Глава 32

Свейг

Вам когда-нибудь доводилось быть погребенным заживо? Мне – нет! Инструкции для выживания под рукой, естественно, не оказалось. Силы тоже покидали тело, как и магия, что ретировалась еще при жизни.

Проклятье! Я не просто лежу в земле. Я умер! Роланд пустил стрелу мне в сердце, а дальше – кромешная темнота. Тогда как так получилось, что все еще дышу спертым воздухом на глубине выгребной ямы? Может, это ад? Нужно пролезть сквозь зыбкую грязь, а потом оказаться в недрах вулкана, где колдун с рожей Нумибуса обязательно примется хлестать спину розгами?       Похоже, мое сознание поддалось панике. Сейчас я даже рад, что рядом нет близких, и они не видят, как трясусь от страха в этом деревянном гробу. Харика, наверняка, захочет обсмеять меня за трусость, но я перебью ее звонкий хохот поцелуем.

Мысли о возлюбленной заставили сердце биться чаще. Казалось, я впервые слышу этот ритм так отчетливо! Чертова акустика гроба, травма неминуема! Я мог еще сотни часов пролежать вот так, болтая со своим сознанием, но небольшая искра озарила пространство моей тюрьмы.

Эта вспышка, подобно мошке, кружилась надо мной, а затем влетела в грудь, заставив почувствовать себя полноценно живым. Магия при мне, а, значит, выход из погребения совсем близко.

Пробив кулаком одну из дощечек гроба, высвободил не себя, а землю, которой обкидали сверху гроб. Песок и глина с ускоренной мощностью засыпала лежанку, захватывая последние остатки живущего в ящике воздуха.

К счастью, вместе с землей проникали и корни растений. Я воспользовался этими дарами свыше и впустил в увядшие растения немного жизненных сил. Они вмиг начали прорастать вокруг меня, выталкивая гроб на поверхность.

Первый вдох холодного и свежего воздуха я бы променял лишь на встречу с любимой. Все конечности затекли: идти с кладбища казалось непосильным трудом, но я передвигал ноги, стремясь быстрее оказаться в теплых объятиях близких. Пегасы, наверное, уже спились без своего предводителя. А что, если Роланд убил и их? Или Харику? Страх за чужие жизни перекрыл все остальные чувства.

Я уже не шел, а бежал из богадельни мертвецов.

Впереди увидел факелы и строй студентов Филориума. Во главе шеренги вышагивала Карнелия, а в воздухе несла за собой тела знакомых мне людей.

– Я убью его! Это сделал Роланд? – завопил, что есть мочи.

      Кассандра, Блэр, Луций и Ривер подбежали ко мне, обнимая и крепко прижимая к себе. Девочки плакали, а парни сохраняли гробовую тишину. Удивительно, что друзья не казались пораженными моим появлением. Видимо, они и приложили руку к чудесному воскрешению.

– Это не Роланд… – начала Кассандра, но вновь углубилась в плач.

– Давай отойдем в сторону, – предложил Луций, заручившись поддержкой не только Ривера, но и Юнаса.

– Парни, лучше потом. Мне нужно найти Харику, – отмахнулся я, но прочитал в глазах собравшихся лишь боль.

Тем временем марширующие сравнялись с нами, и я непроизвольно начал разглядывала тела погибших. Вопросов только прибавлялось… Кто, если не Роланд, положил столько народу? Завершающим строй стало тело Харики. Страх и ужас разрывали душу наперебой.

– Кто это сделал?! Вы, наконец, скажете мне? – взревел я, а сам и не заметил, как в руках материализовалось оружие. Готовность убить врага являлась ключевой составляющей моих новых эмоций, – Кто убил Харику? – ревел я басом.

– Она сама себя убила и заодно всех остальных! – крикнула Блэр, только ей хватило смелости обрушить на меня невиданные ранее чувства.

Я потерял дар речи и таращился на друзей так, словно вижу впервые.

– Харика совершила обряд воскрешения. Нужно убить тринадцать человек, чтобы вернуть с того света одного единственного, – пояснила Кассандра.

– Почему тогда она оказалась мертва? – все еще не понимала я.

– Ладно, я упущу из вида, что тебе плевать на всех этих невинных людей, умерших почем зря! – с ненавистью закричал Ривер.

Я видел среди мертвых его друга Маркуса Голдштейна. Скорее всего, чародей скорбит именно по нему.

– Тот, кто совершает обряд воскрешения, отдает и свою душу. Мы не можем понять, знала Харика об этом или нет, – произнес Луций, все так же сохраняя спокойствие.

Я не мог вынести все муки совести и горя, обрушившиеся на голову. Она и так адски болела: дрянные последствия неудобной подушки гроба. Этот факт затруднил осмысление произошедшего. Инстинкты привели меня к Дриадам.

– Деревья рассказали о твоем воскрешении, мальчик мой, – тепло встретил Манрике, глава древнего клана.

– Они должны были поведать и о другом событии…

– Да, мы знаем о массовом убийстве на Весеннем балу, – кивнул мудрец.

– Я могу воскресить их? Воскресить ее? – с горечью спросил у Манрике.

– Нам не подвластно возвращать души мертвых в их бренные тела.

– Тогда и я не хочу жить! – слезы текли по щекам, как у глупого мальчишки.

– Выпей этот отвар, он поможет усыпить твои чувства на некоторое время, –Манрике протянул склянку с зеленоватой жижей.

Не задумываясь, выпил, а затем перестал что-либо чувствовать. В душе не осталось жгущей боли, в ней не было и желания мести, и не оказалось сострадания к утратам других людей. Как же хорошо жить именно так, ощущая лишь пустоту.

Урсула

После военных походов у придворных девушек Долины теней обострялся интерес к бойцам, особенно к их предводителям. Я даже не смела подойти к Роланду, окруженному толпой очарованных служанок. Он наслаждался всеобщим вниманием, заставляя поклонниц пораженно охать, рассказывая подробности боевых операций.

Чтобы не выглядеть нервной ревнивицей, изменила свое направление, едва увидев визгливую компанию. Однако Роланд успел меня заметить и окликнул. Я повернулась на зов, но стояла на месте, показывая парню, что не собираюсь присоединяться к стайке его почитательниц. Роланду пришлось оставить девушек, чтобы подойти ко мне.

– Ты не рада меня видеть? Даже не поздороваешься? – с усмешкой спросил молодой человек.

– Не хотела отвлекать тебя от важных дел.

– Важных дел? – кажется, Роланд не понял мой намек и обиду, и только недоуменно нахмурился, – Сейчас я планирую остаться здесь. В письме ты писала, что овладела новой магией. Мне бы хотелось посмотреть.

Крайне удивило, что Роланд читал мои письма. Я думала, он их даже не открывает, раз ни разу не написал ответ. Обучение у Нумибуса продолжалось, я чувствовала, как во мне растет сила и уверенность и, правда, хотела продемонстрировать новые умения близкому человеку.

– Ты хочешь пойти сейчас? – спросила я.

– Да, сейчас у меня есть время.

Впервые молодой человек предпочел заигрыванию с девицами меня. Его поведение удивило, но не подала виду, лишь кивнула, приглашая отправиться на пустырь. Магия иллюзий позволила превратить его в хвойный лес. Я знала, что Роланд любит подобные природные места. Ему не хватало зелени в серой, скалистой долине.

Лес получился крайне реалистичным, я даже населила его разной живностью. Заядлый охотник внутри Роланда моментально выбрался наружу и пустил стрелу в кролика. Как только в зверя попали, он превратился в камень.

– Это невероятно, Урсула, – похвала парня звучала искренне, – думаешь, твоя магия поможет свергнуть Нумибуса?

– Вряд ли он стал бы давать оружие, которое выстрелит против него, – я взмахнула рукой, и иллюзия исчезла.

– Все совершают оплошности.

– Но не Нумибус.

– Ты слишком его превозносишь! Он же не предугадал, что, вместо снов, ты будешь видеть его воспоминания! – нашел прореху в могуществе Нумибуса Роланд.

Я не стала с ним спорить, хоть и имела другие мысли на этот счет. Если сначала возможность заглянуть в прошлое Фираниса казалась подарком судьбы, теперь навевала тревогу. Неужели такой опытный колдун мог так просчитаться? А, может, я и правда начала относиться к нему пристрастно после более близкого знакомства и переоценивала его величие.

Букет пестрых гортензий обновлялся каждый раз, как предыдущие цветы начинали увядать. Мне приходилось скрывать вазу магией, чтобы у Роланда не возникло лишних вопросов. Хотя, вряд ли, он бы обратил на цветы хоть какое-то внимание.

Утром служанка передала, что Нумибус ждет нас с Роландом на завтрак. За столом чародей поблагодарил своего воина за удачное завершение походов и объявил, что его армия стала достаточно многочисленной, чтобы осуществить захват Ледового королевства.

– Надеюсь, увидеть тебя в числе главнокомандующих, – заключил Нумибус, уверенный, что своим предложением оказывает Роланду большую честь.

– Как прикажете, – уголок рта молодого человек дернулся в фальшивой улыбке. Его не покидала надежда, что мы сможем расправиться с Нумибусом до войны.

Я оставалась безучастной в разговоре мужчин и не спеша завтракала. Нумибус заметил мою отрешенность:

– Урсула, ты совсем мало поела. Но у меня есть то, что тебе, точно, понравится.

Мужчина щелкнул пальцами, подозвав служанку, и через минуту она внесла в обеденный зал деревянный поднос с пышным пирогом.

– Он грушевый, – объявил Нумибус и перенес один кусочек на мою тарелку с помощью левитации, – угощайся.

Столь обходительное обращение, тем более со стороны правителя Долины теней, заставило меня смутиться. К щекам подбежал румянец, он всегда отличался ярким оттенком, отражая на коже цвет моих волос.

– Спасибо, – прошептала я и уткнулась в тарелку, стараясь побороть неловкость.

Напрасно думала, что Роланд не обратит на утреннюю сцену никакого внимания. Сразу после завтрака он потребовал от меня ответа:

– Ты теперь видишь его реальный облик, да? Раньше ты никогда не смущалась перед стариком.

Мне ничего не оставалось, как подтвердить его слова. Роланд злился, и я испугалась, как бы он не сорвался на мне. Оскорбления меня не пугали, лишь бы он не нанес физический вред.

Роланд остановился около письменного стола и неожиданно провел рукой по воздуху, наткнувшись на невидимую преграду. Она его нисколько не удивила.

– Покажи, что ты прячешь, – потребовал молодой человек.

Иллюзия развеялась, и на столе появилась ваза с гортензиями. Несколько секунд Роланд молча на них смотрел. Скорее всего, он ожидал увидеть нечто другое.

– Это от Нумибуса? – последовал вопрос.

Я кивнула. Взгляд Роланда выражал противоречивые эмоции, невозможно было уловить что-то явно. Ничего больше не сказав, он вышел из комнаты.

– Подожди! – крикнула я, испугавшись, что Роланд может пойти к колдуну. Но он отправил прочь из замка.

Вернулся Роланд за полночь. Я уже лежала в кровати, но сон никак не шел. От него разило алкоголем. Прямо в одежде Роланд лег на белоснежные простыни. Несмотря на темноту, в его карих глазах я заметила тоску. Мы молча смотрели друг на друга некоторое время, пока Роланд не прошептал:

– Ты уйдешь от меня?

– Что? – зачем-то переспросила я.

– Со временем я всем становлюсь не нужен.

– Я никуда не уйду и всегда буду с тобой, потому что люблю тебя, – я провела ладонью по щеке парня. Он редко позволял касаться себя, но сейчас не сразу убрал мою руку.

– Если ты ждешь ответного признания, одумайся. Я не настолько в пьяном угаре, – вновь закрылся от меня Роланд и поднялся с постели, – не жди меня сегодня.

Для меня было привычным ночевать в одиночестве. От поведения Роланда мои чувства к нему не уменьшались. Я знала, что навсегда повязана с ним.

Сон перенес меня в комнату колдуна, в ней я уже была. Значит, мы все еще находились при королевском дворе. Нумибус сидел на кресле, держа на коленях маленького мальчика, который смеялся, когда мужчина ронял его между коленей в процессе игры.

– Ну и бух! Бух! – издавал забавляющие ребенка звуки Фиранис.

Затем мужчина поставил мальчика на пол и подтолкнул рукой.

– Иди к маме, – сказал Нумибус.

Но мальчик снова повернулся к нему и захныкал, протягивая ручонки.

– Нуми-бус! Нуми-бус! – лепетал ребенок, призывая возобновить игру.

– Похоже, у меня новое прозвище, – улыбнулся Фиранис.

У мальчика были такие же глаза, как у Нумибуса, и я догадалась, что это его сын. Игра, наконец, наскучила мальчику, и он начал вертеться. Фиранис опустил его с рук и подошел ко мне. Мужчина поцеловал меня в лоб и положил руку на выпирающий живот.

– Я счастлив, что скоро мои дети будут называть меня папой, – сказал Нумибус.

– Как это? – не поняла я, думая, что этот секрет должен оставаться между двумя людьми. Вряд ли Король спокойно примет новость, что его наследник не от него.

– Сегодня мы сбежим. Или ты передумала? – насторожился маг.

Я чуть не выдала себя. Для возвращения доверия погладила Нумибуса по щеке, как недавно Роланда. В отличие от второго, мужчина нежно накрыл мою руку своей ладонью.

– Мы сбежим и будем счастливы, – заверила я, чувствуя, что это ложь.

В покоях королевы под кроватью я обнаружила холщовый мешок с вещами. Наверное, она давно готовилась к побегу. Вечером ко мне зашла служанка и время от времени бросала на меня беспокойные взгляды.

– В чем дело? – не выдержала я столь пристального внимания.

– Вы не передумали, ваше Высочество? – спросила девушка.

– Нет, – ответила я, не зная точно, о чем она спрашивает.

Так и не поняла, на чьей она была стороне, но ночью ко мне ворвались стражники и, сковав руки, потащили вон из комнаты. В рот мне засунули кляп и бросили в темницу. Чуть позже в тюрьму спустился Король.

– Значит, это ты передавала информацию Знойному королевству, – мужчина смотрел на меня с ненавистью.

– Нет! Я этого не делала! – единственное, что я могла сказать, зная, что Сесиль всем сердцем болела за свой народ.

– Не смей врать! Ты предала нас и хотела сбежать!

Король обвинял Сесиль только в измене королевству, но не ему лично. Значит, о романе Королевы с придворным колдуном не известно.

– На рассвете тебя казнят, – провозгласил мужчина.

– Нет, пожалуйста! Я жду ребенка! – слезы сами полились из глаз.

– Нашему королевству не нужен отродок предательницы!

Я снова осталась одна в промозглой темнице, в которой пробыла до утра, пока конвой не поволок меня на улицу. Посередине площади стоял эшафот, а вокруг уже собрались зрители. Люди обожали зрелища, заканчивающиеся смертью. Сесиль ждала казнь через повешение. Когда стражники оставили меня на помосте с веревкой на шее, я начала вглядываться в толпу в поисках Нумибуса. Наверное, он решил, что его возлюбленная бросила его, выбрав остаться в королевстве. Узнал ли он о казни или сбежал один?

Поодаль от зевак мой взгляд, наконец, нашел Фираниса. Он старался обойти толпу, не особо разбираясь, что здесь происходит. Вдруг кто–то крикнул: «Королеву казнят!». Услышав возглас, Нумибус резко посмотрел на помост, и наши глаза встретились. В тот же миг мужчина нырнул в толпу, расталкивая людей, но не успел. Я почувствовала, как из-под ног ушла земля, и в следующее мгновение проснулась.

Меня трясло, все тело было покрыто испариной. Я больше не могла видеть эти сны, они изматывали, сводили с ума. Поднявшись с кровати, подошла к письменному столу и столкнула с него вазу с гортензиями.

– Прекрати мне сниться! – беспомощно закричала я, наблюдая, как вода из вазы растекается по полу.

Я испытывала злость на судьбу, что так жестоко обошлась с Нумибусом, превратив его в безжалостного злодея. Он не знал родительской любви, лишился семьи, убили его любимую женщину с ребенком в утробе. Я не могла представить, как можно пережить смерть родного дитя. Особенно этот страх терзал сейчас, когда носила в животе свое чадо.