Глава 30

Кассандра

Я всегда критично к себе относилась, никогда не восхищалась своим характером, но была уверена, что очень стойкая и могу справиться с чем угодно. Но жизнь сорвала пелену самонадеянности, обрушив боль водопадом, в которой захлебывалась каждый день.

Только благодаря друзьям, особенно Блэр, я не падала в бездну. Смерть Свейга тяжело ударила по всем нам, горестнее всего было видеть, как мучается Харика. Она сходила с ума от утраты, мы старались ее поддержать и испытывали душевные муки от осознания, что наши усилия тщетны. Человек только сам может пережить свое горе.

– Я упустила тот момент, когда стало невозможным все решить простым заклинанием, – горько вздохнула Блэр.

– Мы были слишком наивными. Нужно понимать, что можем в любой момент кого-то потерять или умереть, – не стала я убегать от правды, а взгляд невольно остановился на корзине с шишками, подаренной Ривером.

– Лайн, даже не смей думать, что Ривер не вернется! По-твоему, наш род слабаки? – притворно возмутилась подруга, но это немного встряхнуло.

Я доверяла Риверу и его решениям. Если он поступил именно так, значит, это требовалось. Ворон никогда бы не сделал что-то необдуманно, его рассудительность и дальновидность вызывали уважение. И я не имею права сомневаться в нем! Такой сильный, способный маг знает, что делает. Моя рациональная часть все понимала, но тревога не отступала ни на секунду. Мой взор постоянно был обращен в небо в поисках крикливых воронов, гонцов с черными вестями.

– У Глена готово противоядие? – спросила подругу, – Бал уже на этой неделе.

– Да, они с Луцием все закончили, – ответила Блэр и потом резко нахмурилась, – ты не заметила, что Луций что-то недоговаривает? В последнее время он немного странный, словно скрытничает.

– Вроде нет, – пожала я плечами, – может, нервничает из-за Школы боевых искусств? Из-за последних событий ему же пришлось перенести открытие. Ты пойдешь на него завтра?

– Конечно! Как я могу такое пропустить?

Однако на следующий день в рядах учеников школы Луция Блэр не было. Меня это удивило и напугало: вдруг с волшебницей что-то случилось. Поинтересовавшись у приятеля, не знает ли он, где Блэр, узнала, что они немного поругались. Разведать подробности не успела: подошло время урока.

Сначала Луций провел дыхательные упражнения, чтобы отпустить тревожащие мысли и сосредоточиться на предстоящем занятии. Скорее всего, это требовалось, прежде всего, ему самому, чтобы успокоиться и утихомирить эмоции из-за ссоры с Блэр.

Затем анимаг раздал ученикам ровные обточенные палки и показал стойку, какую следует занять. Луций демонстрировал приемы, которые сначала студентам нужно было отработать в одиночку, а уже потом разбиться на пары.

Палка в руке напомнила день, когда пришлось обороняться подобным вынужденным оружием от огров. Мозг сразу атаковали пронизывающие мысли о Ривере и моем преступлении. Они, словно агрессивные птицы, клевали мой череп, пытаясь пробраться внутрь. В этот момент боевая деятельность пришлась очень кстати. Я стала размахивать палкой активнее, рассекая воздух, представляя, что сражаюсь с этими воображаемыми птицами.

– Кассандра, молодец! Очень хорошо получается! – похвалил меня преподаватель, и это придало еще больше уверенности, – А теперь можете разбиться на пары, чтобы бой был более приближен к реальным условиям.

Если бы здесь была Блэр, мы бы моментально объединились. Хоть схватка и мало напоминала развлечения лучших подружек, все равно бороться с человеком, которому доверяешь, как-то спокойнее. Посматривая мельком во время тренировки на других волшебников, подумала, что ни за что бы не встала в пару с Дракаром, который пугал чересчур злобным видом. Он единственный из Пегасов сохранил независимость и не приобщился к темной стороне Филориума.

В конечном итоге мы встали в пару с Эбби, одной из близняшек из бывшей свиты Блэр. Они с Тауни были очень похожи, и различала их только по родинке на лице.

По всей вероятности, Луций тоже заметил воинственный настрой Дракара и сам вызвался быть его соперником. Анимаг дрался уверенно, но спокойно, никакой горячности и резких порывов, в отличие от Дракара. Каждый раз Луцию удавалось отражать его атаки и наносить неожиданные удары. В боевых искусствах главное сохранять холодность и внимательность.

Между нами с Эбби не было никакой конкуренции, поэтому мы неспешно отрабатывали технику, не имея цели сокрушить друг друга. Мне нравился такой темп, тем более, это был всего ли первый урок.

Вдруг раздался мужской крик, все повернулись в его сторону: Мор в панике отбивался от Харики, которая умело обращалась с оружием, не оставив противнику не шанса. Ее движения были молниеносными и неуловимыми, и я не сразу заметила, что в руках девушка держит не палку, а свою катану.

– Спасите меня! – умолял Мор.

– Остановись, Харика! – крикнули в толпе.

Девушка нападала, как одержимая. Она выглядела безумной, глаза были красными и полными ненависти, словно перед ней предстал убийца Свейга, и ее целью было убить его.

Луций отреагировал моментально, бросившись к ученикам. Он оттащил Харику, но она успела порезать Мора.

– Она чокнутая! – кричал парень, зажимая кровоточащую рану.

Страшная сцена напугала студентов, и большинство из них покинули поляну, не дождавшись объявления об окончании занятия. Я металась, не зная, что сделать сначала: оказать помощь Мору или подойти к Луцию с Харикой. Выбрала первое: присела к пострадавшему, чтобы обработать рану. Но успевала наблюдать и за друзьями. Харика, кажется, успокоилась, и Луций отпустил ее домой. С Мором я тоже закончила, и на поляне мы с анимагом остались одни.

– Харика по-прежнему в плохом состоянии, – озвучил истину Луций, – Мор сильно пострадал?

– Нет, я его исцелила. Как нам помочь Харике?

– Не знаю, – друг выглядел потерянным. Он всегда чувствовал себя опустошенным, когда был не в состоянии помочь. В этом мы были похожи, – наверное, ей поможет только время.

Из леса показалась Блэр. Я обрадовалась ее появлению, надеясь, что она вернет нам с Луцием боевой настрой. Однако у подруги были другие планы. Подлетев к анимагу, девушка толкнула его в плечо.

– Как ты мог так поступить со мной?! – потребовала ответа колдунья.

– Блэр, выслушай меня, пожалуйста, – попросил Луций, пытаясь взять любимую за руки, но она их вырвала.

– Не смей меня трогать! Я доверяла тебе больше всех, а ты меня предал! Никогда больше не появляйся перед моими глазами, Луций Кай.

Слова Блэр пронзили даже меня, подобно острому кинжалу. Девушка спешно покинула поляну, но Луций не последовал ее приказу, а побежал за ней. Я понятия не имела, что между ними произошло, но мне стало страшно. Эта пара всегда была для меня эталоном, их любовь прошла много трудностей, она вдохновляла. Мне не хотелось даже представлять, что такое вечное может закончиться.

Луций

– Блэр, постой! – кричал я строптиво убегающей возлюбленной.

– И не подумаю! – бросила в ответ красавица.

Она злилась на меня из-за поступка, который я, наоборот, возвел в ранг благодетели. После прерванного разговора с Аварусом, нам не удалось восстановить контакт с духом и продолжить вникать в историю рода Темперенс. Антария объяснила подобный случай, как акт проникновения темной магии. Кто-то намеренно завершил спиритический сеанс и закрыл задвижку возможностей его повторить. Не сговариваясь, мы с Блэр поняли, кому подвластна такая подлость. Карнелии.

Сперва думал, что Блэр будет злиться на мать, но девушка попыталась найти поступку логическое объяснение.

– Скорее всего, мама не хочет, чтобы мы видели ее слабые стороны. В рассказе отца она предстает совершенно в другом амплуа, более доброй и чувственной, – проговорила моя Спутница жизни.

– А что, если эта часть Карнелии все еще живет в ней? – спросил я, но вопрос пришелся не по вкусу Чаровнице.

– Не ищи ничего хорошего в моей матери! Она на это не способна!

Агрессия любимой навела на мысли, что Блэр намеренно старается не касаться любых теплых проявлений чувств к Карнелии, будь то сочувствие или даже жалость. Невозмутимо жертвуя возможностью сблизиться с матерью, Блэр таким образом оберегала свое сердце от боли.

Взяв на себя, как оказалось потом, слишком много, я организовал их случайную встречу, заперев мать и дочь в одной из аудиторий Филориума. На что рассчитывал? Да хотя бы на искренний разговор, какой был у Блэр с Аварусом. Сам ушел открывать школу боевых искусств, чтобы отвлечься от нервозной обстановки.

Видимо, Блэр вырвалась из комнаты переговоров, и ничем хорошим диалог не закончился.

– Лучше расскажи, о чем говорили с Карнелией! – нагнав красавицу, потребовал я.

– О том, как она меня ненавидит и желает скорейшей кончины, – пыхтя себе под нос, заявила Блэр.

Я видел, как моя маленькая девочка пытается храбриться, но боль и обида проступает сквозь кожу и выливается потоками ненависти. Чтобы разрушить напряженное безмолвие, произнес оправдание:

– Хотел, чтобы твоя мать поведала историю Аваруса до конца.

– Ты либо слишком наивен, либо глуп! Карнелия никогда не даст повода усомниться в своей жестокости и верховенстве, – эмоции Блэр перекрывали ее разум.

Пришлось оставьте любимую в покое, дабы прийти в чувства и восполнить прореху адекватности. Сам направился к злой Королеве для аудиенции.

– Тебе и любым гомункулам из вашей стаи запрещено видеться с Карнелией! – заверещал Чарльз Вульси, которого я встретил у дверей кабинета матери Блэр.

Юноша выражался словами своей начальницы, чем вызывал еще большее отвращение.

– Не учтиво ставить на стражу такого размазню, как ты. Точно, сможешь отразить мою очередную атаку в челюсть? – спросил я, не повышая голос.

– Варвар! Не смей трогать мое лицо! – Вульси едва не завизжал, подобно девчонке, и тут же скрылся от своего охраняемого объекта.

В кабинете Карнелии вовсе и не было. Получается, Чарльз охранял пустое помещение. Не мудрено, что такому простофиле доверили лишь жалкую миссию.

Вторично пробежал по всему кампусу, но отыскал ведьму по пути в лабораторию. Женщина не догадывалась, что мы в курсе, где хранятся залежи ее темного вещества, отравляющего души, поэтому, увидев меня, резко изменила маршрут и пошла в противоположную от озера сторону. Догнал ее у Мудрого дуба, но как-то даже и не хотелось порочить это священное место Кэсси разговорами с черной Колдуньей.

– Вы пришли за расплатой своего наглого поступка? Кто дал право запирать меня, да и еще наедине с этой бесполезной…

– Довольно! Я намерен призывать вас к ответам! – после сказанного взял из- за пазухи мешочек, а после дунул пыльцу забвения прямо в лицо Королевы.

Она растерялась от неожиданности, немного обмякла и оперлась о ствол дерева, отнюдь не величественно. Пыльца позволяла погружать волшебников в податливое заточение. Другими словами, я мог спрашивать что угодно, а Карнелия будет отвечать, не задумываясь.

– Что ты с ней сделал? – Блэр появилась как нельзя кстати.

– Заколдовал на несколько минут. Спрашивай быстрее, что хотела знать.

– Я… мне не нужно ничего… ты не должен был… – почему-то начала мямлить девушка.

Не осознавал, что чувства Блэр настолько болезненные, и она не готова слышать излияния души матери. Любимая всерьез боялась ощутить даже каплю светлого по отношению к родительнице.

– Ты должна узнать правду! От того, что прячешься от нее, не станешь морально крепче, наоборот, бегство от чувств сокрушает изнутри! – лекция к трезвомыслящей Блэр оказалась слишком эмоциональный и невнятной.

Но, кажется, она все равно подействовала, и моя ведьма обрела голос:

– Аварус рассказал, как вы обучались у Нумибуса, как полюбили друг друга и как вам пришлось совершить клевету ради сделки с Владыкой теней. Мы знаем и о последствиях этого, но что было дальше? Когда ты забеременела мной?

– В планы Нумибуса не входил наш роман и, уж тем более, рождение потомства. Чародей призвал Аваруса к себе, чтобы объявить о его лидерстве в гонке за трон. Твой отец не понял, почему он выбился вперед, если мы оба совершили только клевету. Тогда Темный маг оповестил, что предательство Аварус сотворил в тот момент, когда переспал со мной, – тихим голосом вещала Карнелия.

– Этим он предал Гойю и своих детей, – догадалась Блэр.

– Все верно. И, чтобы завершить обряд трех даров, Аварусу приказали разбить мне сердце, – добавила мать Блэр, повинуясь чарам заклинания.

– Что он сделал? – вмешался я, словно хотел, чтобы Карнелия поведала эту тайну лишь мне, не раня мою любимую девочку.

– Мелиос сказал, что переспал со мной лишь для выполнения задания о предательстве. Что он не испытывает чувств и не собирается быть рядом с нами, – после признания из глаз Карнелии полились слезы.

Блэр тоже не сдержалась и зарыдала, закрыв лицо руками. Происходил вековой момент, где узналась истина отсутствия сердца Королевы. Заклятие перестало действовать, и уже через минуту Карнелия незамедлительно воспользовалась свободой и растворилась в воздухе, осознав, в какой сцене приняла участие.

Слабость казалась женщине сродни позору. Теперь понятно, почему подобные установки вросли в нее с корнями. Аварус разбил ей сердце, и, будучи беременной, ведьме пришлось стать стойкой и выносливой, а также хладнокровной ко всему происходящему.

Я попытался прижать Блэр к себе, но она вырвалась и побежала на возвышенность, к лесу. Сумерки позволили ускользнуть ее силуэту, но все же настиг беглянку, призвав излить чувства.

– Ты не должен был заставлять меня испытывать подобное! – кричала Блэр, все еще оставаясь под властью истерики.

– Эта боль все равно сидит внутри. Неужели не чувствуешь, что признание матери даровало облечение? – не понимал я.

– Облегчение? Да мне теперь невозможно дышать, внутри словно огонь обжигает душу! Они любили друг друга, а треклятый Нумибус заставил все потерять! Подонок обрек меня жить без любящих родителей, иметь мать, которая ненавидит….

Блэр уже начинала заикаться от слез и сбившегося дыхания. Я чувствовал вину, что обрек ее на страдания, но все еще верил в благой исход.

– Со временем обязательно станет легче! Карнелия любила тебя! Это отсутствие сердца сыграло роль в ваших отношениях, а не ее желание!

Блэр не слушала, она выла от боли, упав на колени и потеряв всякое ощущение времени и пространства. Вдруг все ее тело озарил свет, и из груди вырвался огромный поток энергии.

Стоя на холме, я отлично видел, куда направляется эта огненная сила: прямиком на Сумрачный лес. Пламя бросилось на каждое дерево, куст, на невинных животных и птиц. Блэр сожгла до основания мою обитель, покарав за самонадеянность и слепую несоизмеримость ее боли.