в туалет, — бросила я Марку на прощание. — Скоро буду.

На носочках забежав в дом, я удивилась стоящей гробовой тишине в каждой комнате. Медленно поднявшись наверх, застопорилась на шорохе из спальни и вошла в наши с Марком временные покои.

— КАКОГО ЧЕРТА, ВАЛЯ! — крик Владимира, слово из преисподней, едва ли не лишил меня жизни.

Схватившись за сердце, я спряталась за шкафом и заглянула в спальню родителей мужа. Увидеть удалось немного, но и этого оказалось достаточно: Владимир стоял у окна, а Валентина возвышалась около него полностью голая, обмазанная сливками.

— Вчера мы пытались… — замялась женщина, слизывая с собственного соска белую дорожку. Если секунды до этого я пребывала в шоке, то теперь давила рвотный позыв. — Но у тебя не получилось, дорогой. У тебя… Эм… Давно не получается.

Владимир ничего не ответил, лишь испустил уставший вздох. Мои же ноги приросли к полу, потому как каждое мимолетное движение теперь могло привлечь нежелательное внимание.

— Влад, — голос Валентины задрожал, — у нас не было секса почти четыре месяца.

Мужчина ничего не ответил. Он не нервничал, ему было глубоко плевать.

— Ты слышишь меня? — истерика сквозила в голосе женщины, она прикрыла грудь руками, явно ощущая себя нелепо. — Ты ведь даже свою любовницу бросил! Альбина жалуется, что ты не навещаешь ее и не берешь трубку.

Прыснув со смеху, мужчина развел руками:

— Валя, что тебе надо? — он принялся загибать пальцы: — Деньги? Так бери, сколько хочешь! Трахаться хочешь? Заведи себе кого-то!

На щеке женщины появилась слеза, нижняя губа затряслась:

— Вчера я понадеялась…

— Я пытался, правда, — отрубил все ее попытки мужчина, одним рывком сдернув покрывало с постели и накрывая тело собственной жены. Морщась, он отвернулся к окну. — У нас ничего не выйдет.

Валентина засмеялась истерически, это больше походило на плач, а по моей спине прошли мурашки, когда она прошептала:

— У нас больше никогда не будет секса?

Владимир не отвечал ей. Смиренно ждал ее ухода.

— Напомни-ка мне, — топнула ногой та, — сколько лет мы прожили в браке?

Мужчина задумчиво повел бровью:

— Где-то восемнадцать?

— Двадцать два, Влад! ДВАДЦАТЬ. ДВА! — обмотавшись так плотно, как только можно, в покрывало, женщина вплотную подошла к мужу. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты можешь не хотеть меня и даже не любить. Но неужели я недостойна знать? После стольких лет.

Мужчина посмотрел на Валентину с сожалением, сведя брови на переносице. Затем его взгляд обратился к окну, где лежал Марка на шезлонге, а рядом с ним огромная необъёмная шляпа, по всей видимости воспринимаемая за меня.

— Говори! — потребовала женщина, голос ее рычал от злости. — Скажи это, мать его!

Тяжело вздохнув, Владимир достал из кармана сигарету, подкурил и безумно спокойно произнес:

— По всей видимости ребенок Каролины — мой.

Гробовая тишина длилась вечность, я ждала реакции Валентины с замиранием сердца, кусая ногти в кровь, когда та истерически расхохоталась, хватаясь за живот и складываясь вдвое:

— Этого не может быть, дорогой. Ты не можешь иметь детей! К тому же срок около семи недель, а свадьба — более двух месяцев назад, так что… — женщина закашлялась, смех сник. Владимир спокойно смотрел на нее, без единой эмоции. Будто ему все равно, будто для себя он давно все решил. — Боги… Ты ведь спал с ней позже. Как долго это продолжается?

Холодно, равнодушно мужчина затушил сигарету, отворачиваясь к шляпе:

— По сей день.

— ЧЕРТ! — голос Валентины был пропитан болью. — Ты спишь с женой собственного сына!

— Более того, — пожал плечами тот, ухмыляясь собственным мыслям, — я сделаю Каролину своей. Мне надоел этот фарс. Она должна принадлежать лишь мне одному!

Хватаясь на волосы, женщина упала на пол и зашипела под нос:

— Ненавижу ее! Вот же тварь! Сука! Она разрушила нашу семью! Все из-за нее! Ей конец! — женщина подорвалась и бросилась к выходу, Владимир поймал ее за талию и потащил в гостевую ванну:

— Тебе надо освежиться, Валя. Приди в себя, ты взрослая женщина!

Сломя голову, я летела назад. Слезы лились градом из глаз, внутри проснулось второе дыхание. Задыхаясь от страха, безумного и накрывающего волнами, я была готова сражаться: за свою жизнь, свободу, ребенка! «Валентина не поможет мне!» — стало очевидно, «Никто не поможет!» — более чем ясно.

Марк любил меня, а любовь всегда спасает. В книгах, романах, повестях и сказках — она вытягивала из самого дна даже обреченных на смерть! Те мгновения, что я парила над землей к Марку, я верила в его чувства. Верила в победу и лучшее.

Запыхавшаяся, истекающая от пота и трясущаяся от адреналина, повалилась на лежак и повисла на Марке. Он лежал с закрытыми глазами, накинутыми руками на лицо.

— Проснись! Нам надо бежать, Марк! Я хочу домой, срочно! Мне надо так много тебе рассказать, нет времени ждать! — в панике я трясла парня, его руки наконец опали. В тот момент мое сердце остановилось. Глаза мужа были распахнуты, а изо рта лилась пена. Слабый пульс и синева губ. Набухшие вены и мое головокружение…

Вдох-выдох… И сердце мое остановилось.