Глава 35

Ирис

– Ирис! Сыграй что-нибудь, давно ты не радовал нас своими песнями, – крикнул кто-то из эльфов, развеяв дымку тумана в моей голове.

В последнее время мысли часто отрывали от реальности. Перед глазами проносились воспоминания, а внутренний голос задавал вопросы, на которые не мог найти ответов. Все казалось призрачным и далеким, моя жизнь, словно перестала мне принадлежать, а я выступал в роли наблюдателя.

Не хотелось становиться предметов чужих толков и изгоем, поэтому взял лютню у одного из соратников и пересел ближе к остальным на поваленное бревно. Все уже закончили с вечерней трапезой и грелись у костра.

Я давно не брал в руки инструмент, а раньше постоянно развлекал эльфов музыкой, еще во время странствий с Караваном пилигримов. Когда начал петь, голос показался незнакомым, но память подсказывала слова, которые моментально ложились на мелодию. Это была песня на эльфийском языке, ее я когда-то посвятил Кэсси.

Едва это имя промелькнуло в сознании, пальцы начали попадать мимо струн, а голос задрожал. Эльфам пришлось выслушать мое не самое лучшее исполнение. И все же я доиграл до конца и только потом поднялся с бревна. Никто не просил продолжения, не желая терзать свои уши заунылым блеянием.

Как бы ни хотелось вновь стать частью эльфийского отряда, сделать этого не получалось. Я перестал чувствовать единство, не ощущал и сопричастности к общему делу, не понимал, какое место занимаю в этом обществе.

– Ты в порядке? – проявила неожиданную заботу Азалия.

Мы теперь редко общались, после отделения эльфов от пилигримов очень многое изменилось. После ухода Кассандры. В моем сердце словно образовалась черная дыра, которая увеличивалась с каждым днем, и от меня уже ничего не оставалось.

– Нет, – честно признался я. Впервые за долгое время возникла возможность чего-то, сродного душевному разговору, – какая у нас цель, Азалия?

– Независимость, – без раздумий ответила девушка, – эльфы должны быть свободными и не принадлежать ни одному королевству.

– Разве это хорошо? Никому не принадлежать?

– Таковы наши цели, Ирис. Если ты их не разделяешь, тебя никто не держит.

Прямолинейность Азалии нисколько не оскорбила. Я уже давно осознал, что наши взгляды с дикими эльфами сильно разнятся. Пойти вместе с ними было моей ошибкой.

– Их не разделяю ни один я. Некоторые эльфы тоже хотели бы идти по другому пути, – сказал я.

– И кто бы их повел? Ты? – усмехнулась Азалия, – Ты исполнитель, Ирис, и, надо признать, достаточно хороший, деятельный и ответственный, но ты не тот, кто сможет повести за собой других. И что это за путь такой загадочный, который не соответствует нашим целям?

– Изначально мы говорили о мирном камне…

– Нет такого камня, Ирис! Это сказки! – перебила меня эльфийка, – А если бы и был, с чего взял, что именно ты должен его найти?

– Потому что мне не все равно.

– Конечно! Ты миротворец, а все вокруг бессердечные твари! – саркастичность Азалии проявилась особенно резко в нашем разговоре, – Думаешь, тебе одному хочется жить в спокойном мире? Люди всегда будут враждовать, это часть истории. Королевства рушатся, а потом рождается что-то новое.

На самом деле, свое решение я обдумывал уже несколько дней. И даже успел поделиться своими замыслами с несколькими единомышленниками.

– Некоторые эльфы сказали, что хотели бы присоединиться к альянсу в борьбе против Нумибуса, – поведал я.

– Идите! Только не плачьтесь, когда после войны те, за кого вы сражались, бросят вас на произвол судьбы!

Азалия не собиралась меня переубеждать и останавливать, поэтому я мог спокойно отправиться с небольшим отрядом в Филориум. По слухам именно туда стекались разнообразные группировки в желании присоединиться к армии против Нумибуса. Его же войско уже полностью поработило Безоблачное королевство и было на пути захвата власти в Ледовом. Я всегда ратовал за мир, но сейчас понимал, что нужно выбрать сторону, а не стоять поодаль, когда гибнут невинные жертвы. Только действиями можно чего-то достичь.

В воспоминаниях часто возвращался в Академию. Казалось, таких радужных деньков уже не будет никогда. Я не мог представить, что когда-нибудь буду способен снова жить так же беззаботно и радоваться аншлагу на концерте «Бродячих псов» или пополнению коллекции камней. Кому это теперь нужно? Эти маленькие радости не имели никакого значения.

Я слышал, что одним из предводителей альянса был Ривер. Почему судьба никак не разведет нас с кузеном? Всегда старался вычеркнуть этого подкидыша из своей жизни, но он снова возникал на моем пути.

Помню, как в детстве Келлан заставлял брать Ривера с собой, хотел, чтобы я познакомил его со своими друзьями, и мы вместе играли. Мне приходилось делить с проклятым братцем отца, а он предлагал отдать и все остальное! Перечить не мог, поэтому приглашал Ривер гулять, когда он приезжал в наше имение. Сперва этот дурачок принимал мою дружбу за правду, но я быстро развеял его грезы. Когда мы с приятелями разбивались на команды в очередной игре, специально никогда не выбирал Ривера в свой состав, и он стоял до последнего, пока его имя не называли от безысходности. Став старше, паршивец, наконец, догадался, что я его не жалую, но не перестал увязываться за нами, только теперь делал это назло, и каждый раз устраивал разные пакости. Все шишки прилетали мне, а Ривера Келлан никогда не ругал.

Теперь судьба приготовила новую встречу с братцем. Я отпустил свой немногочисленный отряд на побывку, сам же запросил встречу с Ривером. Оказавшись на территории кампуса, думал, что затоскую по прежним временам, но не почувствовал ничего особенного. Отрешенное равнодушие. Словно моя жизнь в Филориуме была чем-то очень далеким, и тот балагур Ирис, вечеринки Пегасов, студенческие проволочки остались лишь на страницах прошлого.

– Ирис, это и правда ты, – дернул уголком рта Ривер, увидев меня на пороге преподавательского кабинета, – не буду скрывать, что встреча неожиданная.

– И не особо желанная, я предполагаю, – усмехнулся я.

– Почему же? Я рад, что ты в порядке. Времена сейчас не спокойные.

Кажется, Ривер говорит искренне. Настала моя очередь удивляться. Чувствуя себя в компании брата не особо комфортно, перешел к делу:

– Мы хотим присоединиться к альянсу. Я и еще несколько эльфов.

– Не могу препятствовать. Чем больше численность, тем лучше.

Повисла пауза. Выходит, мы с Ривером впервые стали союзниками, а не соперниками. Непривычность положения обоих ввела в ступор. Было бы странным заканчивать разговор колкостями, как обычно, когда только что заключили словесное соглашение.

– Можете остановиться в Филориуме, – предложил кузен.

– Нет, спасибо. Мы сняли номера в «Некрополе», – отказался я.

Раньше водил в этот отель девиц, теперь разместил там сослуживцев, поспать на мягких перинах перед войной.

– Ты не знаешь, где Кассандра? – спросил брата.

– Знаю, – Ривер посмотрел на меня настороженно.

Наверное, в этот момент мы оба вспомнили обстоятельства, при которых виделись в последний раз. И там фигурировала Кэсси.

– Тогда… – начал я. Хотел углубиться в детали, чтобы напомнить об инциденте, но по взгляду Ривера понял, что этого не требуется, – я этого не хотел. Ты должен меня понять.

– Нет. Я никогда не пойму, как можно предать самое дорогое.

Сердце резко защемило, первое отчетливое чувство за продолжительное время. Физическая боль, но постепенно тяжело стало и на душе.

– Вы с Кассандрой? – вырвался вопрос, но в считанные секунды мое удивление сменилось на неожиданное принятие. Словно произошло то, что должно было произойти, – Впрочем, неудивительно. Я видел, как вас тянуло друг к другу.

После разлуки я запрещал себе думать о Кассандре. Тщетно, конечно. Изнемогая от тоски, хотел снова выпить зелье забвения, но остановил себя. Не собирался снова становиться слабаком.

– Жди у фонтана, – приказал Ривер, – но если ты ее расстроишь, я убью тебя, Ирис. И я серьезно.

Мне бы хотелось встретиться с Кэсси у нашего озера, но теперь не было нас, значит, и нашего озера тоже. Это просто лесной пруд, который имел определенную ценность для двух влюбленных. И северное сияние. Оно тоже было нашим символом.

Заметив приближающую Кассандру, непроизвольно улыбнулся. Я не испытывал к ней злости или обиды, а был счастлив увидеть вновь. Она имела полное право отказаться после того, что я сделал.

– Привет, – поздоровался я.

– Привет, – отозвалась Кэсси. Она смотрела на меня прямо, но было видно, что испытывает растерянность, – спасибо, что присоединились к нам.

– Спасибо, что согласилась поговорить.

Я так жаждал этой встречи, но теперь не знал, что сказать. Было слишком много подавленных тем, утративших свой срок за ненадобностью.

– Прости, что все так вышло. Все должно было закончиться иначе, – нарушил молчание.

Хотелось добавить «все не должно было заканчиваться», и мне бы хватило смелости сделать это, если бы почувствовал хоть каплю надежды. Но этого не произошло. Девушка не излучала ко мне ненависти, но и любви тоже.

– Я бы не пошла за тобой, – сказала Кэсси.

– Что? – не понял я.

– Если бы ты сказал, что отправляешься с пилигримами по своей воле и хочешь сделать это один, я бы не стала тебя искать. Но ты просто ушел.

– Я бы не смог тебе это сказать.

– Да, мы многое не сумели сказать.

– Откровения – не наш конек, – усмехнулся я, – но, смотрю, с Ривером у вас все иначе. Он даже не помешал нашей встрече.

– Мы стараемся быть честными друг с другом.

Снова немного помолчали. Мне было больно и горько, но совершенно не хотелось растерзать Ривера. Я даже был ему благодарен за то, что Кассандра с ним в безопасности.

– Я рад, что ты пошла за мной и вернула мне память. Лишить себя воспоминаний о тебе – самая жестокая пытка, что я придумал.

– Береги себя, Ирис, – улыбнулась Кэсси и приятельски коснулась моего предплечья, – И чересчур не геройствуй!

– А вы чересчур не умничайте, мисс Лайн.

– Нарцисс! – закатила глаза девушка, и от этого слова из прошлого потеплело на душе.

Блэр

Луций в последнее время вел себя таинственно и чересчур странно. То уединялся с моими отцами, то куда-то пропадал на целый день, оставив обязательства учителя Школы боевых искусств. Подготовка отряда против Нумибуса шла своим чередом, дружелюбно принимая все больше и больше союзников.

Так в наш лагерь прибыл Ирис со своим малочисленным кланом эльфов. Спать в палаточном городке отказались, заселившись в местную гостиницу «Некрополь». Видимо, Ирис изменился, раз не оставил своих замашек буржуя. Когда-то мы с кузеном были хорошими приятелями, сейчас же юноша даже не пытался заговорить со мной.

Я не собиралась тратить мысли на человека, которому безразлична. Это заветное местечко в душе и так отдано моей матери. С возвращением Карнелии в Академию, деятельность отряда пришлось тщательно скрывать. Рамерий, Герард и мой папа Глен каждое утро обновляли скрывающее заклинание, чтобы удостовериться в безопасности стольких людей. Мы находились в лесу, но были скрыты от глаз мимо бредущих. Аварус заметно нервничал: он не привык пребывать в роли духа и, тем более, не мог понять, как это отразиться на настроении Карелии.

– Вам стоит поговорить по душам. Вдруг тебе удастся вернуть ей сердце? —завела разговор с папой, оказавшись наедине.

Он, как и я, всячески избегал встреч с могущественной чародейкой.

– Блэр, ты и сама знаешь, как губительно бывает контактировать с твоей матерью. У нее нет сердца, зато колкие фразы легко ранят тех, у кого оно есть, – философски ответил мужчина.

– Она не виновата в том, что лишилась сердца! Никто не боролся за нее, в том числе и ты! – закричала на отца.

Мелиос осознал, что не только Карнелия может причинить ему боль, но и рожденная от нее дочь.

–Ты права, детка. Не Нумибус виноват в наших бедах, а моя гордость. Я не стал бороться за вас, избрав легкий путь – службу Темному магу, —примирительно проговорил он.

Я попыталась обнять отца. Конечно, мне не удалось это сделать, но он хотя бы ощутил поддержку. Все совершают ошибки, главное научиться их замечать и исправлять. Я видела изменения в Аварусе, он не был похож на того директора Филориума, что встретил меня в первый год обучения. Сейчас Мелиос добрый и искренний папа, желающий воссоединиться не только с дочерью, но и с любовью всей своей жизни.

Пробраться в покои Королевы и остаться незамеченными нам помог Вульси. Он не подозревал, что проводит к своей любимой Карнелии ее бывшего ухажера, моего отца.

Затолкав Аваруса в комнату, сама осталась у двери. Подслушивать не собиралась, но до ушей непроизвольно доносились обрывки диалога, которые не могли не заинтересовать:

– Эти мерзкие дети нашли способ вызвать тебя даже с моим запретом! Придется разобраться с ними, когда твое время среди живых закончится! —рявкнула мама вместо приветствия.

– Я здесь надолго, Карнелия. Тебе придется смириться с тем, что видеться будем чаще, – спокойно отвечал Аварус.

– Не будь так самонадеян! Мне плевать, будешь ли ты крутиться возле Блэр в форме духа или же вообще воскреснешь из мертвых. Она легко впускает всех в сердце, воспитание добряка Глена дает о себе знать, – парировала женщина.

– Он воспитал ее прекрасным человеком. Жаль, у меня не было возможности быть с вами рядом…

– У тебя не оказалось возможности? – захохотала Королева, – Не видела ни единого желания присутствовать в наших жизнях! Ты предпочел Нумибуса, а затем трон директора Филориума!

Даже с утерянным сердцем мама говорила, как обиженная женщина. Если видеть все ее глазами, покажется, что Аварус и впрямь нерадивый отец, не желающий меня знать. Но где-то на задворках сознания чувствовала внутри, что это не так. В доме Мелиоса мы нашли целую комнату, посвященную именно мне. Неужели мужчина создал ее только ради подавления чувства вины?

– Как не поймешь! Нумибус заставил разбить тебе сердце! Он знал, что ты ждешь дитя и выйдешь из гонки за место его приемника, – с болью в голосе произнес папа.

– А что потом? Когда я пришла к тебе сказать, что приемник – это не тот, кто взойдет на трон Долины теней. Ты остался с ним даже под гнетом смерти! – перешла на крик Карнелия.

Кажется, родители никогда не обсуждали эти темы и обменивались этими эмоциональными репликами впервые за двадцать лет.

– Все не так просто…

– Что сложного? Поведай нам обеим! – прервала Карнелия, а затем отворила двери и втащила меня в покои магией, – Твоя дочь тоже желает знать, почему ты нас оставил нас.

Если честно, я не хотела там быть: мне тяжело давались такие разбирательства. Всегда страшно услышать горькую правду, где Аварус не так уж нас и любил, а потом и Карнелия забыла, что такое любовь…

– Когда родилась Блэр, мы с тобой автоматически перестали быть приемниками Нумибуса: им стала она. Темный маг собирался забрать нашу малышку и вырастить самостоятельно, а затем реализовать свой замысел, – начал рассказ папа, обращаясь к Карнелии.

Женщина впервые не перебивала его, а внимательно слушала, словно от этого разговора зависела вся ее жизнь.

– Мне пришлось произнести заклинание, которое сковало силы Блэр. Поэтому она не обладала магией наших предков и стала бесполезна для Нумибуса. Проклятый чародей не собирался сдаваться. Превратившись в невидимого помощника, он даровал Блэр черные талмуды и втайне от нас взращивал в ней зло, – проговорил Мелиос с накипью ненависти.

– Ты увидел его чары? Тогда в Филориуме, – вспомнила много случаев, когда Аварус вызывал к себе и спрашивал, откуда во мне такая сила.

– Да, я сразу догадался о проделках Нумибуса и всячески старался остановить его. Правда, мерзавец успевал не только пребывать в роли твоего помощника, Тристема и себя самого, он еще и проводил много времени в архивах, в надежде найти способ разрушить мое заклинание, – отцу становилось труднее вести рассказ, – мне пришлось подсунуть ему ложные факты: мол, если убить волшебника, создавшего чары, то они рассеются, – добавил он.

Слезы из глаз уже давно сочились непроизвольной рекой: я понимала, к чему ведет папа, но не хотела этого слышать и получать новый раскат боли. Карнелия тоже выглядела подавлено. Она даже на нервах вскочила с кресла и отвернулась к окну.

– В тот вечер, когда Нумибус проткнул меня кинжалом, он навсегда лишился возможности подобраться к нашей дочери. Блэр, ты никогда не будешь приемником Нумибуса, – закончил папа.

Мне хотелось броситься ему на шею и разрыдаться. Хотелось закричать отцу, что плевать хотела на все эти способности! Я научилась жить и без них, пользуясь лишь своими заклинаниями.

Вдруг мой лепет прервал пронзительный крик Карелии. Она закричала так, что стены комнаты и все соседние здания почувствовали отдачу. Упав на колени, она все еще продолжала истошно орать, перемешав все это со слезами и горестными всхлипами.

За всю свою жизнь я не видела в матери разрушительных эмоций, кроме гнева. Я не видела и ее слез и, уж тем более, истерических завываний. Обжигающая боль родного человека перекинулась и на меня, поражая все органы горечью за наши жизни и за утраченную возможность быть семьей.       Переглянувшись с Аварусом, решили осторожно подойти к рыдающей женщине и обнять ее, подарив исцеляющую любовь. Однако Карнелия не собиралась больше делиться с нами моментом слабости. Через секунду злая Королева испарилась, оставив за собой эхо недавнего крика.