45

За пару дней до кануна нового года примчался гонец с письмом от графа. Хозяин Конмора намеревался вернуться к вечеру.

Сонный до этого замок мгновенно преобразился – забегали слуги, в кухне застучали кастрюлями и сковородками поварихи, пламя в каминах так и ревело – я приказала основательно протопить все комнаты,не а только жилые. И никакого торфа!

Уже в сумерках снаружи раздалось лошадиное ржанье, мужские голоса, и я глубоко вздохнула, готовая к встрече супруга. Я встретила его у порога, наряженная в домашнее платье темно-красного цвета, как и подобает замужней женщине. Это была единственная вещь, которую я купила для себя. Не сказать, чтобы я совсем не боялась, но постаралась выглядеть уверенно. Граф не должен догадаться, что я была в запретной комнате. Да и как он догадается? Я не оставила никаких следов, и сам ключ после моего ночного похода не изменился – я проверяла его каждый час.

Но все равно волнение охватило меня, когда муж появился, отряхивая снег с мехового плаща.

Ален де Конмор вошел один – Пепе, насколько я поняла, отправился проследить, как перенесут в подвал какие-то бочки.

- Добрый вечер, милорд, - сказала я, едва граф переступил порог.

- Бланш? – удивился он. – Я же сказал, что встречать не нужно.

- Жена обязана встречать мужа, когда он возвращается, - я улыбнулась и поставила перед ним мягкие домашние туфли, обшитые мехом. – Извольте переобуться, милорд.

- Переобуться? – переспросил он и замолчал, увидев, как изменился холл после его отъезда.

Несколько секунд я наслаждалась ошарашенным видом графа, пока он оглядывал новые обои и мебель, но потом он загремел:

- А где мои псы?!

- Изгнаны на псарню, - ответила я, носком башмака пододвигая к нему туфли. – Извольте переобуться, милорд. Или желаете, чтобы я помогла снять вам сапоги? Мы постелили ковры, не надо топтаться по ним в уличной обуви.

- Ковры… - он уставился на них, словно только что заметил. – Во что ты превратила мой дом, шоколадница?! Кто дал тебе право выгонять моих собак?

- Им не место в доме, - ответила я спокойно. – Пока вас не было, псарню достроили и утеплили. Вашим милым собачкам там будет очень уютно. Можете сами в этом убедиться, но вы, наверняка, продрогли и проголодались – вас ждут ужин и баня.

- Боже! – он потер лицо ладонью, не переставая оглядываться, словно не веря своим глазам. – Ты что сотворила? Сейчас здесь роскошнее, чем в замке короля.

- Все обошлось в двадцать золотых – это одна пятая от той суммы, что вы разрешили потратить. Если вам будет угодно, я предоставлю отчеты о расходах, - сказала я. – Но только после того, как вы перекусите с дороги. Я приготовила тартинки с паштетом, фаршированные яйца и сварила лучший во всей Бретани пунш. Потом вы посетите баню, а потом будет праздничный обед.

- Праздничный? Но до нового года еще два дня.

- Мы празднуем ваше возвращение! – засмеялась я.

Лицо его прояснилось, и он хмыкнул, подергав себя за бороду:

- Ну что ж, веди есть. Я и правда голоден.

- Сначала переобуйтесь, - напомнила я.

Он привычно снял сапоги, наступая носком на пятку, а потом начал натягивать туфли. Одной рукой это получалось плохо, и я опустилась перед ним на колени:

- Я помогу, милорд.

- Отойди, справлюсь сам!.. – начал он, но я, не обращая внимания на его протесты, помогла ему надеть туфли и тут же поставила его сапоги на специальную подставку у входа.

- Благодарю, - буркнул граф.

Мы прошли в гостиную, и он остановился, как вкопанный, увидев наряженную елку.

- Вам нравится? – спросила я, но муж только что-то проворчал в ответ и уселся за стол, на котором уже стояли блюда, которые я постаралась оформить празднично, приложив всю свою фантазию.

Граф ел и пил, и совершенно не обращал внимания на новые тарелки, на льняные салфетки с вышитыми вензелями, на кружевную скатерть и крохотные фарфоровые вазочки, в которые я поставила веточки ели.

- Вкусно, - похвалил он, прикончив восьмую тартинку. – Готов поклясться, ты приложила к этому руку, и Барбетта ни при чем. Кстати, где она? И где Вамбри? Почему в замке так пусто?

- Госпожа Барбетта следит за установкой фонарей в саду, - ответила я. – Вамбри отправилась помогать, но уверена, что в эту самую минуту она лазает по снежной горе, хотя я просила ее этого не делать…

- Какие фонари? Какая гора? – не понял граф.

- Я распорядилась, чтобы сад расчистили и сделали дорожку к пруду. Снег сгребли в кучу, чтобы сделать потом горку, но Вамбри не может дождаться, пока ее зальют водой.

- Водой? – уточнил граф.

- Водой, - кивнула я.

- Горку?

- Да, милорд. Чтобы потом кататься, - подождав ответа, я сочла нужным уточнить: - Чтобы кататься на санках. Разве вы не катались в детстве на санках?

Он молчал, комкая в руке салфетку, и молчал как-то очень уж долго. Не решалась окликнуть его, выжидая, что будет дальше. Не слишком ли далеко я зашла в своем рвении сделать жизнь своего мужа приятнее.

- Прости меня, - сказал он коротко.

- О чем вы, милорд?

- Я о той ночи, когда тебя испугал.

- Все давно забыто, вам не зачем вспоминать об этом.

- Если бы ты знала, как я сожалею.

- О, не волнуйтесь! – как я ни старалась быть милой и терпеливой, но тут сдержаться не смогла. – Я оценила ваше раскаяние и сожаление. Вернее, вы сами оценили, милорд.

- Я?

- Вы. В сто золотых.

- Разве мало? – спросил он мрачно.

От праздничного настроения не осталось и следа. Я со стуком переставила стул, хотя больше всего хотелось пнуть его.

- Пойдемте, провожу вас в баню, - сказала я. – Сомневаюсь, что вы помните, где она находится.

- Ну проводи, - сказал он сквозь зубы, окидывая меня темным медленным взглядом с ног до головы.

Он шел следом за мной, и я чувствовала его присутствие даже не слыша его шагов. Как будто тяжелая рука погладила меня по голове, скользнула по спине и спустилась ниже. Я промокнула платочком над верхней губой – ни с того, ни с сего меня бросило в жар.

У дверей бани я остановилась и чинно произнесла:

- Прошу вас, милорд, освежитесь с дороги. Внутри вы найдете свежее белье и смену одежды. Приятного вам…

- А куда ты собралась? - спросил он. – Тоже заходи. Поможешь помыться.

- Если вы боитесь, что не справитесь сами, я отправлю к вам Пепе или кого-нибудь из слуг, - быстро ответила я.

- К черту слуг, - отрезал он.

- Напоминаю, что по условиям договора любая интимность между нами исключена, - выпалила я.

- Полить меня водой – это, по-твоему, интимность?

- Да… Конечно же… - забормотала я, отступая.

- Сбежать хочешь? Не выйдет, – граф схватил меня за плечо и в два счета затолкнул в баню, хотя я упиралась и пыталась схватиться за косяки. - Не бойся, я не стану покушаться на твое целомудрие, - сказал он насмешливо. – Но раз уж решила поразить меня своей хозяйственностью – доведи дело до конца. Помоги снять камзол.

- Хорошо, милорд, - встав перед ним, я начала расстегивать пуговицы на его одежде. Пальцы предательски дрожали, и я провозилась с этим нехитрым делом втрое дольше, чем следовало.

Но граф не торопил меня, и когда я несмело подняла глаза, он смотрел на меня задумчиво и немного печально.

- Вы о чем-то грустите, милорд? – осмелилась спросить я.

- Да, - коротко ответил он.

Последняя пуговица была расстегнута, и он сбросил камзол прямо на пол. Я подобрала брошенную одежду и сложила на лавку.

- Теперь рубашку, - приказал граф.

- Может, лучше позвать Пепе…

- Расстегни рубашку, Бланш, - сказал вдруг он странным голосом - низко и чуть хрипловато. – Я ведь не прошу о многом.