Глава 7

Когда настало время очередной тренировки, и Марьяна встретилась в зале с Паттихином, он облегченно выдохнул, лишь заглянув ей в глаза:

– Слава Капхарре, ты удовлетворена.

– Что? – переспросила она, не ожидая такого приветствия, а потом, когда дошел смысл, возмущенно уставилась на офицера:

– Как ты смеешь…

– В этом нет ничего оскорбительного, Марьяна, успокойся, – усмехнулся он. – Я просто констатирую факт. Так с кем ты теперь? Кууптин, верно?

– Нет, неверно, – отрезала Марьяна, а потом, подумав, добавила: Надо же. Кууптин считал, что я выбрала тебя. Почему?

– Мы красивые, – пожал плечами Паттихин. – А кого же ты выбрала?

– На Земле люди не обсуждают такое. Какая тебе разница?

– На Земле мужчины не чувствуют неудовлетворение женщины, – пожал он плечами. – Вчера я боялся, что брошусь на тебя, прямо на тренировке, даже зная, что Тцахоор забьет меня потом до смерти.

– Не преувеличивай. Он бы не стал убивать тебя, – возразила Марьяна, нахмурившись. От его слов ей стало неприятно.

– Может, и не стал бы. Но только если бы я не успел, – не моргнув глазом сказал Паттихин. – Начинай разминку.

Через пятнадцать минут Марьяна запыхалась и попросила о минутном перерыве, наклоняясь к своим коленям, чтобы расслабить мышцы ног.

– Можешь объяснить, как это ощущается, когда ты чувствуешь неудовлетворенную женщину? – тихо спросила она.

– Так, как будто она умоляет трахнуть, – с улыбкой ответил Паттихин, качая руки двумя гантелями, которые она даже не смогла бы оторвать от пола.

– Со мной было также? – хмуро уточнила она, поднимая свои гантели.

– С тобой было хуже. Ты ведь даже не понимаешь, что творишь, – усмехнулся он. – И насколько ты привлекательна по нашим стандартам красоты.

– Правда? – удивилась она.

– Правда, – серьезно сказал он. – На Кортиании ты сможешь получить любого мужчину, какого захочешь. Так с кем ты?

– С Тцахоором, конечно, – ответила она, пожав плечами, но Паттихин отреагировал так, словно она сказала что-то невероятное.

– Спятить, – вырвалось у него. – На корабле столько красивых мужчин, есть даже красивый коотшат, а ты выбрала…

– Осторожнее. Ты же не хочешь оскорбить капитана, – предупредила она, но Паттихин лишь отмахнулся:

– Тцахоор все знает про свои шрамы. Как и про то, что у него будут серьезные проблемы с тобой на Кортиании.

Смешок Паттихина, который сопровождал эти слова, ей не понравился, и Марьяна мысленно поставила заметку спросить об этом Тцахоора.

– Патти, – спросила она после тренировки, – можешь рассказать, как выглядит это ваше ритуальное изнасилование?

– Могу, конечно, – усмехнулся он. – Только оно не ритуальное, малыш. Для нас это обычный секс.

– Как обычный? – переспросила она. – Вы же берете женщину силой в первый раз.

– Ты еще не поняла? Мы берем женщин силой всегда, – засмеялся Патти. – Ни одна приличная кортианка никогда не отдается без сопротивления. Ну, может, разве что какому-нибудь коотшату, который больше никогда ее не увидит.

– О, боже.

– Не волнуйся об этом, – сказал он, коснувшись ее волос. – Ты не сопротивлялась, да? Что ж, разные планеты, разные обычаи. Тцахоор не будет считать тебя сукри шат из-за этого.

– Не будет считать меня шлюхой? – переспросила Марьяна, догадавшись о смысле слова без перевода.

– Да, – сказал Паттихин, отводя глаза.

Тяжело вздохнув, она села, переобуваясь.

– Я не понимаю вот чего. Ваши женщины, конечно, крепче, но как вам удается не причинять им вреда, если вы постоянно берете их силой? – спросила она.

– Мы не деремся с женщинами в полную силу, – улыбнулся он, садясь рядом, и легонько толкнул ее плечом, – Так… Кроме того, женщин нельзя бить, это официально. Только ладонью по попе, и не слишком сильно. Поэтому они ставят нам синяки и наносят повреждения гораздо чаще, чем мы им.

– Так вы шлепаете их, чтобы усмирить? – спросила Марьяна, опуская голову, чтобы скрыть улыбку.

– Да. Когда моя карум шат больно заезжает мне в лицо или куда-нибудь еще, я просто переворачиваю ее на живот и луплю по попе, пока не раздвинет ноги. А потом она сдается. Ну, или все становится хуже для нее…

– Хуже? – испуганно спросила она. Но тело внезапно отреагировало возбуждением и Марьяна резко встала, бросив на Паттихина встревоженный взгляд.

Тот мгновенно почувствовал – сжал челюсти, и на его лице заиграли желваки:

– Не стоит продолжать этот разговор. Не сочти за грубость, но… иди отсюда.

Молча развернувшись, Марьяна быстро вышла из спортзала и поднялась в свою каюту, чтобы принять душ, а потом поднялась на этаж выше. Накануне Тцахоор провел экскурсию для нее, и теперь она неплохо ориентировалась на корабле, который изнутри состоял из десятков этажей и коридоров – но все было расположено так логично и последовательно, что разобраться было несложно.

Опустив голову, она быстро прошла по коридору мимо дежурных и остановилась перед закрытой дверью в кабинет Тцахоора. Медленно выдохнув, она приложила руку к двери, и та плавно отъехала в сторону – он разрешил ей беспрепятственный вход с самого первого дня на корабле.

– Привет, – сказал он, поднимая голову от своего настольного коммуникатора, но почти сразу его ноздри раздулись, и выражение лица изменилось. Марьяна молча смотрела в глаза, ее губы слегка приоткрылись.

Тцахоор заблокировал дверь одним нажатием на пульт, подошел к ней и сгреб волосы в ладонь. Второй рукой он нежно погладил щеку и наклонился, чтобы поцеловать. Марьяна страстно ответила, обнимая его за талию и прижимаясь, и он издал тихий стон, как только оторвался от ее губ.

– Не против, если нагну над столом? – прошептал он, с трудом дыша.

– Я только за, – прошептала она.

Тцахоор мгновенно приподнял ее и подтащил к столу, развернул, наклоняя, стянул штаны и трусики до коленей. Слегка придавливая левой ладонью ее плечо так, словно она могла начать сопротивляться, он погладил правой между ног, и очень скоро она услышала, как звякнул ремень и затрещали кнопки на брюках. Его член прижался к ее киске, на плечи легли обе его руки, и он одним мощным толчком взял ее до конца, заставив закричать.

– Кричи, карум шат. Я хочу слышать твои крики, – прошептал он на ухо, слегка двигаясь назад и снова толкаясь так, чтобы достать ее до самой глубины.

На миг Марьяна испугалась – но тут же поняла, что ее тело реагирует удовольствием, и легкая боль ничтожна по сравнению с этим кайфом.

– Ты привыкла ко мне? Твоей шат нравится мой уут? – прошептал он, когда устал ее драть и на миг остановился, позволяя и ей передохнуть.

– Да, – прошептала она, поворачивая голову, чтобы он погладил по щеке.

– Хорошо. А теперь скажи, кто тебя возбудил, карум шат?

– Что ты имеешь в виду? Я хотела тебя, – пробормотала она.

– Не лги. Ты была удовлетворена утром. Не могла ты так быстро проголодаться, если только кто-то специально не дразнил тебя.

Ее мокрая вагина пульсировала вокруг его члена, и Марьяна невольно снова начала немножко двигаться, желая получить еще немного удовольствия.

– Пожалуйста, – прошептала она, поскольку он не двигался.

– Кто? – упрямо спросил он, слегка потянув за волосы.

– Я говорила с Паттихином на тренировке. Не ревнуй, я не хочу его. Просто задала несколько вопросов, – задыхаясь, пояснила Марьяна.

Тцахоор издал утробный рык и снова начал двигаться, слегка прижав ее голову к столу.

Получасом спустя, когда они уже отдыхали и пили кофе, он хмуро спросил:

– О чем ты говорила с Паттихином? И зачем?

– Потому что ты не все рассказал мне, – спокойно сказала она, подняв подбородок.

– Например?

– Как насчет сукри шат, которые не сопротивляются? Ты не счел этот факт достаточно важным?

Тцахоор отвел глаза под ее встревоженным взглядом и вздохнул:

– Я никогда не назвал бы так тебя.

– Но другие мужчины могут? Если узнают, как мы трахаемся?

– Если на моем корабле хоть кто-нибудь так сделает, я переломаю ему все кости. Ты моя карум шат.

– Это тоже не достаточно уважительно звучит в переводе, – невольно улыбнулась Марьяна.

– На Кортиании это норма, – улыбнулся он, и на его щеках, покрытых шрамами, появились ямочки, – Разумеется, так только я имею право о тебе говорить.

– Расскажи мне больше.

– Сначала ты скажи мне, – потребовал он, глядя исподлобья. – Паттихин оскорбил тебя?

– Нет! – громко сказала она и сразу снизила тон под его удивленным взглядом. – Нет, Тцахоор. Он сказал то же самое, что и ты.

– Кто начал этот разговор?

– Я.

– Ни с того, ни с сего? Ты хочешь его? – быстро спросил он, раздувая ноздри.

– Да нет же, – рассердилась она. – Просто Паттихин сказал, что рад, что я удовлетворена. Я возмутилась, а потом он объяснил, что это нормально – говорить о таком. И сказал, что был уже готов броситься на меня три дня назад.

– Я бы его прикончил.

– И об этом он тоже сказал, – улыбнулась Марьяна. – Но надеюсь, что это неправда.

– Не совсем правда, – признал Тцахоор под ее сердитым взглядом. – Если бы он не успел причинить вреда, просто оказался бы под замком. Но я никому не позволил бы обижать тебя, даже если бы ты выбрала не меня.

Погладив ее щеку костяшками пальцев, он поднес к губам чашку кофе и сделал большой глоток, а потом вздохнул, глядя в сторону:

– Паттихин сказал тебе правду. На Кортиании нам придется скрывать тот факт, что ты не умеешь сопротивляться. Если кто-нибудь узнает, твоя репутация пострадает. Постарайся больше ни с кем не обсуждать этого.

– Хорошо. Расскажи мне про сукри шат. Что это значит?

– Ненасытные. Это женщины, которые коллекционируют мужчин. У нас женоцентричное общество, потому что женщин меньше. Некоторых это сводит с ума, и они просто не могут остановиться.

– Как это связано с сопротивлением и его отсутствием?

– Очень просто. Женщине нужно решиться оскорбить мужчину и потом сопротивляться до конца. Она знает, что за этим последует, поэтому это требует смелости и доверия. Но каждому встречному так доверять невозможно, – тихо пояснил он. – Поэтому они выбирают секс без сопротивления.

– Но мужчины все равно не избегают их, верно?

– Мужчины могут обладать ими вдвоем или втроем, использовать для вечеринок как игрушки. На них никто не поднимает руку, но у них нет права сказать апкум. Это те слова, которые говорит женщина, чтобы мужчина отстал. Если сукри отказывает мужчине, ее облагают еженедельным штрафом – и так до тех пор, пока она сама не придет к нему. Но если он тогда откажется взять ее, то она будет платить до конца жизни.

– Ого. Это очень жестоко.

– Это единственный закон на Кортиании, который хоть как-то защищает мужчин, – усмехнулся он. – Все остальное – в пользу женщин. Например, если мужчина когда-нибудь обидит женщину, просто оскорбит или ударит – он сядет на год в тюрьму. Если это повторится, он садится на два года, и так далее. Если мужчина изнасилует женщину, которая отказала, его казнят.

– А вот это правильно, – заметила Марьяна, складывая руки на груди.

– Моя кровожадная карум шат, – иронично заметил он. – Нисколько не сомневался, что эта часть наших законов тебе понравится. Кстати, я хочу, чтобы ты знала: на этом корабле тебе никому не надо говорить апкум. По умолчанию ты сказала его всем – это мое распоряжение.

– Значит, если бы кто-нибудь сорвался…

– Да, я выбросил бы его в космос, это не шутка. Такой закон, и я, как капитан, привожу его в исполнение на корабле.

– Ты когда-нибудь убивал людей? – понизив голос до шепота, спросила она.

– Нет, конечно. Это большая редкость на нашей планете. Нормальные люди не нарушают закон.

– Так ты шутишь, что ли?

– Нет. Ты не понимаешь, карум шат, – улыбнулся он. – Я никого не убивал, но точно знаю, что мог бы это сделать с преступником. Все, кто здесь служат, тоже знают, что я могу, поэтому и не совершают преступлений. На Кортиании все работает также, как на нашем корабле: наказание неотвратимо, поэтому все держат себя в руках.

– Откуда же они знают, если такого не было? – еще больше удивилась она.

– Мы это чувствуем так же, как неудовлетворенность женщины, – пояснил он после некоторой паузы. – Это называется бесповоротная решимость. На корабле полно более сильных людей, чем я, есть и более умные. Но решимости больше всего у меня, поэтому я и стал капитаном.