Глава 18

Кассандра

Всегда представляла дриад сморщенными старцами, похожими на многовековые деревья с загрубелой кроной, покрытой глубокими трещинами. Оказалось, это обычные волшебники разного возраста, живущие в отдаленном лесном поселении. Внутри него было организовано что-то наподобие школы, где обучали детей природной магии.

Свейг и Захари знали друг друга, в одно время воспитываясь у лесных колдунов. Я попросила их познакомиться меня с ними, чтобы улучшить свои навыки. Свейг передал мне все знаниями, какие имел, и мне требовались новые источники. Благодаря книгам получила и дополнительную информацию, но это была лишь теория, и я нуждалась в том, кто научит применять ее на практике.

Дни, проведенные у дриад, выдались плодотворными. Ребята представили меня главному мудрецу племени. Он посмотрел на мои возможности и отметил, что они довольно хороши для новичка. Мужчина согласился лично преподавать несколько практических уроков. Я узнала, как управлять корневой системой деревьев. Мне хотелось наполнять себя новыми умениями больше и больше, но колдун остановил наши тренировки, чтобы не вызвать перенасыщения. Мы договорились, что приду к нему снова через неделю.

– Я даже завидую тебе. Столько лет жил в поселении, но Манрике едва удостоил меня парой слов, а с тобой занимался лично, увидев потенциал, – хныкал Захари.

– Ты зато преуспел во врачевании, у меня с этим не очень хорошо, – ободрила я друга.

– Да, целительство – моя стезя, а все эти разговоры с деревьями мне не по душе. Я себя то плохо понимаю, не то что растения.

Свейг ушел по делам Пегасов, и мы с Захари вернулись в Филориум вдвоем и попрощались около особняка Калипсо.

– И что это за любезности с низкорослым мальчишкой? – раздался голос Блэр.

– Это Захари, я представляла вас друг другу.

– Он тебе нравится?

– Нет, конечно, мы друзья. Я тоже его не интересую.

Блэр еще несколько секунд смотрела на меня недовольно, как на врага народа, затем, наконец, смягчилась:

– Можешь сказать своей Беатрис, что я принимаю ее в Калипсо.

– Да уж не надо так переступать через себя, – съязвила я.

– Я делаю это не для тебя. В Калипсо нужны умные фаворитки, у кого в головах не только наряды и парни.

После нашей ссоры мы с Блэр общались только формально, когда занимались организацией мест для пилигримов. Ждать, что кто-то из нас признает свою вину, было подобно ожиданию снега в Знойном королевстве (это случалось раз в тысячу лет). Открыто пойти на примирения ни одна из нас не могла, но этот разговор носил более личный характер, поэтому я решила, что это шаг подруги к сближению.

– Спасибо, – поблагодарила я, не желая продолжать старый конфликт. Блэр кивнула, подтверждая, что тоже оставила обиды в прошлом.

– Я беспокоюсь за состояние Ривера. Он делает вид, что ему все равно, но видно – происходящее его волнует. Сходишь к нему?

– И что ему скажу? Я не особо умею подбирать слова, – растерялась я.

– Просто посидишь рядом, ему не стоит оставаться одному. Придумай какой-нибудь повод. Что хочешь покормить его птиц, например.

Мне и правда хотелось поддержать Ривера, и я прислушалась к просьбе подруги. Только вот удачного повода не нашла, и спустя полчаса после разговора с Блэр сидела на подоконнике в кабинете директора и рассыпала зерно воронам. В отражении оконного стекла видела, как Ривер за мной наблюдает. Неудивительно! Предложение могло показаться ему странным, и он следил за моим поведением.

– Как прошла встреча с дриадами? – поинтересовался Ривер.

– Я кое-чему научилась.

Я повернулась и обратила магию на растение в горшке, стоящее на столе директора. Заставила корни показаться из земли и переплестись, подобно пальцам. Затем эта необычная фигура выхватила перо, что Ривер держал в руке.

– Гениально! Ты очень способная, – с сарказмом похвалил анимаг и отобрал перо у растения. Я закончила свое представление, вернув корни в землю.

– Что ты пишешь? – задала вопрос.

– Письмо матушке. Хочу спросить ее о символе с короной. Она же тоже входила в то светское общество.

Глен проводил ритуал очищения, чтобы избавить Овини от темных мыслей, и мы не могли его беспокоить. Обратиться к Гоей – логичное решение.

Ривер поднялся из-за стола и подошел к окну, на подоконнике которого я сидела. Жестом он подозвал одного из воронов и начал привязывать записку к его лапке. Мы были так близко друг к другу, что наши колени и плечи соприкасались. Я не понимала, должна ли отодвинуться, наверное, и Ривер тоже, поэтому продолжали оставаться в прежних положениях.

– Почему отправляешь записку не с Хару? – спросила я, привыкшая считать, что наикрупнейший из всех воронов – самый верный помощник Ривера.

– Хару немного не в духе, и я устроил ему небольшой отдых.

Я рассматривала профиль Ривера, увлеченная, с каким сосредоточением он привязывал записку. Анимаг старался обращаться с вороном бережно, чтобы не причинить неудобство. В последнее время стала все чаще замечать, что, несмотря на всю грубость, в душе Ривера хранилась доброта.

– Ты никогда не думал о невесте? – задала я новый вопрос, который показался анимагу неожиданным, и он даже закашлялся, – Для Хару, – добавила я, осознав, что меня могли понять неправильно, – я читала, что вороны очень преданные птицы, и им нужна пара.

– Считаешь, этого достаточно, чтобы решить проблему? – с сомнением спросил Ривер.

– Не знаю, – пожала я плечами, – но, наверное, это приносит силы, когда о тебе кто-то заботится, а ты заботишься в ответ.

С запиской было покончено, и ворон упорхнул в обозначенном направлении. Ривер некоторое время смотрел ему вслед. Наши тела продолжали соприкасаться, и я по-прежнему не решалась пошевелиться.

– Завтра я поеду к Гойе, – оповестил директор, затем повернулся ко мне, – поедешь со мной?

– Да, – кивнула я, – кстати, мы с ней знакомы.

– Серьезно? Когда это произошло?

И я рассказала Риверу, как на первом курсе Академии, мы навещали Гойю, чтобы узнать больше о судьбе Соррель. Тогда она резко оборвала нашу встречу, превратившись в ястреба и вылетев из дома, разбив окно. В прошлом мы не понимали, чего так испугалась женщина, теперь можем догадываться, что она почувствовала приближение Аваруса или же самого Нумибуса.

К счастью, Гойя жила в Багряном королевстве, на окраине города, поэтому добрались туда быстро. Встретил нас устрашающий дворецкий Лори, которого я запомнила еще с прошлого раза. Он погиб на дуэли, но его жена произвела воскрешение, проведя ритуал жертвоприношения из тринадцати смертей. Но что-то пошло не так, и сама она тоже умерла.

– Жуткий этот дворецкий, – шепнула я Риверу, когда нас вели по коридору.

– Поверь мне, в амплуа нежити он лучше, чем был при жизни. Он согласился приютить Гойю, свою племянницу, с внебрачными детьми, но постоянно напоминал ей о позоре, а нас старался, как он выражался, «воспитать правильно», используя не самые приятные педагогические методы, – поделился болезненными воспоминаниями Ривер.

Я не собиралась оправдывать ужасные поступки анимага, но все больше понимала причины, почему он их совершал. Он был озлобленным юношей, с детства наблюдавшим лишь негативные примеры для подражания. Его не научили быть любимым и любить, и он привык вести себя так, как было легче для выживания. Отчасти я его понимала: тоже чувствовала себя ненужной, когда родители исчезли, а бабушка предалась скорби, не обращая на меня внимания. Я осталась наедине со своими невыраженными переживаниями и тоже привыкла подавлять их, чтобы не доставлять лишних неудобств, в том числе и самой себе.

Дворецкий усадил нас на диван в просторном зале. На каминной полке сидел ястреб, затем перелетел на кресло, и в следующую секунду перед нами предстала Гойя.

– Сынок! Твои визиты такие редкие, что для меня это праздник. Я даже попросила Лори приготовить твою любимую говяжью печень, – в какой-то наигранной радости воскликнула женщина.

– Всегда ее ненавидел, – прорычал Ривер.

– Разве? Вы с сестрой ели ее с удовольствием.

– Потому что ты говорила, что это любимое блюдо отца.

Напряжение в комнате стало ощущаться на физическом уровне. Я поняла, что у Ривера были плохие отношения не только с Аварусом, но и с матерью. Некоторое время Гойя молчала, затем вернула себе непринужденный вид.

– Тогда обойдемся без обеда. Лори, принеси три чашки кофе, – приказала женщина и обратила взор на нас, – и с каким же поводом вы пожаловали?

– Ты состояла в обществе «Смерть и Единство», – утвердительно сказал Ривер, чтобы не дать Гойе возможности опровергнуть сей факт, – у одного из его членов был символ печати с короной. Мы хотим знать, кому он принадлежал.

– Неужто ты полез в это безмозглое общество? Но чему я удивляюсь, связь с тщеславной сводной сестричкой приведет и не к такой дряни, – издала смешок женщина. Ее ехидный прищур остановился на мне, – а ты тоже ее подружка. Помню, как вы приходили ко мне вместе.

– Вы тогда кого-то сильно испугались, – решила освежить я память Гойи, – кто это был? Аварус?

– Да, этот глупец решил, что я заключила сделку с Нумибусом и собираюсь навредить его драгоценной дочурке, – с отвращением сказала женщина, – я рада, что Нумибус убил его, покарав за слабость.

      Я видела, как Ривер напряжен. Этот разговор давался ему тяжело, поэтому взяла роль дипломата на себя:

– Почему вы так недолюбливали Аваруса?

Ответ был мне известен, но стремилась разговорить Гойю, желая узнать новые факты.

– Недолюбливала? – в изумлении переспросила женщина, – Да я его ненавижу! Он разрушил мою жизнь! По его вине я поссорилась с сестрой, не доучилась в Академии из-за беременности, а потом и вовсе осталась одна с двумя детьми, а он сбежал к своей потаскухе Карнелии. Я счастлива, что у них ничего не получилось, но эта стерва все равно хорошо устроилась, женив на себе бедолагу Глена, который всю жизнь сходил по ней с ума.

– Довольно этого сопливого бреда! – пресек стенания матери Ривер, разозлившись, – Ты знаешь, кому принадлежит символ с короной или нет?

– Вам бы уже и самим пора догадаться, что ко всему дрянному в этом мире приложила руку мамочка вашей ненаглядной подружки.

Мы с Ривером переглянулись, на наших лицах не отразилось ни капли удивления. Кажется, подсознательно разгадка уже давно созрела, но теперь домыслы подтвердились.

Ривер попросил пройтись перед возращением в Филориум. Ему требовалось переварить неприятную встречу, и я согласилась составить ему компанию.

– Давай зайдем в «Сладости и радости», – предложил анимаг, – я проголодался. И ты вроде любишь сладкое.

– Можно, – одобрила я идею, и вдруг из моего рта вылетел совершенно непрошенный вопрос, – давно ты виделся с Кэндис?

– В прошлом году, – ответил Ривер. Не знаю, с чего вдруг я вспомнила его бывшую любовницу, – если хочешь, можем пойти в другое место.

– Нет, пошли сюда. Люблю десерты в «Сладостях и радостях».

Моя нелогичная последовательность мыслей всегда обескураживала Ривера, но, в конечном счете, мы все же зашли в кафе и устроились за столиком.

– Заказывай, что хочешь. Я угощаю, – решил проявить щедрость анимаг.

– Я могу сама за себя заплатить, – начала храбриться я, но, на самом деле, в моем кошельке фалерцев кот наплакал.

– Будет! – отмахнулся Ривер, – У директора Академии, недавно получившего наследство, явно, больше фалерцев, чем у студентки. И я благодарен, что ты сходила со мной к Гойе. У нас с ней не самые теплые отношения.

– Самое важное, что она рассказала нам о Карнелии, теперь мы можем помешать ее планам, – попыталась ободрить директора. Он опять делал вид, что встреча с матерью никак на него не повлияла, но я чувствовала его настоящие эмоции, – вы с Гойей вообще не похожи, только цвет глаз, а вот связь с птицами и страсть к эффектным появлениям у вас семейная, – пошутила я и обрадовалась, что смогла вызвать у Ривера улыбку, – какие это ощущения? Во время полета.

– Очень интересные, – в голосе юноши появилась мечтательность, – ты словно покидаешь этот мир, перестаешь существовать на время, все начинает казаться не имеющим смысла. Очень легко внутри, но при этом меня каждый раз мучают мысли: «Как высоко я могу взлететь? Что скрывается за облаками? Смогу ли рассчитать силы так, чтобы не упасть вниз?» – на секунду Ривер в задумчивости замолчал, затем снова вернулся к разговору, – а ты? Каково ощущать себя… пушистой?

– Пушистой? – засмеялась я, – Очень тепло.

– Прости, других преимуществ в голову не пришло.

– Вообще-то лисицы очень юркие, – обиделась я.

– Каждый раз мне без труда удавалось поймать тебя в лисьем облике.

– Наверное, у тебя цепкие руки, – пробурчала я. Терпеть не могла, когда Ривер был прав, а не могла придумать аргументов для победы в споре.

– Во мне масса достоинств, но о цепких руках я даже не задумывался, – усмехнулся анимаг.

Черничный пирог, как всегда, поднял мне настроение. Вкусная еда создала еще более приятную атмосферу, и беседа текла легко и свободно.

– Назови три своих любимых запаха, – неожиданно попросила я.

– Морская соль, лаванда и роза, – недолго думая, ответил Ривер, – это что-то значит?

Не знаю, какого черта, затеяла эту игру. Моментально вспомнился Ирис, как мы так же сидели в этом заведении, и он отвечал на тот же самый вопрос. Но разозлилась на себя не из-за того, что оживила воспоминания, а потому что не хотела, чтобы в наших отношениях с Ривером, пусть и дружеских, было что-то из моего старого опыта.

– Нет, ничего. Забудь, – закрыла я тему, и Ривер не стал допытываться до сути.

Минуя Сумрачный лес, дошли до Филориума, но уже на полпути заметили что-то неладное. И, когда Академия стала ближе, буквально открыли рты от удивления. Всю территорию заволокло паутиной, волшебное место оказалось сокрыто в коконе, словно под огромным плетенным куполом.

– Кажется, у нас гости, – отметил Ривер.

Блэр

Пришлось в одночасье собраться с мыслями и попробовать проанализировать происходящее. Мать выставила нас с Луцием дураками, приглашая, якобы, на ужин, но, на самом деле, еда оказалась подлогом для ее темных замыслов.

Какой еще жених? И кто такой этот Чарльз Вульси? Новое воплощение Нумибуса? Она, что, собирается таким образом положить меня в кровать к Темному магу?

Пока лихорадочно перебирала все теории заговора, гости, как по невидимой указке, начали ликовать и хлопать. Неизвестные люди закружили меня в вихре поздравлений, унося все дальше и дальше от истинного возлюбленного. Луций остолбенел, смотря на происходящее с трезвой головой. Он не собирался вырывать меня из объятий маминой лжи, а хотел понять, к чему приведет весь этот фарс.

– Прошу, вас, рассаживаться за стол, а мы присоединимся спустя несколько минут, – огласила Карнелия, хватая меня и нового женишка за руку и уводя в другой зал.

– Что ты себе позволяешь?! – взорвалась я, не представляя, чем обернется нынешний вечер для наших отношений с Луцием.

– Я всего лишь нашла тебе достойную партию. Чарльз родом из Знойного Королевства, благородных кровей, закончил Академию волшебства Кастилья, теперь участвует в рыцарских турнирах и еще…

– Он немой? Может, сам представится? – прервала причитания матери.

– Где твои манеры? – поразилась Карнелия, смущаясь перед рядом стоящим юношей.

– Мадам, не переживайте, я знал, что будет такая реакция, – издал первый возглас Чарльз, – Блэр, тебе придется смириться с нашим союзом, он предначертан свыше, – обратился уже ко мне маменькин прислужник.

– Что это еще значит? – не поняла я.

– В нашем роду рождаются лишь одни ведьмаки-предсказатели. Мы видим, когда человек появляется на свет, какой выбор он сделает, с кем ему уготовано связать судьбу, и как угодно Вселенной закончить его жизнь, – сообщил юноша.

– И ты увидел, что я была создана для тебя?

– Скорее, наоборот, я твой последний шанс стать счастливой, – нахально парировал выскочка.

– Спасибо за беспокойство, но я и так счастлива!

– С кем? С тем лесником? – усмехнулся Чарльз.

Только сейчас я всмотрелась в его черты лица, непроизвольно сопоставляя их с чертами Луция. Безусловно, стоящий передо мной юноша был хорош собой, идеально сложен по фигуре и вкусно пах, но я не считала эту безупречную версию мужчины лучше, чем тот, кто ждет меня сейчас в тронном зале среди чужаков.

– Чарльз, присоединяйся к гостям, мы с дочерью догоним тебя, – ласково попросила мама, которая все это время с удовольствием наблюдала за нашей перебранкой.

– Ты по такому принципу выбирала и себе ухажеров? – прыснула ядом, ощущая духовное расслоение.

– Все никак не угомонишься по поводу своих отцов? Кто подпитывает в тебе такую страсть? Вновь найденный Глен? Или дух Аваруса? – захохотала Карнелия, как бы поднимая на смех мои переживания за прошлое родителей.

– Воспоминания! – прорычала я, а затем схватила руки матери и каким-то образом материализовала те видения, что пришли ко мне в светском обществе, передавая их и ей.

Мы обе застыли, держась за руки и заново проживая то происшествие, где Карнелию выгоняют из тайного клуба, а ее защищает один из моих отцов. Гримаса ужаса и боли застыла на лице матери.

Я прекрасно помнила это чувство: когда сердце принадлежало Нумибусу, а в груди оставалась лишь черная дыра, но прикосновения Луция все равно обжигали все внутренности. Только ему была доступна возможность даровать мне чувства, которых быть не должно. Видимо, сердце Карнелии так же холодно, как и раньше, но оно начинает биться, если в разум проникает Аварус.

– Прекрати! – закричала Карнелия и вырвала свои руки из моих, прервав сеанс воспоминаний.

– Аварус пошел наперекор обществу, предал Гойю ради тебя, но этого оказалось мало, чтобы любить его? – закричала я, а в глазах обнажились слезы.

– Он предал Гойю не ради меня, а по указке Нумибуса. Думаешь, ты одна проходила его испытания клеветы, предательства и разбитого сердца? Темный маг поручил убить сразу двух зайцев: предать мать его детей и разбить сердце мне, – горестно отозвалась Карнелия.

– Детей? У Гойи и Аваруса был еще ребенок, помимо Ривера? – поразилась я в свою очередь.

– Из всего сказанного ты услышала лишь это? – разочарованно рявкнула мама и удалилась восвояси.

Я, правда, совершила ошибку: мать первый раз была искренна со мной, обнажая вековую боль утраты, а я зациклилась на тайнах, скрываемых от меня отцом и братом. Пришлось вернуться на ужин, где Карнелия уже отыгрывала очередную партию безразличия. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Женщина принимала поздравления гостей о помолвке дочери, словно меня и Луция здесь не было.

– Мы уходим, – прошептала любимому, когда удалось пробраться к нему сквозь толпу зевак.

Беззлобное выражение лица анимага дало мне понять, что он полностью поддерживает это решение.

– Блэр, ты уже уходишь? Мы еще не исполнили танец, – одернул нас сзади едва знакомый голос.

Он принадлежал моему названному жениху. Юноша стоял с королевской осанкой и излучал самоуверенность.

– Будь уверен, и не потанцуете, – взорвался Луций, копивший гнев с самого начала вечера.

– Я не помню, чтобы спрашивал вашего разрешения, – язвил Чарльз.

– Быть может, решим все по-мужски, на дуэли? – спросил Луций.

      Я закатила глаза, вспоминая любовь благоверного к этим самым варварским дуэлям. Помнится, с Ирисом он уже встречался по такому поводу и был отстранен от преподавания в Филориуме. Нельзя допустить, чтобы сейчас произошло тоже самое, но по моей вине.

– Господа, никаких дуэлей у меня в замке. За его пределами – пожалуйста, – заговорила мама, словно прочитав мои мысли приостановить стычку двух волшебников, – и, вообще, пока не расходимся, я не огласила главную новость этого вечера, – добавила женщина.

Карнелия являлась правительницей в нескольких мирах, созданных для нее Нумибусом. В Багряном королевстве у нее имелась пара соток земли, но все равно жители называли ее Королевой в страхе не удовлетворить капризное тщеславие дивы.

– Чарльз Вульси не только признан женихом моей дочери, но и назначается моим основным помощником, – громогласно продолжила мама.

– Помощником в чем? – спросила я вслух, думая, что никто не услышит. Вот только гости замерли в молчании, и мой глас непроизвольно поразил слух каждого.

– В завоевании трона, – непринужденно отозвалась Карнелия.

В этот же миг на улице послышался мощный раскат грома. Свет в зале начал мигать, а присутствующие люди сменили праздничные наряды на черные рясы. Луция схватили и куда-то уволокли. Вслед за ним и я оказалась в заложниках чьих-то сильных рук.

– Прости, Блэр, но это нужно твоей матери, – прошептал над ухом Чарльз, передавая меня более крепким мужчинам.

Они поднесли мое вырывающееся тело к трону матери, а та за секунду испустила из моих вен кровь. Красная жидкость лилась на каменную брусчатку зала, вызывая у присутствующих пик наслаждения. Я не могла шевелиться под действием невиданных чар.

– Что ты сделала с Луцием?! – завопила я, чувствуя, как силы меня покидают.

– Бедная маленькая Блэр. Я не научила тебя ставить в приоритет не мужчин, а власть. Обязательно исправлю это, руководя Филориумом, – после всех слов мать засмеялась. Явственно пришло озарение, кто был тем самым врагом Ривера. Моя собственная мать!

Кровь продолжала литься и ублажать прислужников Королевы.

– Выпейте это и поклянитесь в верности вашей новой правительнице! – кричала в толпы Карнелия.

Видимо, колдунье для ритуала преданности была нужна кровь всего рода Темперенс. Своей она напоила их вместо вина за ужином, а моя –прямо сейчас разливалась, как фонтан, для этих полоумных извергов. По очереди они подходили к моей руке и, не прислоняясь к ране, довольствовались каждой выпитой каплей, упавшей на весу.

После недолгого процесса жатвы, Карнелия позвала всех на балкон замка полюбоваться изменениями, которые породила ее магия. Я осталась одна, но смогла повернуть голову к маленькому оконцу, где виднелась черная туча, нависшая над Академией волшебства. Под ногами почувствовала еле заметное шевеление. Опустив взор вниз, обомлела: бесчисленное количество пауков бежали по направлению к балкону, видимо, и они получили приказ от своей владыки напасть на Филориум.

– Луций, – проскулила я, наивно полагая, что юноша где-то рядом и сможет откликнуться.

Это оказалось последнее, на что мне хватило сил. После произнесенного имени любимого сознание погрузилось во мрак.