Глава 4

Ранним утром, едва начало всходить солнце, я стояла на пороге своего дома в ожидании.

Караульные гвардейцы недоуменно поглядывали на меня, не понимая, почему я выперлась в такую рань. Разговаривать со мной и другими девушка в доме им было запрещено, но вот в праве глазеть они себе не отказывали.

Я же ожидала Вилье. Уж в чем-чем, а в пунктуальности этого человека я не сомневалась, по моим расчетам он должен был приехать сегодня на рассвете, значит, так и приедет.

Гвардейцы тем временем о чем-то пошептались, после чего один покинул пост и явно поспешил на доклад к командиру. Поэтому я не удивилась, когда глава отряда лично подошел ко мне, чтобы задать резонный вопрос:

— Доброго утра, мирель Новицки. Не ожидали увидеть вас так рано, да еще и на пороге. Кого-то ожидаете?

— И вам доброго утра, капитан Вальд, — улыбнулась я, разглядывая удивительно молодого для должности командира гвардейца. От силы лет тридцать пять, светловолосый с завидной выправкой. Мужчину можно было бы назвать красивым, если бы не одно “но”, узкий шрам от уголка губы, прочертивший всю правую щеку до уха и изуродовавший блондина.

— Вы не ответили на вопрос, — произнес он. — Кого-то ожидаете?

— Да, — кивнула я. — Друга семьи. Мне ведь не воспрещается принимать гостей.

— Но вы должны докладывать о них мне, — с напором произнес мужчина. — Ради вашей же безопасности!

С трудом удержалась от смешка. Ну да, может еще стоило доложить о том, что вчера под носом отряда прошел метаморф? А потом также незаметно скрылся?

Но ответить я ничего не успела, к воротам дома подъехал экипаж, с эмблемой Женьерской Военной Академии, выкованной на дверцах.

Улыбка невольно расплылась по моим губам, а вот у капитана Вальда наоборот куда-то сникла вся бравость, едва на землю возле дома сошел Карл Вилье.

— Это же… — едва расслышала я его шепот. — Ректор Вилье.

— Ну да, а вы знакомы?! — улыбнулась я и, повернувшись к капитану, слегка обомлела.

Бравый Вальд стоял вытянувшись будто курсант на плацу во время построения, и даже дышал едва-едва.

Тем временем Карл Вилье не спеша преодолевал путь от ворот к порогу дома, в руках его был лишь небольшой чемодан и зонт-трость. По крайней мере обыватели могли так подумать, я то точно знала, что в рукояти скрывалось узкое лезвие шпаги.

Да и сам Вилье ни капли не изменился с нашей последней встречи, чуть меньше месяца назад.

Высокий, худой, с острыми чертами лица и взглядом обманчиво добрым, но в мгновение способным становиться взглядом если не убийцы, то воина.

— Отрадно видеть выпускника моей академии в капитанах гвардии, — с гордостью произнес Карл, дойдя до меня с капитаном. — Вольно, Вальд, ты ведь уже давно не курсант.

После этих слов, я ожидала, что капитан расслабиться, но нет, железная осанка никуда не исчезла. Беловолосый как стоял так и стоял. А я бы могла и раньше догадаться, откуда такие навыки у капитана стражи. Чувствовалась твердая обучающая рука Вилье.

— Рад приветствовать вас, гэрд Вилье!

Карл снисходительно улыбнулся, после чего перевел взгляд на меня.

— Ева, — произнес он. — Давно не виделись!

— Приветствую вас в доме своего отца, гэрд Вилье, — произнесла я, памятуя, что по официальной версии Вилье мог видеть меня еще совсем крохой, лет в восемь-десять. И уж точно никак не позже. — Прошу пройти внутрь, нам необходимо многое обсудить.

Карл кивнул, и под растерянный взгляд капитана гвардии проследовал за мной в дом.

Мы молча миновали гостиную, несколько длинных коридоров, лишь ненадолго Карл задержался у портрета, где была изображена мать, я и отец.

— Мда… — едва слышно произнес он.

— Согласна, — отозвалась, не без раздражения глядя на собственную рисованную копию. — Похоже отец заказал картину специально, зная, что я когда-нибудь вернусь. Думал растрогаюсь, увидя этот пафосную радость на лицах. Хотя художник безусловно талантлив, изобразить так подробно, не имея натуры…

Хотелось сказать еще о том, что собираюсь убрать портрет, но из-за происходящего никак не соберусь даже приказ отдать, но Карл одернул.

— Пойдем, я приехал не полотна обсуждать.

Мы прошли в кабинет. Вилье осмотрелся по сторонам, а я впервые несколько оробела в его присутствии.

Куда мне сесть? За стол отца, показывая, что я теперь тут главная?

Или пустить на это место Вилье, ведь за годы с ним я привыкла, что он выполнял роль моего отца, а я слушалась — ведь все что делал этот человек, было для моего блага.

Будто разгадав мои мысли, Карл кивнул на кресло отца:

— Оно твое, садись! Тебе пора привыкать к этой роли.

Я послушалась и приземлилась в кресло, а Карл устроился напротив.

— Докладывай, — коротко произнес он. — Все, что не могла рассказать в письме, от и до.

На рассказ ушел не один час, Вилье внимал, не перебивая, лишь дважды уточнил:

— Камни из тайника у тебя?

— Да, но я не знаю, в чем их ценность.

— Разберемся, — скупо ответил Вилье, и потребовал продолжать дальше.

Второй раз он перебил меня, когда я показала ему обручальное кольцо, и тут он неожиданно поменялся в лице. Багровые пятна проступили на его обычно бледных щеках, а глаза сузились словно у тигра перед броском:

— Только через мой труп!

Я удивленно отпрянула.

— Почему? Этот союз кажется мне выгодным.

— Я сказал, нет, — казалось, даже его зубы заскрежетали. — Ты дочь Серадолины и Эстебана Новицки никогда не выйдешь замуж за какого-то проходимца! Метаморф из низов!!! Да твоя мать бы с ума сошла, узнай о подобном!

Было удивительно слышать повышенные тона от Карла, даже прогоняя ружьем моего “первого незадачливого жениха” Вилье был спокоен как удав, а тут… буря эмоций!

— Он метаморф с деньгами, — напомнила я, и уже собиралась выложить козырь про то, что Гамбит еще и кукловод, и наверняка знает секрет, как получить два дара одновременно, но неожиданно что-то острое вцепилось мне в ногу. — Ай!!!

Я вскочила с места, стряхивая с ноги Пушка, который похоже все это время сидел под столом.

— Ты-то как тут оказался?!

Избавиться от кота оказалось не так просто, будто приклеенный, он не желал отпускать мою лодыжку, крепко вцепившись в нее когтями, и даже слои юбок не были ему преградой.

— На перчатки пущу! — шипела я, пытаясь отодрать кота, тот же извивался, но отпускать не желал. — Зараза!

— Ева, не дергайся, — Вилье явно собрался мне на помощь, доставая из рукояти зонта шпагу. — Иначе пораню!

Будто понимая, что дело запахло будущим кошачьим трупом, Пушок округлил глаза, зашипел на Вилье, и тут же выпустил мою ногу из захвата.

В два прыжка это чудовище достигло подоконника, откуда успешно улепетнуло в приоткрытую буквально на пару сантиметров фрамугу. И как только просочился:

— Всегда говорил, что коты — это зло! — разглядывая щель, через которую “ушел” Пушок, изрек Карл. — Ни одно нормальное существо в такую дырку не пролезет. Откуда он вообще взялся.

— Это королевской дочурки, — прошипела я, без стеснения перед Карлом снимая с ноги туфельку и чулок, чтобы осмотреть повреждения.

В конце концов, каким могли быть приличия между мной и вырастившим меня в условиях военной Академии человеком.

Судя по ощущениям, Пушок продрал мне ногу до кости, и каково же было мое удивление, когда повреждений-то особо и не оказалось. Так, пара царапин.

— Ходить-то можешь? — участливо поинтересовался Вилье.

— Да, — кивнула я, понимая, что нужно возвращаться к теме, от которой отвлек кот.

Впрочем, если Вилье так яро против брака, быть может, имело смысл вначале организовать живое знакомства Карла и Гамбита.

Что-то подсказывало, что Амадей Галлан умел строить диалог, и возможно Карл бы передумал. А я бы со стороны понаблюдала за тем, насколько сильно Гамбит готов стараться чтобы получить меня в жены.

— Брак будет фиктивным, — произнесла я. — Поэтому не стоит рубить с плеча, в конце концов, мы ведь могли бы и обмануть метаморфа… как делали это уже много раз. Даже мой отец купился на уловку с подменой. К алтарю могла бы пойти “вторая” Ева.

Я подмигнула Вилье, но тот лишь скривил губы и покачал головой:

— Не выйдет, я разговаривал с твоей теткой через зеркальника. Она получила твое письмо, но не успела ответить.

— Почему не выйдет? — воспротивилась я. — Столько лет выходило!

— Ты просила, чтобы к тебе приехала подмога, так вот — нет больше никакой подмоги, — Карл отвернулся так, что я не видела его лица, но судя по тону и голосу, произошло нечто страшное. Не поправимое.

— Что-то с Терезой? — прошептала я, произнеся имя, называть которое было табу. Потому что официально никакой Терезы никогда не существовало. Только Ева…

— Нет больше Терезы, — произнес мужчина. — Несчастный случай, лошадь понесла. Пришлось тайно ее похоронить, чтобы никто не увидел и не узнал.

Я попыталась сглотнуть, чтобы промочить пересохший рот, но ком собрался в горле мешай даже дышать.

Вцепилась пальцами в края столешницы, пыталась дышать глубже, чтобы не задохнуться.

Меня редко выбивало из колеи. Да что там, редко — никогда! А сейчас, словно земля ушла из под ног.

У меня никогда не было сестры, но была Тереза… Девочка, которую я никогда не видела вживую, только через зеркало.

Девочка с моей внешностью, которая росла в доме у тетки, любила читать романы и сказки, доила коров, пасла овец и обожала лошадей.

Мы обменивались письмами, она была ширмой, которая скрывала меня от моего же отца. Приманкой, которая защищала собой, чтобы Эстебан Новицки не рыл носом землю в поисках настоящей Евы.

Она была мною столько лет!

Девочка-сиротка. Метаморф, которую нашли специально для того, чтобы она прикрывала другую такую же девочку.

Я знала о ней ровно то, что хоть это меня в Академии называли дочерью шлюхи, но на самом деле ею была она. Ее мама умерла в борделе, а дочь могла бы продолжить ее судьбу если бы не возраст. И тогда ей пообещали, что вытащат, дадут другую жизнь на тихой ферме, нужно только принять внешность другой девочки и притворяется до тех пор пока не исчезнет необходимость.

И вот надобность в сиротке-метаморфе исчезла, когда на свет официально вышла я.

— Не верю! — прошептала, поднимая глаза на Вилье. — Не бывает таких совпадений, я же не дура. Тереза обожала лошадей! Это подстроили вы?! А тетка? Неужели согласилась? Она ведь растила ее столько лет.

Карл молчал.

Я смотрела на него, и хоть слез на моем лице не было, но и его не выражало сожалений.

— Это ради тебя, — сухо произнес он. — Ради настоящей Евы Новицки. Серадолина оставила нам план.

— Не верю! — выдохнула я. — Моя мама бы так не поступила.

— Прости, — произнес он. — Но иногда родители не оправдывают ожиданий своих детей.

Он подтянул к себе чемодан, щелкнул замками, и достал оттуда конверт.

Тот был вскрыт, но я узнала в пожелтевшей бумаге одно из тех писем, что оставляла моя мать, грезя пророчествами в последние дни жизни.

— Читай, — с нажимом произнес Вилье.

— Нет, — я отстранилась от письма, будто там была страшная правда, которую мне не хотелось знать.

— Читай! — еще более твердо произнес он, и я взяла в руки конверт.

Достала оттуда сложенный вдвое лист. Выглядел он так, будто его неоднократно мяли, после расправляли, и вновь мяли.

— Это было нелегкое решение, — словно оправдываясь, произнес Вилье.

Я же прочла всего две строки: “Вторая девушка должна умереть. Других вариантов нет.”

Вдох-выдох.

Я прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Зачем? — все же задала я этот вопрос. — Что значит нет других вариантов? Если я вижу их с десяток. Тереза могла просто жить, никому не мешая. С каких пор мы действуем как преступники, убирая, тех кого использовали столько лет?

Вилье склонил голову на бок.

— А ты разве не собиралась ее использовать, когда писала то письмо? Зачем тебе был необходим двойник? Прикрыться им в опасной ситуации? Признайся, Ева, у тебя ведь мелькали мысли, что в случае чего ,Терезу будет не жалко пустить в расход.

— Нет! — впервые за свою жизнь я рявкнула и повысила голос на Вилье, и тут же прикусила губу, потому что лукавила. — Если и мелькали, то не специально. У меня не было кровавого расчета, избавиться от нее после всего!

— И все же, — пытался продавить Вилье. — Ты не могла не понимать, что рано или поздно,Тереза начала бы мешать.

— ЧЕМ?

— Слабый метаморф, десяток лет проживший в одном теле, ты же в курсе, что случается с такими как она? — спросил мужчина и сам ответил: — Они не могут вернуться к своей внешности, потому что забыли ее. И новую принять не могут, слишком слабые.

— Все равно это подло, — произнесла я. — Тереза могла бы уехать подальше, в глушь, ну и жила бы с моей внешностью, даже если бы ее кто-то узнал, ничего жуткого бы не случилось.

— Ты ошибаешься, — Велье был непреклонен. — У любой копии рано или поздно проклевываются амбиции и желание занять место оригинала. Когда-нибудь ты это поймешь!

Я не могла с ним согласиться, поэтому промолчала, поджав губы. Мне не верилось, что девочка, обожающая любовные романы, лошадей и коров, могла бы в одно прекрасное утро проснуться и возжелать — сместить меня. Да и как бы она сумела это сделать: ни опыта, ни подготовки, ни образования.

Я была разочарована в Вилье, в тетке, но больше всего в матери. Мысленно я пыталась оправдать ее: ведь возможно она видела в будущем нечто, чего желала избежать для дочери. Но мне в голову не приходило ничего, чем бы я могла оправдать убийство.

— Какие еще письма оставила моя мать? — задала я ключевой вопрос. — О чем я еще не знаю? Того и гляди, окажется, что у меня вся жизнь заранее расписана.

— Письма, о которых было известно мне? — задумался Вилье. — Пожалуй, нет. Но я бы все равно не был так категоричен, Серадолина мыслила очень широко…

Я вспомнила письмо, которое садовник нашел в клумбе, — и Карл явно был прав. Моя мать могла оставить еще много сюрпризов.

— Лучше бы она оставила письмо с инструкцией, где искать второе завещание, — вздохнула я. — Впрочем, если мыслить шире, моя мать сделала все, чтобы я повстречалась с метаморфом. Быть может, она хотела этой встречи, когда написала предупреждение о ночевке рядом с кабинетом?

— Или нет, — покачал головой Вилье. — Вот был бы у нас ее дар, можно было бы сказать точно..

— Если бы он был, я бы тут не сидела, — оборвала я. — А сейчас необходимо решать, что делать с домом и девочками. Им некуда идти. Есть мнение, что нужно вновь открывать клуб?

— Исключено, — категорически ответил Вилье. — Даже притащи я лучших выпускников академии на защиту этого дома, без нейтрализатора, шансов мало.

— Но Гамбит ведь как-то выживает, — я опять напомнила Карлу про предложение помощи.

— Опять ты про этого проходимца! Впрочем, — мужчина задумался. — Думаю, мне стоит его выслушать, а пока я бы предпочел где-нибудь разместиться с дороги.

Сопроводив Карла из кабинета, я отыскала служанку Мэри, и распорядилась, чтобы Вилье предоставили все необходимое, а также, чтобы вечером все девочки присутствовали на ужине.

Думалось, что к этому часу у меня уже будет решение о нашей дальнейшей судьбе.

Вернувшись в кабинет, занятая тяжелыми мыслями, я села в кресло, а после оглянувшись по сторонам, скорее на всякий случай — нежели в самом деле чего-то опасаясь, просунула ладонь под тугой лиф платья. Туда, где можно сказать, под самым сердцем, хранила самое ценное и непонятное — сверток с камнями.

Ходить с ними было неудобно, но что поделать.

Я развернула кулек, чтобы еще раз внимательно разглядеть разноцветные искры.

— Что же это такое, — пробурчала я, и вздрогнула когда рядом на стол приземлилась пушистая белая тушка. — Да, как ты это делаешь?! — воскликнула я, глядя на кота.

Готова поклясться, что еще пять минут назад его не было в кабинете, а окна точно закрыты, ни щелочки.

В этот раз Пушок явно не собирался на меня нападать, зато его интересовали камни. Он понюхал их, попытался поддеть лапой.

— Брысь!!!

Но у кота были свои планы, только клыки сверкнули, и голубая искорка скрылась в пасти!

Я подхватила животное, пытаясь раскрыть тому рот, чтобы достать, но где там. Кот довольно урчал!

— Мне что, теперь у лотка караулить?! — в сердцах воскликнула я и тут же осеклась.

Пушок менялся на глазах, шерсть втягивалась в тело, чернела, менялась и форма ушей. лап, когтей.

Я испуганно выпустила кота из рук. Понимая, что кот и не кот вовсе, точнее вообще нечто неизвестное мне, потому что глаза его теперь светились ярко фиолетовым, будто вокзальные прожекторы. А размером он стал больше охотничьей борзой.

А еще он явно собирался сожрать еще парочку камней.

— Стоять! — рявкнула я, и существо застыло, глядя на меня. — Только посмей, и я тебя…

Угроза пустить на перчатки так и не прозвучала, потому что судя по когтям на лапах зверя, на перчатки он бы скорее пустил меня.

Но мой вопль все же возымел действие.

Кот сел и склонив голову набок, внимательно на меня уставился.

— Не знаю, что ты такое, — начала я успокаивающим тоном. — Но Винзель будет недовольна, когда узнает, что ее Пушок — хм… не милое белое облачко шерсти. А ты!

— Мря… — кот равнодушно принялся вылизывать лапу.

— А еще ты сожрал важную вещь. Не знаю, как, но ты бы мне ее выплюнул обратно, — я медленно подбиралась к столу. — Кошки вроде иногда плюются шерстью… ты бы тоже мог.

Существо вновь недобро сверкнуло глазами, мол, вы за кого меня приняли. Я не из этих.

— Хорошо, — продолжила я, — Давай, я хотя бы заберу остальные камни.

Не хватало еще, чтобы лже-Пушок и остальное сожрал.

В этот раз существо ничего против не имело, я аккуратно забрала кулек, быстро сунула в лиф, попутно соображая, что делать с “неведомой зверушкой”.

— А может это камень на тебя так повлиял? — предположила я. — Ты ведь его съел… Кот-метаморф?

Существо зашипело, и резко выгнув спину, в один прыжок сигануло от стола до книжного шкафа.

Тот заходил ходуном, да так, что часть книг вывалилось на пол.

— Эй! — опять завопила я, но “Пушок” явно не внимал.

Приземлившись на упавшие тома, он принялся остервенело драть один из них когтями так, что только клочья летели.

В пострадавшем издании я опознала сборник детских сказок, который мне читала мама.

Тут мое терпение лопнуло, я бросилась на “кота”, прижимая к полу, и стараясь не попасть под шальные лапы.

Зверь шипел, орал дурниной, но продолжал портить книгу. И откуда только такая недюжая сила взялась.

Прекратил он так же резко, как и начал.

— Мяу! — победоносно изрек он, прижатый к полу.

А мне хотелось плакать, глядя на то, что он сотворил. Уцелело едва ли не полтома.

— Легенда об Шарлотте и Альрауне*, — прочла я, вспоминая сказку, про королеву Шарлотту и ее муже Роберте, милейшая история, о том как два наследника не первой очереди учинили переворот, завоевали престол, и помогла им в этом мифическая тварь Альраун — нечисть чистой воды, давно исчезнувшая, а то и вовсе никогда не существовавшая.

— Мяу! — издал кот, и я уставилась на него.

Словно жидкость, из моей хватки он перетек на свободу и сел в полуметре, пока я с удивлением разглядывала свои руки. Да как так-то. Я же крепко держала!

— Мр-мя! — будто разумное существо кот ткнул лапой в книгу.

Не веря, что это делаю, я притянула том, принимаясь читать. Слог был поэтичен, и информации особо не нес, потому что рассчитана сказка была на детей лет пяти-шести.

Зато я нашла сноску с пояснениями.

“Альраун — простейший энергетический вампир. Предпочитает селиться с одинокими женщинами под видом домашнего кота. Питается энергией хозяина и в течение долгого совместного проживания может сократить жизнь своего донора на несколько лет. Симптомы: усталость, тревожность, тремор, снижение зрения. Обладает подобием интеллекта, способностями к маскировке, в истинном виде вдвое крупнее обычного кота, зубы и когти удлиненные, глаза фиолетовые, меняют интенсивность свечения в зависимости от сытости существа. Обычной едой не питается. Срок жизни не определен.

Вид считается исчезнувшим, возраст единственного обнаруженного альрауна на момент последнего наблюдения предположительно около трехсот лет...”

— Серьезно? Альраун? — я подняла глаза на кота, захотелось нервно рассмеяться. — Это же сказка! Королева Шарлотта жила две тысячи лет назад.

Вместо ответа существо фыркнуло и, выгнув спину, вновь принялось менять цвет шерсти, уменьшался рост, втягивались уши. И через пару секунд передо мной сидел уже знакомый Пушок.

Белый, пушистый и очень самодовольный.

— Ну, хоть перед Вензель не придется оправдываться, — выдохнула я, при этом понимая, что ответов больше не стало.

Вдобавок в дверь постучали, что от неожиданности я даже вздрогнула.

Еще раз мельком осмотрела кабинет, убедилась, что кот выглядит как и раньше, а загадочные камни-искры я спрятала раньше.

— Войдите.

Дверь открылась и за ней показалась горничная Мира.

— Утренняя пресса, — произнесла она едва слышно, почему-то опуская голову и отводя взгляд.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Не совсем, — проблеяла девчонка. — Но мне кажется, вам не понравится то, что вы прочтете.

После этих слов я схватила газету, заранее будучи готовой ко всему на свете, кроме:

— “Самозванка в доме нейтрализатора Новицки. Кто пытается завладеть наследством?” — прочла я на первой странице. — “Показания душеприказчика покойного”... Гор-р-р-ски, — прорычала я.

Этот гад не давал мне покоя даже сейчас, спустя время, а я уж тайно надеялась, что он успокоился. Рядом с моей фотографией в саду, явно сделанной тайком, красовались длинные столбики текста с клеветой.

“Признаться, я сам совершил ошибку, встретив эту девушку на вокзале, — сообщает мистер Горски нашей газете, и его лицо выражает неподдельную вину за свершенное. — Мне и в голову не могло прийти, что вместо той, кого мы с Эстебаном ждали столько лет, могла приехать эта…Эта… аферистка! У нее лицо настоящей Евы Новицки, но характер… Настоящая Ева всегда была чуткой и кроткой девушкой, а эта самозванка не обладает нужными манерами и ее поведение оставляет желать лучшего.

— Вы думаете, кто-то из метаморфов мог украсть ее личину? — интересуется наш корреспондент.

— Да, и остается только гадать, где настоящая Ева, — в этот момент душеприказчик смахивает слезы скорби. — Возможно, ее уже нет в живых”...

Я впилась в газету с такой силой, что бумага смялась и прорвалась под моими пальцами.

— Подонок, — прошипела я, продолжая читать.

“— Но Еву никто не видел десяток лет, быть может у нее просто изменился характер? Читатели нашей газеты хотели бы более весомых доказательств.

— А разве мало тех, что эта девчонка отказывается принимать дар? — Горски просто возмущен. — Кто в здравом уме откажется от магии нейтрализатора, только тот, кто и без того знает, что чужой дар его убьет. Не находите, что это удобно?! Второе тайное завещание Эстебана Новицки, про которое не знал я, человек, проработавший с ним не один десяток лет. Затем загадочная смерть, а следом, появление — этой… девчонки.

— Вы намекаете, что Дарлинга Новицки могли убить?

— Я намекаю, что полиции следовало бы провести более тщательное расследование смерти, а затем и взрывов, прогремевших в одном из зданий, принадлежавших покойному. Я уверен, кто-то заметает следы, а эта девушка, никто иная, как метаморф под личиной настоящей Евы”.

Хотелось взвыть.

Со стороны слова Горски и вправду могли показаться правдой, а мое упорство в отрицании дара отца — подозрительным.

— Я докажу им, что я — это я, — прорычала, отбрасывая газету на стол. — Едва найду камень души матери. Какая разница чей дар принимать в доказательство! Метаморф — подумать только. А метаморф бы знал, что за той картиной — раньше был сейф?

А десять лет назад в гостиной лежали красные ковры?!

— Мирель! — тихо пыталась дозваться до меня Мира. — Не обращайте внимания. Ему все равно никто не поверит.

Я подняла глаза на служанку, долго всматривалась в ее неуверенный взгляд, который та, то и дело отводила.

— Ты уже задумалась над его словами и сомневаешься, — припечатала я. — Значит, другие тоже будут. Уйди, мне надо подумать.

Вначале проблемы в банке, теперь газета. Горски ставил мне палки в колеса, и как это исправить, я пока не понимала.

На глаза вновь попалась коробочка из черного бархата.

— Гамбит с его даром кукловода мог бы помочь, но… разве это не убедит всех в правоте Горски еще больше? Свадьба с врагом моего отца — будет выглядеть слишком подозрительно в глазах окружающих.

Я сама не понимала, почему меня так сильно зацепила эта статья, до болезненного обидно. Словно, я должна была оправдываться за то, что не хочу превращаться в отца.

Сидящий рядом Пушок, потерся о мою ногу, и тотчас шерсть его заискрилась, наливаясь энергией — вместе с этим и мне стало легче.

Будто кот забрал весь негатив, впитав его подобно сухой морской губке.

Впитал и сыто упал на ковер.

— Ах ты вампирюга, — прошептала я, прислушиваясь к себе.

Странно, но если верить книге, мне должно стать плохо физически, ведь если кот и был Альрауном, то ташил из людей жизненную энергию. Но у меня то ли энергии было много, то ли я сама себе напридумывала ерунды…

— Нужно будет прочитать побольше про Альраунов, — размышляя горадо более трезво чем раньше, прошептала я. — И про метаморфов, наверняка есть какие-то способы вычисления хорошо притворяющихся особей.

Что-то подсказывало, если процедура и существует, то наверняка унизительная и неприятная, и Горски заручившись общественным влиянием будет настаивать на проведении, лишь бы мне насолить.

— Иногда мне кажется, что в академии нас учили слишком много драться, и слишком мало читать, — пробурчала я, беря в руки коробку с кольцом, и пряча в кармане платья. — Зато хоть думать я научилась сама.

Ставлю кулек камней в лифе, что после утренней статьи в газете и моего вчерашнего намека на приезд Карла, Гамбит ни за что не станет сидеть в своей берлоге, и наверняка уже ошивается где-то в доме, слушая сплетни.

То, что у него в особняк проторен путь я даже не сомневалась, сложность была его только вычислить. Хотя, судя по нашим немногочисленным встречам, Амадей Галан хотел быть узнанным и оставлял для этого подсказки.

Я обошла почти весь дом, заглянула в столовую, где завтракали мои многочисленные “квартирантки”, прислушалась к девчачьему щебету о новинках моды, и тут же потеряла интерес. Посетила кухню, но повар Грегори был так увлеченно занят готовкой, что даже не заметил моего появления — сомнительно,что шпионящий метаморф вжился бы в роль настолько сильно, что теперь самозабвенно строгал рагу к обеду.

Садовник ухаживал за тюльпанами. Стражи охраняли дом, а я начала сомневаться в своей проницательности.

И отчего я только решила, что у Гамбита больше нет других дел и при первой же возможности он побежит сюда, шпионить за мной и остальными.

Присев в тени деревьев сада на лавку, я подставила лицо под солнце, пробивающееся сквозь листья. Должно быть глупо так терять время, просто сидя, но мне захотелось тишины.

Я зачем-то достала из кармана коробку с кольцом, открыла ее, и невольно залюбовалась, как лучи играют на гранях редкого камня.

Обернувшись по сторонам, будто меня волновало, что кто-то мог увидеть, я достала украшение и от любопытства примерила на палец.

Женское кокетство во мне, казалось, было мертво, а может и не рождалось вовсе. Но сейчас я любовалась на тонкий ободок кольца и чистейший бриллиант, венчавший его.

— Фу! Какая безвкусица, — раздался голос Винзель со спины. Она вышла откуда-то из-за кустов, на руках у нее покоился сонный Пушок. — У тебя что, нормальных украшений нет? Могу одолжить.

— Что ты тут делаешь? — напряглась я.

При всей моей подготовке, я крайне не любила, когда ко мне подкрадываются сзади, непростительная ошибка для выпускницы академии.

— Ловила кота, — Винзель потрясла Пушистиком в воздухе, и вновь уставилась на кольцо. — Обручальное? Иначе почему на этом пальце?

Я скривилась и принялась стаскивать украшение, чтобы спрятать обратно в коробку. Мне не нравилось, что меня застала врасплох Винзель, и теперь будто девчонку песочила с высоты своей надменной красоты.

— Нормальное кольцо, — бурчала я.

— Подделка, — уверенно отчеканила Марго. — Камушек не настоящий. Уж поверь, в бриллиантах я разбираюсь. За версту чую стекляшки. Так что шли того, кто тебе подарил эту безделушку подальше.

— Это индивидуалист, — зачем-то брякнула я.

— Оу… — Винзель заинтересованно склонила голову. — Тогда вдвойне забавно. Думала, твоя шкурка более непроницаема. Всего одна статья в бульварной газетенке, а ты уже начала считать себя фальшивкой.

Марго смотрела на меня пристально, будто изучая, я же не собиралась отводить от нее взгляд.

Наш молчаливый поединок длился несколько мгновений, и первой все же сдалась она.

— Если тебя это утешит, то я не поверила статье, — примерительно произнесла Марго, присаживаясь на лавку рядом. — Никто из девочек не поверил. Мы слишком часто видели Горски рядом с твоим отцом, чтобы хорошо изучить этого типа. Он соврет, недорого возьмет.

— Но меня-то вы не знаете, — ответила я. — Может, я и в самом деле самозванка. Явилась, заняла чужой дом. Строю тут из себя хозяйку. Вдруг я метаморф.

— Ни один адекватный человек не пошел бы выводить людей из полувзорванного клуба, — напомнила Винзель, — Тем более самозванец, таким своя шкура ближе к телу. А метаморфы, те еще проходимцы с кучей личин, они слишком любят себя, чтобы рисковать понапрасну.

Я усмехнулась.

— Звучит, не очень надежным аргументом. Горски породил сомнения, и чтобы разубедить окружающих, будет нужно что-то повесомее моей “храбрости”.

— Менталист? — то ли спросила, то ли подсказала Винзель. — А как по твоему обеспечивают безопасности во дворце. Всегда есть хороший менталист, который вычислит даже идеального метаморфа. Если будет нужно, тебя проверят так, что ты даже этого не заметишь.

— Не хочу, чтобы в моей голове рылись, – упрямо буркнула я себе под нос, при этом прекрасно осознавая, что вряд ли на земле найдется хоть один человек в здравом уме, кто захочет обратного.

— Это уже твои проблемы, — фыркнула в свойственной ей манере Марго, поднимаясь с лавки и смахивая с платья невидимые шерстинки Пушка. — В сущности, это все такие мелочи если разобраться. Иногда люди прячут куда более важные и страшные секреты фактически у всех на виду, и никакой менталист не нужен.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Не прикидывайся дурочкой, — усмехнулась Марго. — Мне одного взгляда хватило на твоего утреннего гостя, чтобы все понять. А у меня глаз наметан, уж за столько лет соседства с любовницами всяких знатных особ…

Ее слова будто пощечина, ударили по щекам, так что те загорелись, как после хлесткой оплеухи.

— С ума сошла? — вспыхнула я. — Решила что этот…

Язык не повернулся назвать вырастившего меня человека старикашкой, но я нашла подходящее слово.

— Этот уважаемый всеми человек. Друг моей семьи, ректор военной Академии — Карл Вилье. И как у тебя только мысль такая пришла, чтобы я! И Вилье! Да я ему в дочери гожусь!

Марго издала глумливый смешок, а следом заломила бровь, и расхохоталась так громко и заливисто, что казалось еще чуть-чуть и ее смех начнет дробиться эхом едва ли не от небосвода.

— Боже! — она даже смахнула несуществующие слезы с глаз. — А я и подумать не могла, что ты такая дурочка, Ева. Ну и впрямь, наивное дитя. Открой глаза, красотка, — Марго перестала хохотать и зачем-то похлопала меня по плечу, слово хотела поддержать перед объявлением грустной новости: — У вас с ним одинаковые глаза!

— Мало ли людей одинаковым цветом глаз! — фыркнула я. — Тем более у меня взгляд матери, все об этом твердят.

— Или Вилье, — продолжала настаивать Марго. — А если еще сложить некоторые обстоятельства: такие как твое нежелание принимать дар нейтрализатора Новицки, и всяческие надуманные причины, чтобы изыскать конкретно дар матери. То все сходится! Похоже твоя мама изменяла Эстебану и поняла раньше, что если Новицки узнает правду, тебе несдобровать, а потому отправила тебя на десяток лет восвояси. Все сходится!

— Ничего не сходится! — вспылила я, словно сопротивлялась очевидному.

Неужели я так слепа, что Марго заметила, а я нет?

Все и в самом деле лежало на поверхности, будто недостающие кусочки мозаики.

А я еще ломала голову почему Вилье так защищает меня, почему вообще согласился взять пришедшую к нему на порог десятилетку под крыло, почему так охранял мою легенду, гонял женихов с ружьем. И даже сейчас, так яро выступил против брака по расчету с Гамбитом.

Если хоть на мгновение допустить, что Винзель права, и я дочь Вилье, то ничего удивительного, что он так яро охранял меня и мою честь. Врядли какому-то отцу хотелось бы видеть с дочерью тех кандидатов, которые вокруг меня так рьяно крутились.

И даже то, что он пошел на устранение моего двойника — теперь казалось обрело более личную мотивацию.

Все будто бы становилось на свои места, и от этого кровь холодела в жилах.

— Даже если допустить твою правоту, доказательств нет, — на всякий случай я все же оглянулась по сторонам. — То будут и другие кто решит меня обвинить в подобном.

— Не будут, мало кто умеет наблюдать так же, как я, — припечатала Вензель. — Если же найдутся говоруны, я сумею позаботиться об их молчании.

Прозвучало так жутко, что я даже поежилась — словно она легко бы пристрелила пару человек ради меня. что впрочем не могло быть правдой. Марго себе на уме и преданностью мне точно не отличалась.

Как же все в очередной раз перевернулось с ног на голову.

— Что ты собираешься делать? — я подняла голову на Марго, но с удивлением осмотревшись по сторонам поняла, что ее и след простыл.

Беззвучно, пользуясь моей растерянностью, она сбежала так же, как и появилась.

— Ну уж нет! Мы не договорили, — прошипела я, спеша по тропинкам сада к особняку.

Если Марго решила поиграть в теневого властителя положения, и как паучиха плести интриги за моей спиной, то я на подобное не соглашалась.

Как бы то ни было, этот дом был моим — а значит и жить тут все будут по озвученным мною правилам. Ишь ты, защитница нашлась!

Я взлетела по ступеням, будто ураган прошла по холлу, стремясь к гостиной, откуда слышались громкие истеричные нотки очередных женских разборок.

Мои каблуки стучали об плитку пола, и будь сейчас в руках револьвер, я бы не погнушалась разрядить патронник в потолок, чтобы наконец поставить все точки над и, и успокоить гвалт в “курятнике”.

Толкнув двери залы вперед, я уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы разразиться тирадой, но замерла на полуслове.

— Да куда ты тянешь! — голосила Винзель, крепко вцепившись в спинку стула, пока запыхавшаяся Гретта тянула шнуры корсета в одну сторону, а горничная Мира в другую.

Казалось сделать талию Марго еще уже чем есть, было невозможно, но с каждой потугой красотка становилась все более тонкой — мгновение и переломится.

Непонятно только зачем.

— Что здесь происходит? — воскликнула я.

— А что не понятно? — Марго гневно зыркнула в мою сторону. — Вечером будет прием, мы все должны выглядеть блестяще.

— Какой еще прием? — складывалось ощущение, что за полчаса в саду я пропустила полжизни.

— Вы же сами распорядились, — изумленно моргнула горничная. — Зашли и приказали готовиться всем к вечернему приему. Бросили кошель с деньгами. Сказали, будут гости. Много гостей.

Я решительно ничего не понимала.

Но взгляд мой переместился на стол, где были разбросаны банкноты и золотистые монеты в пермешку. Беглого взгляда хватило чтобы оценить сумму навскидку! Хватит на три банкета.

Мне бы порадоваться, но….

— Гамбит! — прорычала я, вздымая взгляд к потолку и сжимая кулаки.

Пока я его искала, этот стервец раздавал указания. Вот кого бы показать менталисту, пусть бы его проверяли королевские люди, или у Амадея Галана и тут все было схвачено.

— Да сколько ж можно, Мира? — вскрикнула в очередной раз Марго. — Неужели за полчаса так сложно затянуть один корсет!

Ее слова будто вырвали меня из удушающего гнева.

Если Марго уже полчаса занималась в гостиной наведением туалета, то с кем же разговаривала в саду я?

Ответ был так же настолько очевиден, что хотелось взвыть!

ГАМБИТ!

Что ж, хоть в одном я не ошиблась за этот день!

Амадей Галан едва прочел статью в газете поспешил сюда. Только маскировался в этот раз он гораздо лучше. И засранец Пушок ему в этом явно подыгрывал.

Я гневно зыркнула на кота, который только сейчас, крадучись вдоль стенки, прошел в гостиную. По пути он все же потерся о мою ногу и довольно заурчал.

— Предатель! — едва слышно прошипела альрауну я, уже ни капли не сомневаясь в происхождении зверя. После чего развернулась и покинула гостиную.

Здесь делать больше нечего.

____

* — отсылка к событиям книг "Последняя Академия Элибазет Чарльстон" и "Не все леди хотят замуж. Игра Шарлотты"