Глава 16

Блэр

Напряженная обстановка в особняке Калипсо никак не помогала подготовиться к предстоящему выходу в свет тайного общества. Фаворитки старались не контактировать со мной, дабы не стать жертвами неконтролируемого гнева из-за поведение Сквиртиды. Отец и мадам Финч делали вид, что ничего не произошло, но я кожей чувствовала, как они мечтают прочитать нравоучительную лекцию.

Кассандра с утра до ночи пропадала в домишке отца Луция, пытаясь помочь другу поддерживать сон Овини. Мы не придумали, как вывести его из темной завесы, что оккупировала его душу и сердце из-за книг, взятых у врага Ривера. Кто этот самый враг, мы также не выяснили, поэтому братец пришел трепать мне нервы, упрашивая взять в «Смерть и Единство».

– Тебе нужна защита. Наверняка, старые толстосумы так и жаждут наброситься на тебя за деяния Карнелии, – давил Ривер, пока я крутилась в изящном черном платье у зеркала.

– Меня защитит Луций. Иди лучше поговори с Кэсси. Пусть перестанет дуться из-за этой несчастной Беатрис, или я припомню ей отсутствие подарка в мой день рождение, – попросила брата, но на его лице читалась незаинтересованность в данной теме.

– Я не собираюсь лезть в ваши девчачьи ссоры. Куда более полезным будет мое присутствие на балу, – процедил юноша, начиная злиться.

– Ривер, нет надобности посещать это общество, чтобы разведать, кому принадлежит печать с символом короны. Мы с Блэр отыщем ее самостоятельно, – в комнату вошел Луций, держа в руках ажурную маску. Мероприятия в тайном обществе проходили именно в них, чтобы сохранить инкогнито. Конечно, все и так понимали, кто есть кто, но продолжали играть в эти игры для напускного пафоса.

– Разве тебе не надо следить за папочкой? – ядовито прыснул Ривер.

– С ним Кэсси. Спасибо за беспокойство, – усмехнулся в ответ мой возлюбленный.

Мы уже собирались уходить, как Ривер решил разыграть последнюю карту.

– А как же мой отец? Я так и не узнаю о нем больше? Общество помогло бы мне…

– Перестань! Тебе плевать на Аваруса, – прервала я почему-то слишком эмоционально.

Я давно хотела разобраться в их с Мелиосом вражде, попытаться наладить контакт между братом и общим папой, но Ривер никогда не давал мне такой возможности. Сейчас юноша просто давит на нужные клавиши, открыто манипулируя мной для своих целей.

– Блэр, я все равно пойду. Либо с вами, либо самостоятельно проберусь на этот чертов бал-маскарад! Сама же будешь носиться и переживать, не случилось ли что со мной, – заявил наглец, говоря абсолютную правду.

– Пусть идет, – согласился Луций, при этом закатив глаза на разыгравшуюся сценку препираний брата и сестры.

Карета привезла нас к небывалым размерам особняку. Он стоял на отшибе Багряного королевства, но выглядел так, словно являлся основной резиденцией почившей принцессы. Большие окна, украшенные витражом, манили внутрь, показывая лишь сверкающие люстры из хрусталя. Мраморные ступеньки приветственно впускали на порог, предупреждая, что дальше будет еще больше лоска и красоты.

Я взяла Луция под руку, на что и Ривер жестом предложил сделать то же самое и с его рукой. Таким образом, я вошла в открывающиеся двери светского общества сразу с двумя кавалерами под руки.

Все присутствующие бросили свой непринужденный треп и уставились на нас, открыто разглядывая новичков. Я не успевала посмотреть сразу на всех, лишь отметила, что среди гостей очень много юных представителей. И с чего мы с Ривером решили, что в обществе будут сплошь старики? Наверняка членство в обществе «Смерть и Единство» передавалось по наследству.

– Блэр Темперенс, если не ошибаюсь? – обратилась какая-то дама с прилизанной укладкой. Ее маска скрывала почти все лицо, поэтому я не поняла, кто именно ведет со мной диалог, – А кто ваши спутники? – задала новый вопрос женщина.

– Разве в вашем обществе не чтят анонимность? – огрызнулся Ривер, также скрывая свою личность под маской.

– Конечно, но мы привыкли чувствовать себя в безопасности, а с незнакомцами это ощущение пропадает, – попыталась мягко произнести дама.

– Нас лично пригласила принцесса Фелиция. Жаль ее больше нет с нами, но это не дает вам повод разнюхивать все самовольно, – взял слово Луций, достав из заднего кармана пиджака тот самый конверт с приглашением.

Я испугалась, что настырная дамочка захочет проверить, точно, ли трех человек позвала в общество Фелиция, но Луций отвязался от нее в своих привычных благородных манерах. Я даже удивилась, что такой образец послушания, как мой возлюбленный, решил лично провернуть обман с приглашением. Прилив любви захлебнул в ту же секунду, и мне захотелось поцеловать губы Луция, чтобы запечатлеть в памяти этот момент.

– Тише , Блэр. Здесь сплошь и рядом одни блюстители закона. Уверен, под масками скрываются те, кто занимают посты в Комитете нравственных дел, – одернул Луций мое желание на корню.

– Да, если не хочешь, чтобы твоего суженого посадили в тюрьму за отношения с ученицей, – поддержал Ривер.

Пришла и моя очередь закатить глаза на этих двух праведников. В голове уже возникли сцены, как мы с Луцием уединяемся в одной из комнат этого громадного особняка и срываем с друг друга маски, а затем и все остальное.

– Вытри слюни, сестричка, – журил противный Ривер, которому я уже готова была треснуть по голове. С удовольствием поиздеваюсь над ним, когда, наконец, признается Кэсси в чувствах и превратится в такого же влюбленного размазню, как и мы с Луцием.

Пока мы перешептывались друг с другом и не входили в контакт ни с кем из присутствующих гостей, всех позвали разместиться у камина. Высокий мужчина с маской носастой птицы взял слово:

– Дорогие дамы и господа! Все мы знаем традицию клеймить новичков, присваивая им собственную печать. Это позволяет нам знать, что тайны сообщества не покинут данный особняк.

Я испугалась при слове «клеймить», ведь боязнь любой физической боли сидела во мне с детства. Сжав руку Луция, осознавала, что сейчас меня не спасет даже он. Если хочу узнать прошлое родителей, должна принести жертву. Странно, что я не замечала клеймо ни у кого раньше. Не удивлюсь, если на жгучий символ наложено скрывающее заклинание.

– Пройдите к камину, – позвал все тот же мужчина в маске птицы.

– Блэр, ты не обязана, – прошептали сразу оба мои спутника.

Не послушав ни одного из них, шагнула навстречу адской боли и пожизненному членству в этом треклятом обществе.

– С какой символикой будет ваша печать? – осведомился будущий мучитель.

– Пусть это будет кот, – сказала я, в надежде, что рожица Артемиса убережет от дальнейших последствий.

Не говоря больше ни слова, мужчина достал из камина кочергу, уже предназначенную клеймить мою кожу. Адская боль пронзила насквозь от одного лишь прикосновения с плечом. В голове молниями пробежали события прошлых времен. За одну минуту я ясно увидела, как клеймили Глена, Аваруса и Карнелию. К сожалению, символика их печатей была не видна, но я разом прочувствовала всю боль, что испытали мои родители, а теперь и я.

Луций подхватил мое пошатнувшееся тело, заверяя всех, что мы отойдем на какое-то время, чтобы я пришла в чувства. Перед глазами все плыло. Не видя, куда ведет любимый, просто опиралась на него и чувствовала бескрайнюю заботу. Мы зашли в один из залов, Ривер запер за нами дверь, при этом чертыхаясь себе под нос:

– Какое они имели право трогать тебя? Надо проверить, такой ли ритуал проходили все эти ироды или…

– Да, всех клеймили так же, как и меня. Я видела нашего отца и Глена с Карнелией, – перебила брата.

Он немного оторопел, а затем начал рыскать по залу в поисках чего-то еще более полезного, чем мое видение. Луций нежно целовал мое израненное плечо, словно пытаясь перенять на себя часть боли.

– Смотрите, здесь изображены все печати, в том числе и корона, – Ривер указал на герб общества под толстенным стеклом.

– Там не написано, кому какой принадлежит? – спросил Луций.

– Нет, но тут фото наших родителей. Блэр, иди посмотри! У тебя брови и нос точно, как у Аваруса, – еще и смел потешаться гаденыш.

Я встала с тафты при помощи Луция и подошла к хохочущему брату. Снимки, найденные им, я уже видела у Карнелии, но все равно взялась поразглядывать еще раз. Неожиданно коснулась старинных фотографий, и перед глазами картинка ожила. Я оказалась не рядом с любимыми анимагами, а с юными родителями.

Аварус крепко держал за руки Гойю, мать Ривера, а Карнелия в это время непринужденно общалась с Гленом: они казались всего лишь друзьями, а не влюбленными друг в друга. Взгляд мамы блуждал по близости рук Мелиоса и Гойи. Я чувствовала ее горечь и боль, что находила утешение в дружбе с папой.

Вдруг картинка сменилась, перескочив на несколько лет вперед. Толпа в масках, в том числе и Гойя, ополчились на мою мать, направляя в нее огненные шары и другие проявления магии. Во главе всех находился отец Луция: он больше остальных кричал и кидался взрывными снадобьями. Аварус стоял рядом с мамой и перекрывал своим могучим телом все нападки сообщества.

Еще никогда я не видела Карнелию в роли беззащитной жертвы, чью персону нужно спасать, а не оборонятся от ее же нападок. Мелиос нежно сжимал мать в объятиях, не смотря на осуждение общества и бывшей возлюбленной. Глен не участвовал в восстании против мамы, но он тоже испытывал боль, теперь уже ревнуя свою подругу к соратнику по членству в обществе.

Ведение прервалось. Я не могла объяснить эту перемену чувств между четырьмя взрослыми людьми. Получается, Аварус изменил Гойе с моей мамой, имея сына? Из-за этого их выгнали из светского общества? Но тогда почему отношения чужих людей так задели Овини? Как мне узнать, распалась семья Ривера еще до этого или из-за Карнелии?

Взгляд, полный слез, пал на рядом стоящего брата. Он, как и Луций, затаив дыхание, ждал от меня рассказа. Но я не смогла выдавить ни слова в страхе потерять ту родственную связь с Ривером, что мы обрели, и понимание между нами с любимым.

Урсула

Нумибус перенес меня и Роланда в нашу комнату, его же самого рядом не оказалось. Он умел расщеплять пространство, перемещая людей во время телепорта в разные места.

Я не сразу поняла, что сестра Нумибуса из снов и Принцесса Фелиция один человек. Но, когда провела параллели, и догадалась, что задумал колдун, хотела остановить его. Не знаю, на что надеялась, рассказав об этом Кассандре. Опрометчиво решила, что она сможет остановить древнейшего мага. Наверное, я изначально понимала, что участь Фелиции предопределена, и мы ничего не сможем сделать, но мне требовалось поделиться тем, что я узнала, с человеком, который когда-то меня поддерживал.

В торжественном зале я оказалась в тот момент, когда Роланд пустил стрелу прямо в сердце Принцессе. Нумибус любил совершать преступления чужими руками, ему доставляло удовольствие чувствовать власть над другими. Совесть Роланда не была чиста, но его бездушность не достигла того уровня, чтобы легковесно убивать невинных людей.

– Роланд, ты в порядке? – спросила я юношу.

Он стоял спиной ко мне, и его тело заметно дрожало. Я подошла сзади и осмелилась обнять человека, которого безответно любила. Он не оттолкнул меня, даже накрыл своими ладонями мои руки. Видимо, в этот раз ему было тяжелее, чем раньше, и он был готов принять поддержку даже от меня.

Наша тактильная связь продлилась недолго: Роланд все же отбросил мои руки и сделал несколько шагов к середине комнаты.

– Как же мне осточертело выполнять приказы этого ублюдка! – в сердцах закричал Роланд, затем повернулся ко мне, – Когда уже твои бесполезные сны покажут что-то дельное! Как принудительно забрать силу у этого недоумка!

Злость на Нумибуса Роланд перенаправил на меня, как делал обычно. Я уже давно не обижалась, зная, что так ему становится легче, а мне хотелось помочь.

– Я не могу их контролировать, – спокойно сказала я, удивившись, что еще могу сохранять самообладание, – а ты не кричи так громко, он может услышать.

Роланд прислушался к моему совету и не стал продолжать разговор на повышенных тонах. Он покинул комнату, скорее всего, отправившись на пирушку со своими сослуживцами. Таков был его способ забыться, а мой – сон. Иногда я стала намеренно принимать усыпительные травы, чтобы уйти от реальности и попытаться узнать слабые места Нумибуса.

Поле одуванчиков, казалось, светится от солнечных лучей. В моих руках находилась корзинка, наполовину заполненная цветами. Немного поодаль виднелась небольшая деревянная хижина.

– Фелиция! Открой рот, закрой глаза! – услышала я мужской голос.

Повернувшись на звук, увидела юношу примерно семнадцати лет. Его темные волосы доходили ему до плеч и обрамляли загорелое лицо, на котором улыбка смотрелась контрастно белоснежной. Я узнала Нумибуса все так же по глазам, в которых непривычно горел счастливый задор.

Я снова оказалась в роли Фелиции и послушно выполнила просьбу. Через мгновение почувствовала во рту что-то неприятное и начала плеваться пушинками от одуванчика.

– Нельзя же быть такой доверчивой, сестренка! – заливисто смеялся Нумибус, довольный своей проделкой. Я тоже засмеялась, хоть пух все еще мешал мне во рту.

– Фиранис! Подойди сюда! – раздался крик. Я повернулась в сторону хижины и увидела, как нам машет Симон.

– Мне нужно идти. Закончишь без меня? – спросил Нумибус, кивнув на корзинку.

– Я пойду с тобой, – решительно заявила я.

– Хорошо, хвостик, – улыбнулся юноша.

Когда мы дошли до хижины, я почувствовала напряжение и обеспокоенность Симона. Нумибус же не заметил взволнованного настроения родственника.

– В чем дело, брат? – беззаботно поинтересовался Фиранис.

– Фелиция, тебе лучше вернуться на поле собирать одуванчики, – проигнорировав вопрос Нумибуса, сказал мне Симон.

– Нет, я хочу быть с братом, – помотала я головой.

– Ты же знаешь, Симон, ее не переубедишь. Она везде ходит за мной, как хвостик, – усмехнулся Нумибус, погладив меня по голове. В этом жесте было столько нежности, какой я никогда прежде не получала, и из-за этого даже вздрогнула.

Глаза Симона вдруг наполнились слезами, на этот раз странность в поведении брата заметил и Нумибус. Однако он не успел задать вопрос, как на крыльце появились два высоких мужчины в черных рясах.

– Кто это? – Нумибус испуганно посмотрел, но не на незнакомцев, а на Симона.

– Ты должен пойти с ними, Фиранис, – дрожащим голосом сказал Симон.

– Они убьют меня! – воскликнул Нумибус, догадавшись, что перед ним инквизиторы. Взглянув на Симона, который уже не сдерживал слезы, юноша все понял, – Ты знаешь, что они убьют меня. Ты предал меня, брат. Почему?

– Они сказали, что убьют мою семью, Фиранис. Я вынужден это сделать!

– Но я тоже твоя семья.

– Твоя магия – проклятие! Она погубит тебя! – рыдал Симон.

– Нет, брат. Моя магия спасет меня.

Голос Нумибуса звучал решительно и холодно, от недавнего юношеского задора не осталось и следа. Колдун поднял руку вверх и направил открытую ладонь в сторону чужаков. В ту же секунду они схватились за шеи в попытке остановить приступ невидимого удушья. Инквизиторы кричали, умоляя о пощаде. На улицу выбежала жена Симона с детьми.

– Фиранис, прекрати! Это живые люди! – закричала Агата.

– А я тогда кто? Они же хотели меня убить!

– Ты демон! – завопил один из мужчин.

– Замолчи! – приказал Нумибус и поднял вторую руку, чтобы усилить магию и навсегда заставить инквизиторов замолчать.

Все молча наблюдали, как вершится казнь над чужаками, явившимися в этот дом. Ярость ослепила Нумибуса, он издавал животные звуки и словно потерял человеческий разум. Магия перестала поддаваться его контролю и сама стала руководить им. Ее действие начало распространяться и на других людей, душа их невидимыми руками. Симон, Агата, их дети упали на землю замертво. К Нумибусу вернулось сознание, и он в панике смотрел, как чары перешли на меня. Мне стало тяжело дышать, я упала на колени, схватившись за горло. Нумибус пытался остановить колдовство, но оно ему не поддавалось.

– Фелиция! – услышала я крик брата, полный боли и отчаяния, затем упала во тьму, где царила абсолютная тишина.

Не знаю, сколько времени пребывала без сознания, но вдруг снова начала слышать плач Нумибуса. Значит, я все еще во сне.

– Нам нужно идти, – раздался незнакомый мужской голос.

– Я не могу оставить сестру! – воскликнул Фиранис.

– Мы заключили сделку: я оживляю одного человека, а ты становишься моим учеником.

– Почему она не приходит в сознание? – всхлипывая, спросил Нумибус.

– Посмотри, ее грудь вздымается, она дышит. Дриады присмотрят за ней. Идем! Я не буду больше ждать!

По доносящимся звукам я поняла, что Нумибус поднялся и последовал за, по всей вероятности, человеком, чьим последователем позже стал. Не знаю, что испытала настоящая Фелиция, когда пришла в себя. Виделись ли они после этого с братом? Что она чувствовала к нему? Страх? Ненависть? Жалость? Пророчество сбылось: магия Фираниса убила его семью, но и его лишила жизни, по крайней мере, душа его умерла.