Квартира

Квартира

Голова порядком кружилась от переутомления, томик по изучению немецкого так плотно впился в мозг, что во снах все общались именно на этом замысловатом языке. Устало вздохнув, я прижала книгу к груди и, удобнее устроившись на мягких подушках подоконника, выглянула вниз. С окна восьмого этажа дома в центре города отлично виднелись люди, толпами спешащие по своим делам, создавая давку у метро. Я завидовала их суматохе и занятости… Свободе, которую многие зачастую не осознают. Возможность выбора — вот, что никогда не было мне доступно… Ни разу за двадцать лет.

— Я должна быть с Марком! —  кричала я в трубку Владимиру, когда его охранники буквально силком занесли меня в квартиру, не давая выбраться. —  Ему нужен родной человек рядом.

—Марку нужен лучший врач и лечение последнего поколения, —  хмыкнул холодным тоном Владимир, —  но не ты, девочка. Не переоценивай свое влияние.

— Тогда… —  растерянно упав на мягкий диван у входной двери, я взглядом уперлась в охрану. «Орловы думали, что со мной не справится один гигант и нужна целая армия? В чем дело?» — Я просто хочу быть с ним, Владимир. Хочу быть рядом, когда он проснется!

Он молчал целую вечность, тяжело дыша в трубку, после чего отчеканил по слогам:

— Сейчас это не безопасно.

Теперь я по-новому взглянула на ситуацию, нервно сведя брови на переносице и испуганно прошептав:

— Вы думаете, мне кто-то угрожает? — ответа не последовало, но мой мозг с прекрасным воображением справился сам: — Боги, кто-то угрожает всем Орловым! Верно? Я попала в точку?! — и снова Владимир многозначительно молчал, что можно было расценить двояко… Либо как твердое «да», либо как не менее твердое желание не обсуждать со мной подобную тему.

— Каролина… — начал было мужчина, но адреналин в крови снова зашкаливал, мысли путались, взрывались внутри все новыми и новыми догадками:

— Не думаете ли вы, что кто-то третий замешан в покушении? Не из вашего ближнего круга?

Данная идея, хоть и казалась сумбурной, не была лишена логики. Хотя бы потому, что какой-то неофициальный журналист имел в личном пользовании видео с камер наблюдения из нашего «райского» уголка. А еще… Шло время, а предположить, кто отравил Марка, я так и не решилась.

— Еще вопросы будут? — моя инициатива буквально споткнулась о стену, выстроенную Владимиром. — Если нет — я кладу трубку.

— Стойте! — вскочив на месте от переизбытка эмоций, я судорожно пыталась прикинуть вопросы, ведь кричать: «Выпустите меня немедленно!», больше не видела смысла. Орлов не тот, кто станет терпеть женские истерики. И уж точно не тот, кто на них ведется. В его окружении люди либо беспрекословно подчинялись мнению Хозяина, выполняя все с первого раза, либо… Это были люди не из его окружения. Грызя ногти, я сдалась: — Если вы говорите о небезопасности, то… Как же Марк?! Почему вы забрали оттуда только меня?

— Потому что ты не больна, Каролина, и не требуешь госпитализации. Своим присутствием в больнице ты приманиваешь таких людей, как Скамейников. Тебе безопаснее находиться в штаб-квартире, чем мерцать «красной тряпкой» перед журналистами, — Владимир сделал краткую паузу, явно затягиваясь сигаретой, после чего голос его немного дрогнул: — О Марке заботятся все лучшие врачи мира. На консилиуме было решено, что ему ТРЕБУЕТСЯ оставаться в больнице, так риски меньше. ТРЕБУЕТСЯ! Понимаешь, о чем я говорю?

— Вы… Вы заботиесь о сыне! — почему-то собственный голос звучал приятно удивленно.

Мужчина же раздраженно рявкнул в ответ:

— Естественно, это мой единственный ребенок! — не успела я осознать сказанное, как мужчина исправился: — Пока единственный.

Голова закружилась, мир сузился до телефонной трубки в руке. Оперевшись взмокшей ладонью в обувную этажерку, я сдавленно и нехотя вытянула из себя:

— Результаты анализов все же пришли?

И в этот раз Владимир предпочел молчание. Видимо, последующие за ответом новые вопросы ему не нравились на корню. «Что вы будете делать с ребенком? Каков дальнейший план?» — так и осталось без ответа.

— Еще что-то? — произнес более строго он, буквально заставляя меня бросить трубку.

— Да, еще! Сколько мне здесь быть? Сутки? Двое? — наконец прозвучал главный вопрос, от которого сердце словно биться перестало, взяв временный тайм аут. Под ложечкой засосало от предвкушения своего грядущего «тюремного срока», когда Владимир ударил кулаком под дых:

— Пока все не уляжется.

Я ждала продолжения фразы. Разъяснений. Чего-то более подробного и конкретного.

— Владимир, — голос задрожал, не желая того начинал срываться на крик, — это может продолжаться месяц? Год? Пять лет?! Вы серьезно?

— Будет видно. Пока, — поставил точку в разговоре Орлов, в конечном счете меня таки убивая изнутри. — Если что-то будет нужно, проси у охраны. Послание можешь тоже передавать через них.

— Стойте, не бросайте трубку! — паника накрывала вместе со страхом одиночества и замкнутого пространства. С ужасом глядя в пустые глаза охранников, я хотела провалиться под землю от неуютности. — Я что, теперь пленница?! Ваша персональная заложница??

На сотовом раздался характерный звук, обозначающий окончание диалога. Следующие три недели охрана оставляла продуты на кухне, пока я спала. Дистанционная учеба в вузе набирала обороты, а я, на нервной почве, перешла с английского на немецкий. В те крохотные секунды, когда новая информация не лезла в голову, я не могла смотреть телевизор…

Боялась увидеть там лицо Марка и многозначительную приписку «Помним, любим, скорбим». Боялась прочесть себя в бегущей новостной строке: «Опасная преступница Каролина Орлова на свободе!» Люди на улице — вот, что мотивировало меня просыпаться по утрам. Я восхищалась ими, мечтала поменяться местами, стать кем-то иным.

Как вдруг в толпе прохожих я приметила маленького белокурого ребенка. На улице стояла минусовая температура, а на нем была лишь тоненькая черная запыленная мастерка, не по размеру короткие порванные брючки и босоножки с открытыми носами.

— Что за?!.. — буквально повалившись на окно, я судорожно осматривала улицу в поисках его родителей, пыталась хоть как-то оправдать происходящее, а ребенок понуро шел дальше, не разбирая дороги.

Внимание мальчика привлекла пекарня на первом этаже дома напротив. Хрупкое создание, напоминающее невинного ангела, замерло у витрины с широко распахнутыми глазами, в которых загорелась неподдельная искра жизни и желания перекусить. Губы распахнулись, с них каплей скользнула натуральная слюна от явного голода.

— Ну же, — молила я себе под нос, ударяя кулаками по стеклу. Увы, в шумном городе никто меня не слышал. Я была призраком. Как Рапунцель, заточенная в башне. — Угостите его кто-то!

Французская пекарня была одной из элитных, где один круассан стоил, как комплексный обед в ресторане среднего уровня. Еще в начале наших отношений Марк приглашал меня в подобное место на чай, знакомил с хозяином. И теперь я видела его, лично вышедшего к ребенку…

— Он поможет ему, — заверила я себя, смахивая слезы. — Оденет, обует и…

Вместо этого господин Кола Пети долго ругался на ребенка, затем пытался отпихнуть того в сторону. Мальчик слезливо просил о чем-то мужчину, и тогда он, устало закатив глаза, кинул ему под ноги кусок хлеба с витрины, предназначенного бесплатно для посетителей. Он упал в лужу, но ребенок отряхнул его и начал есть, прямо с грязью и ветками.

Захлебываясь от рыданий, я рванула к двери. В памяти были свежи воспоминания, когда я была на месте этого ребенка. Как слонялась по городу и с завистью смотрела на детей с мороженым или булочкой. Однажды папа с мамой взяли меня в магазин, где потратили целое состояние на пиво с закуской. Я увидела набор из фломастеров на витрине, он стал целью моей жизни. Умоляла родителей купить его, стояла на коленях в пятилетнем возрасте и со сложенными руками целовала руки папе при ошарашенных людях вокруг. Они купили мне тогда красный фломастер на сдачу, но никто… Никто абсолютно не подошел. Не спросил: «Все ли в порядке?» И сейчас я поняла почему — взрослые были точно уверены, что все в порядке. И просто не хотели быть причастны к этому. «Своих забот полно» — отговорка по Фрейду…

Но не для меня! Выбежав на лестничную площадку, я прокричала, запыхавшись от возмущения, обиды и боли в груди:

— Позвольте мне спуститься! Там мальчик… Ему нужна помощь и, возможно, даже доктор…

— Нет, — перебил меня охранник, холодно и равнодушно. — Вам выходить запрещено.

В любом другом случае я бы сдалась, отступила. Мне никогда не было себя жалко, я молча принимала удары судьбы, потому как считала, что достойна худшего. Родители постарались вбить эту голову в мой мозг. Но этот мальчик внизу… Как флешбек из прошлого!

Вытянув руку вперед, я потребовала:

— Дайте мне телефон.

— Не положено, — снова ждал меня ответ.

Сцепив зубы, я скопировала выражение Владимира и его тон, способный вызывать инсульт у здоровых людей, не мигая глядя в глаза амбалу напротив:

— Телефон, живо! У меня ЧП, — реакции не последовало, тогда в ход пошел козырь: — Рано или поздно я увижусь с Владимиром, и когда он узнает, в какой ситуации вы меня оставили без связи, то лично вывернет ваши кишки наружу и скормит их бродячим собакам!

Судорожно сглотнув, мужчина хмуро потянулся к телефону, набрал босса и кинул в мою ладонь.

— Да! Какие-то проблемы с объектом? — стальной тон Владимира взбудоражил меня изнутри, взбодрил. Три недели все, кого я видела, — охрана и доктор, проводящий осмотр на дому.

Времени было в обрез. Спутанно и кратко я пыталась объяснить Орлову суть проблемы, когда он резко перебил меня:

— Довольно, Каролина! У меня нет на это времени.

Из глаз хлынули слезы, дышать стало невозможно. От бессилия топнув ногой, я замотала головой:

— Но прошу…

— Дай трубку охраннику! — рявкнул он, словно зверь. Требовалось немедленное исполнение воли Хозяина.

— Умоляю вас! — я готова была встать перед ним на колени, словно в детстве. Готова была отдать все, что имела на тот момент. Но, увы, сдаваться не хотела. — От вас ничего не требуется, кроме как пойти мне навстречу один раз…

— КАРОЛИНА, БЛЯДЬ! — крик мужчины высушил мои слезы, от шока телефон выпал из рук. Охранник первым поднял его, выслушав краткую речь, а после кратко кивнул и… Отключился.

— Вернитесь в квартиру! — приказал очередной мужчина в моей жизни, а когда я не послушалась, просто затолкал обратно, заперев дверь с внешней стороны.

Горькие горючие слезы убивали меня изнутри. Захлебываясь от рыданий, я валялась прямо на полу от ощущения собственного бессилия. Дверь распахнулась, на пороге застыл амбал. Я готова была кидаться на него с истерическим всплеском гормонов, когда внимание мое привлек тот самый маленький мальчик. Он испуганно разглядывал меня, косо поглядывая на дядю, притащившего его в неизвестный дом.

— Этот? — холодно спросил мужчина, и я нервно кивнула. Буквально втолкнув ребенка внутрь, охранник начал закрывать дверь. — Он побудем с вами, пока мы не узнаем — откуда он такой взялся.