5

В смятении чувств я возвращалась в лавку, обнимая себя за плечи, потому что внезапно ощутила и мороз, и поднявшийся ветер, пронизывающий до костей.

Господин Маффино встретил меня упреками. Его очень беспокоило мое здоровье – иначе кто станет готовить сладости для графского бала?!

Он пересчитал задаток, и чуть не упал в обморок – тридцать золотых, королевская награда. Он не поскупился и сразу передал один золотой мне. Я зажала в ладони холодный кружок. Ну и пусть господин граф сорит деньгами. Если хочет бал – будет ему бал. И я готова трудиться, чтобы заработать еще пару золотых, но вытирать ноги о свою честь не позволю никому, даже графу. С другой стороны, я понимала, что граф де Конмор отнесся ко мне не как к леди Бланш, а как к Бланш из лавки сладостей. С простолюдинками можно не церемониться, и то, что его сиятельство соизволил извиниться таким своеобразным образом – для Бланш из лавки и вправду было бы счастьем. Но не для леди Бланш.

Такие тягостные мысли одолевали меня, пока господин Маффино высчитывал, сколько понадобится продуктов, что еще необходимо закупить, сколько человек пригласить в помощь. Он старался выгадать каждый грошик, и чем дальше, тем больше я понимала, что основная работа ляжет на мои плечи.

К вечеру мы выполнили почти все сторонние заказы на завтра, и господин Маффино торжественно выставил на прилавок табличку «Заказы временно не принимаются!».

- Приходи пораньше, - сказал он на прощанье. – Начнем сразу, чтобы не терять ни минуты времени. Графский бал в Ренне! Вот так событие!

Мы разошлись в разные стороны, и я побрела к дому. Ноги гудели и были тяжелыми, как налитые свинцом, спина занемела - ведь за этот день я присела отдохнуть лишь один раз. Как я и предполагала, господин Маффино привел в помощь бестолковую девчонку, которая не умела даже перетирать пряности. Слава богу, что ее умения хватило на просеивание муки и дробление орехов. Зато она очень умело приставала с расспросами о заказчиках, и к вечеру от ее болтовни у меня раскалывалась голова.

Наш дом находился на одной из окраинных улиц, куда пришлось съехать после смерти отца. В окнах горел свет – меня ждали, и от этого на сердце потеплело, а все обиды дня показались ничтожными.

Я обмела еловым веником снег с обуви и вошла, окунувшись в тепло и запах чечевичной похлебки. При моем появлении Анна и Констанца, сидевшие до этого у камина, на решетке которого матушка поджаривала хлеб, сорвались с места и бросились ко мне.

- У меня нет новых туфелек! – кричала мне в одно ухо Анна.

- Надо немедленно проветрить наши наряды! Они пахнут канифолью– вопила в другое Констанца.

- Я надену синее платье!

- Нет, я его надену!

- Ты наденешь голубое!

- Но оно мне маленькое!

- Кто виноват, что ты растолстела?

- Я не растолстела, а выросла!

Порой мои старшие сестры вели себя, как маленькие капризные девочки. Чаще всего это умиляло, но сейчас я почувствовала только усталость и раздражение.

- Дайте ей отдохнуть, - сказала матушка, выкладывая горячий хлеб на тарелку. – Садись ужинать, Бланш.

Я поблагодарила и села за стол, а матушка поставила передо мной миску с похлебкой.

- По какому случаю шум? – спросила я после пятой ложки. – К вам посватались принцы или получили приглашение на графский бал?

Сестры радостно завизжали, а я чуть не уронила кусочек хлеба, который не успела поднести ко рту.

- Мы приглашены, Бланш! – завопила Констанца в восторге.

- На графский бал? – не поверила я.

- Нас всех пригласили! – Анна сунула мне в лицо твердый бумажный прямоугольничек.

Я взяла его, но сразу прочитать не смогла, потому что буквы, витиевато выписанные на позолоченном картоне, так и прыгали перед глазами.

- Видишь? – Констанца не дождалась и ткнула пальчиком. – Приглашаются Констанца, Анна и Бланш Авердин. Ну? Разве это не чудесно?!

Приглашение на графский бал.

Эта новость подействовала на меня, как удар крепким снежком в лицо.

- Чудесно, - пробормотала я, откладывая золоченую картонку. – Когда вы его получили?

- Сегодня в три часа. Принес посыльный от графа!

- В три часа…

- Бланш, да что с тобой? – затеребила меня Анна. – Ты будто не рада. Это ведь потрясающе! Такое событие! Надо купить ленты, кружева, а мне нужны новые туфельки.

- И мне тоже, - пожаловалась Констанца. – У старых туфель уже потрепанный вид.

- Ах, да, - я вспомнила про заработок и протянула матери золотую монету.

- Золотой! – она радостно засмеялась. – Вот и туфли для вас, девочки!

- Может, лучше приберечь деньги? – спросила я. – Еще пять золотых, и Констанцу можно будет объявить невестой с приданым.

- И пропустить графский бал!? Ни за что! – Констанца надула губы.

- Нам лучше пойти на бал, потому что это шанс познакомиться с будущим мужем, - сказала Анна. – Матушка это понимает. Ведь так?

- С мужем… - пробормотала я. – Ну конечно…

- Ты сама всегда говорила, что главное – репутация, - продолжала Анна. - Если мы явимся на праздник нарядно одетые, то никто не вспомнит, что папочка не оставил нам денег.

- Он во всем виноват… - опять пробормотала я.

- Что? – не расслышала Анна.

- Говорю, что я вряд ли пойду на этот бал, - сказала я громко.

Матушка и сестры испуганно ахнули.

- Что это ты выдумала, Бланш? – возмутилась мама. – Приглашение отправлено для троих, отказываться неприлично!

- Граф заказал горы сластей в лавке господина Маффино, - сказала я, почти не покривив душой. – И делать их придется мне. Неделя работы на износ – тут же не до танцев и развлечений.

- Как жаль, - вздохнула Констанца, обнимая меня с одной стороны, а Анна, подсев с другой, поцеловала в щеку.

- Не грусти, - сказала Анна. – Мы можем тебе помогать. Я умею толочь марципан.

- В фарфоровой ступке размером с горсть, - засмеялась я. – Нет, мои дорогие сестренки, тут вы мне не помощницы. Легче сделать все самой, чем объяснять вам – что и как.

- Лущить миндаль они вполне смогут, - сказала матушка.

- Мама! – вскричала Констанца. – Но от этого загрубеют пальцы! Как мы будем танцевать на балу у графа, если пальцы загрубеют? Нас примут за служанок, у которых руки в мозолях!

Я украдкой посмотрела на свои руки. Ногти коротко острижены, на ладонях – мозоли от постоянной работы пестом, и кончики пальцев шершавые. Меня и вправду можно принять за служанку.

- Все, пошла спать, - решительно поднялась я, доедая последний кусочек хлеба и стряхивая с себя обнимающихся сестер. – Господин Маффино просил придти завтра пораньше.

Сестры засуетились, высказывая нежную заботу – каждая поцеловала меня на ночь, пожелав спокойных снов, и пообещала не шуметь, потому что они-то точно не смогут уснуть в эту ночь от волнения.

Оставив сестер волноваться на первом этаже, я поднялась на второй, где находились спальни, и разобрала постель, взбив перину и подушки. Я уже переоделась в ночную рубашку и готовилась нырнуть под одеяло, когда пришла матушка.

- Что-то случилось, Бланш? – спросила она.

- Нет, все хорошо, мама, - ответила я, надевая чепец.

- Кого ты обманываешь? – спросила она. – Ты как пришла, ни разу не улыбнулась. Что-то произошло?

- Совсем ничего, - мне даже не пришлось лгать, потому что и в самом деле – поцелуй и непристойное предложение от графа Конмора не заслуживали никакого внимания.

Я залезла в постель, укрылась до подбородка, и матушка подошла благословить меня на ночь.

- Что бы ни произошло, - сказала она, - завтра все изменится к лучшему.

- Ты говоришь это каждый вечер, - чтобы доставить ей удовольствие, я улыбнулась.

- И разве я не права? – матушка ущипнула меня за щеку. – Ну вот, ты улыбаешься – теперь это моя дорогая Бланш. Спи, приятных тебе снов. Когда-нибудь твои сестры оценят то, что ты делаешь ради них.

Легко сказать – спи. Но как уснуть, если веселая возня и писки сестер, перебирающих наряды, слышатся так, словно все происходит в комнате рядом. Сестры угомонились только после полуночи, но и забравшись в свои постели продолжали шептаться, фантазируя о великолепии графского бала.

Неудивительно, что утром я проснулась разбитая, как будто меня всю ночь гоняли палками. Анна и Констанца сладко посапывали, и я прошла на цыпочках к выходу, чтобы не разбудить их.

Матушка уже приготовила мне завтрак и поставила на стол гренки с сыром, земляничный джем и вареные яйца.

- Ты решительно настроена не ходить на бал к де Конмору? – спросила она, когда я положила салфетку на колени и принялась за еду.

- Мама, представь, на кого я буду там похожа. Неделя работы в лавке превратит меня в привидение. Я буду только зевать по углам.

- Бланш, - мать подсела ко мне и обняла за плечи. – Может, скажешь господину Маффино, что не станешь работать эту неделю?

Но я покачала головой:

- Я уже взяла задаток. К тому же, он тогда останется совсем один. Как справиться с огромным заказом? И не надо думать, мама, что после графского бала все наши проблемы улетучатся. А после такого предательства господин Маффино может не взять меня обратно.

- Ты права, - матушка вздохнула. – И все же мне кажется, после этого бала в нашей семье все изменится. Все это похоже на сказку, не находишь? После смерти твоего отца нас никуда не приглашали, а тут - новогодний бал!

- Да уж, - ответила я, подбирая кусочком хлеба последние капли земляничного джема.

- Все же подумай, чтобы пойти с сестрами. Ты хорошенькая, у тебя неплохо язык подвешен, а улыбка – одно загляденье…

Вот говорить мне комплименты про улыбку сейчас точно не следовало!

- Мама! – сказала я недовольно, но матушка продолжала.

- …кто знает, может ты приглянешься госпоже графине. Наверняка, она тоже будет присутствовать, вместе с мужем. Она почти твоего возраста, вдруг вы подружитесь?

- Графиня? – переспросила я. – Жена графа де Конмор? Разве он женат?

- А разве нет? Мне казалось, он женился года два или три назад.

«Еще и греховодник! Прелюбодей!» - я бросила ложку на стол и начала обуваться.

- Бланш, ты сама на себя не похожа, - встревожилась матушка.

Я не ответила, поцеловала ее и вышла на улицу.