78

- Что ты сделал? – прошептала я, сползая спиной по стене, потому что ноги отказывались держать. – Где Гюнебрет?!

- В надежном месте, - ответил Реджи, спустился на несколько ступеней, наклонился и ударил кулаком по лицу бесчувственного Пепе. – Не думай слишком долго, Бланш. Сейчас у тебя есть отличный шанс доказать, что ты, действительно - заботливая мачеха, а не лицемерка.

- Лицемерка?..

Снизу послышался топот и встревоженные голоса. Через пару секунд появились слуги во главе с Барбеттой, лицо которой было совершенно полоумным. Увидев меня, она вскрикнула и расплакалась.

- Хвала небесам, вами все в порядке, миледи, - сказал управляющий. – Мы услышали страшный крик и подумали, что это вы… - он перевел взгляд на бесчувственного Пепе, у которого была разбита в кровь губа, и на Реджи, который стирал кровь с костяшек пальцев. – Что произошло?

- Этот безумец напал на леди Милисент, - сказал Реджи, печально качая головой, - он вытолкнул ее в окно. А потом хотел сделать то же самое и с миледи графиней. Хорошо, что я оказался поблизости и смог защитить ее.

- Пепе напал на миледи графиню?! – управляющий вытаращил глаза. – Как такое могло произойти?

Несколько человек развернулись и помчались вниз по лестнице, рассуждая, могла ли несчастная леди спастись, свалившись в пропасть.

- Миледи так испугалась, что до сих пор не может придти в себя, - сказал Реджи мягко. – Миледи, позвольте проводить вас? Вам надо прилечь, это слишком сильное потрясение для вас.

- Все так и было, госпожа графиня? – продолжал допытываться управляющий.

- Как ты себя чувствуешь, Бланш? – спросил Реджи. – Принесите воды!.. Графине плохо!

Я и в самом деле чувствовала себя так, словно собиралась прямо сейчас отправиться в обморок. Голова кружилась, и хотя я сидела на полу, мне казалось, что я смотрю на мир с поднебесной высоты – это все не могло быть правдой. Этого всего не должно было произойти… И даже Милисент, требовавшая убить меня, не заслуживала такой смерти… А Гюнебрет? Где он спрятал Гюнебрет?! Не ждет ли ее такая же участь?

- Бланш, - позвал Реджи с нажимом. – Ты можешь говорить?

Мне поднесли серебряный ковшик с водой. Я хотела сделать несколько глотков. Но зубы стучали по краю – так меня трясло. А потом перевела взгляд на бездыханного Пепе, которого тщетно пытались привести в чувство, и с ужасом оттолкнула воду. Вдруг и она отравлена?!

- Миледи! – теперь уже за меня принялся управляющий. – Что произошло? Неужели это Пепе… – он не договорил, не решаясь произнести самое страшное.

Глубоко вздохнув несколько раз, я сказала, глядя на Реджи:

- Все было так, как рассказал сэр Оуэн. Если бы не он, меня уже не было бы в живых…

Мои слова ужаснули слуг еще больше, чем только что совершенное убийство. Они замолчали, а Барбетта даже забыла плакать.

- Провожу графиню в ее комнату, - объявил Редж и взял меня за плечо, заставляя подняться. Он хотел взять меня на руки, но я отшатнулась.

- Давайте провожу миледи, - сказала Барбетта.

- Мы пойдем вместе, - ответил Реджинальд, пронзая ее холодным взглядом. – Как видно, слугам в этом доме нельзя доверять.

Барбетта вспыхнула, но возразить ей было нечего.

- Милорд граф поручил мне присматривать за миледи, беспокоясь о ее безопасности, - объявил Реджинальд. – Предателя-слугу свяжите и отдайте судье, он решит что с ним делать до приезда графа. Остальные отправляйтесь на поиски несчастной леди Анж. Может, небеса сотворили чудо, и она еще жива. А если чуда не произошло, надо найти ее тело, чтобы похоронить, как полагается.

Я слушала эту речь, как из-под толщи воды – с трудом понимая ее смысл и в то же время каждое слово захлестывало меня с головой, как будто я пыталась выплыть, а кто-то тянул за ноги ко дну. Неизбежность, обреченность – вот что я чувствовала. Как быстро Реджи взял верх над этими бесхитростными людьми, как быстро взял верх надо мной… Но все неважно, лишь бы узнать, где Гюнебрет, и удостовериться, что с ней все в порядке.

Сердце трусливо задрожало: какими глазами я посмотрю на Алена, если не сберегу его дочь?!

Реджи держал меня за локоть, провожая до спальни. Барбетта хотела войти с нами, но он выпроводил ее, потребовав принести грелку и горячего чая – «чтобы госпожу графиню перестало лихорадить от пережитого ужаса».

Он усадил меня в кресло, и примостилась на самом краешке, сцепив руки на коленях, а он встал у окна, царапая наледь на стекле.

- Что с Гюнебрет? – спросила я.

- Она в надежном месте.

- Я это уже слышала. Теперь хочу удостовериться, что с ней все в порядке, и что ты не причинил ей вреда.

- Ты принимаешь меня за отъявленного злодея, Бланш?

- Ты убил леди Милисент.

- Она заслуживала, чтобы ее убили, - он пошел ко мне, встал напротив, сложив на груди руки. – Я тебя спас – и вот твоя благодарность?

- Прости, что не прониклась, - сказала я глухо, опуская голову, потому что смотреть на него было страшно. – Особенно после того, как ты подставил бедного Пепе.

- Он мешал.

- Когда я стану тебе мешать, как ты со мной поступишь? Как с Пепе? Или как с Милисент?

- Я не стану тебя убивать, не бойся.

- Где Гюнебрет?

- Ты увидишься с ней, когда все будет закончено. Я так и знал, что ты привяжешься к этой никчемной девчонке. Поверь, она не стоит твоих добрых чувств. Знала бы ты, как она злословит о тебе со слугами…

Я молчала, давая ему выговориться. Конечно, он не совсем лгал, говоря о моей падчерице, я была уверена, что она частенько прохаживалась в отношении меня, да еще не стеснялась в выражениях, но это было раньше, а теперь… теперь все было совсем по-другому. В мою жизнь вдруг вошла сказка – прекрасная, рождественская сказка, но Реджи ворвался и уничтожил все волшебство.

- Я ведь обещал тебе, что скоро разбогатею, - сказал Реджи и встал передо мной на одно колено, забирая мою руку в свою.

- Лучше отпусти меня, - сказала я. – Мне кажется, одно твое прикосновение может запачкать. – Сейчас я вынуждена тебе подчиниться, но не обольщайся. Выдам тебя при первой же возможности.

- Не выдашь, - сказал он с такой уверенностью, что я посмотрела на него удивленно. – Ты всегда была за меня, Бланш, и никогда не выдавала.

- Но одно дело – прикрывать за воровство яблок или за то, что ты убил соседского гуся, а сейчас…

- А сейчас я лишь добиваюсь того, чтобы справедливость восторжествовала! – повысил он голос.

- Какая справедливость? О чем ты?

- Все здесь, - он обвел рукой мою комнату, - принадлежит мне по праву. И я лишь возвращаю свое.

- Ты бредишь, - покачала я головой. – Все это принадлежит Конморам испокон веков. Или ты считаешь и себя Конмором? Ты – Оуэн, твой отец был Оуэном, и дед, и прадед. Такой славный род, а ты пал так низко.

- Зато мать была – Батори! – объявил он так, будто это все объясняло.

- И какое отношение род твоей матери имеет к Конморам?

Он произнес только два слова:

- Удушеная Дама.