Глава 11

Марк

Я выспался шикарно. Даже испугался, что проспал встречу, но нет, на часах было всего девять, а с кухни тянуло ароматом жратвы и слышалось аппетитное шкворчанье. Я с трудом заставил себя сперва завернуть в ванную, умыться и побриться, прежде чем идти приставать к моей хозяюшке.

Настроение было королевское. С большой буквы. Мы ведь даже не занимались сексом, но ощущение, будто вчера произошло что-то чудесное, не проходило. Словно мне подарили нечто такое, что я давно хотел.

Королева моя. Я могу её обнимать. Могу целовать. Могу — со временем, не обязательно её торопить — рассчитывать на кое-что больше. Даже предвкушение всего этого заставляло меня улыбаться.

Она и правда обнаружилась на кухне. Надела фартук (в этом доме был фартук?) поверх своих секси-шортиков и запрещённой к ношению как тяжёлое оружие маечки — и выглядела такой свежей, чистой, милой, домашней с этой своей мешалочкой в руке. Порозовела, увидев меня.

Я нарочно не стал одеваться, так и вышел в одних штанах. Мне нравилась её реакция на меня, блеск её глаз, смущённая усмешечка на губах. Правда, это было немного опасно, потому что у меня вставал.

— Доброе утро, — она отвернулась и стала наблюдать за сковородкой.

Я заглянул ей через плечо: м-м, яичница с беконом и кусочками хлеба. Королевский завтрак. Сегодня у меня всё королевское. В том числе девушка.

Не тратя зря времени, я обнял её сзади, положил подбородок на макушку. Она чуть пискнула, как задавленный мышонок.

Я аккуратно вынул из её руки мешалку и отправил на кухонную секцию рядом. Повернул Королеву к себе лицом — она не сопротивлялась, но прятала взгляд. Зато щёки загорелись, рождая во мне какое-то животное возбуждение.

— Иди сюда, — подхватив её под маленькую упругую попку, я посадил Королеву на секцию. Втиснулся между бёдер. Так наши лица были примерно на одной высоте, Королева даже чуть выше. Смотря на меня немного испуганным и вместе с тем жарким взглядом, она приоткрыла губы, как будто ей не хватало воздуха. Естественно, я не смог спустить ей это с рук.

Нет ничего лучше, чем с утра пораньше целовать на кухне собственного дома девушку, от которой сходишь с ума. С которой провёл ночь в обнимку (опустим тот наводящий тень на мою мужскую привлекательность факт, что ночь прошла совершенно целомудренно). Если раньше мне сносило крышу то, что она не подпускала меня к себе, то теперь то, что она позволяла мне себя целовать.

— А-а! — Королева вдруг словно опомнилась, упёрлась руками в мою грудь, отталкивая. — Сейчас всё сгорит!

Пришлось отпустить, как жаль ни было. Я налил себе кофе, ей чая и присел за стол в угол подальше, чтобы не светить стояком. Пока наблюдал, как она возится со сковородой, вспомнил одну вещь:

— Слушай, ты говорила, мать выгнала тебя из дома?

— Да, — ответила она настороженно.

— Эта квартира, где вы живёте, кто её покупал и когда?

— Не знаю. Мама, наверное. Мы переехали после того, как папа умер.

— Переехали откуда куда? Дело в том, что твоя мать не могла продать квартиру, где прописан несовершеннолетний ребёнок, без согласия опеки. А опека не могла дать разрешение, если условия проживания ребёнка становились хуже.

Королева пожала плечами:

— Я не знаю ничего об этом. Мне было тринадцать, и мама как-то не ставила меня в курс по поводу квартиры и так далее.

— Ну ладно, опустим это. Но эта квартира, та, которую она продала после смерти твоего отца — она кому принадлежала? Если твоя мать купила её на свои деньги до брака, это одно. А вот если её покупали в браке или она принадлежала единолично твоему отцу — в этом случае тебе причитается часть. И эту часть можно отсудить. Я ведь правильно понимаю, завещания Лесник не оставил?

— Нет. Но что я буду делать с частью квартиры? — почему-то Королева помрачнела.

— Продашь её матери или, если она откажется, кому-нибудь другому. Получишь деньги.

Ничего не отвечая, она выложила яичницу на тарелки. Подала на стол. Выражение её лица оставалось хмурым, и она не поднимала взгляда. Всё это меня насторожило.

— Что-то тебе не нравится?

— Ты хотел бы, чтобы я ушла?

— Та-ак, — я отложил вилку. Встал. Обогнул стол и присел перед Королевой на корточки.

Что за самооценка у этой девушки? Я ведь ни словом не намекнул на то, чтобы хотел бы её ухода, а она уже вбила себе в голову невесть что.

Она наблюдала за мной с лёгким подозрением.

— Давай договоримся, — я взял её ладошки. — Никто тебя отсюда не гонит. Я просто хочу, чтобы у тебя были все права. Чтобы то, что твоё, так тебе и досталось, а не мамаша твоя потирала бы ручки, радуясь, как ловко тебя обставила. Вот только надо выяснить, можешь ли ты претендовать на долю. Может, твои бабушки-дедушки в курсе?

Её лицо немного просветлело.

— Бабушка со стороны папы вряд ли, они в Сибири живут, очень далеко. А со стороны мамы сравнительно рядом, в деревне. Правда, она строгая и папу не любила. И меня не очень любит.

— Но позвонить-то им можно?

— Можно.

Через паузу Королева решительно кивнула:

— Хорошо. Позвоню и попробую узнать. Спасибо.

Ну слава богу. Я вернулся на своё место и доел яичницу, оказавшуюся обалденно вкусной. А потом мы с Королевой собрались, я отвёз её в салон, оставил разбираться с бумагами, а сам уехал на встречу.

Вернулся уже в половине третьего. Салон был в самом процессе переделки, всё было оклеено прозрачной плёнкой, стояли леса, пахло краской, рабочие переговаривались на своём языке. Кроме строительной бригады, наведывались сюда только мы с Королевой: я временно отправил в отпуск всех остальных. Кроме Королевы и Кузьмина, но от последнего толку не было, он почти не появлялся, чаще звонил, дескать, приболел. Я был уверен, что он в банальном запое, но пока спускал это ему с рук. Может быть, потому, что на самом деле мне нравилось, что мы с Королевой работаем фактически наедине.

Заглянув в подсобку, я умилился. Королева спала, сложив руки на столе и устроив на них голову.

Я осторожно зашёл, скинул сумку на кресло. На цыпочках подошёл. И запустил руки в приглашающе открытые рёбрышки.

Я думал, она завизжит. На худой конец просто вздрогнет.

Но она вскочила, как фурия, стол опрокинулся, собранные в аккуратные стопки бумаги разлетелись по всему помещению. Не выдержав, я загоготал. Ну реально же Катастрофа.

— Марк! Убью! Я их полдня разбирала! — она метнула на меня злобный взгляд и присела собирать бумаги.

Всё ещё посмеиваясь, я вернул на место стол. Тяжеленный ведь, как только ухитрилась опрокинуть? Подобрал несколько разлетевшихся листочков.

— Ну что, позвонила своим? Узнала по квартире?

Королева по случаю хорошей погоды надела юбчонку и сейчас представляла собой очаровательную картинку. Мне так и хотелось попросить её собирать бумаги не на корточках, а на четвереньках. Впрочем, даже так её аппетитное бёдрышко, выглядывающее из-под поползшего вверх подола, радовало глаз.

— Да, — ответила она, не отвлекаясь. — Бабушка говорит, квартиру папа купил перед свадьбой. Они ему в долг давали.

— Ну и отлично. Тогда она считается приобретённой до брака, и твой отец, скорее всего, был указан единоличным собственником. В этом случае треть или четверть квартиры твоя, ты наследница. Другая треть или четверть принадлежит твоей матери, остальное родителям твоего отца — ну это если грубо говоря. Если твоя мать разменяла её на меньшую, возможно, теперь даже большая часть квартиры принадлежит тебе, опека могла выставить это условием сделки. Но это надо узнавать через реестр.

Её взгляд стал мне наградой. Я мысленно усмехнулся. Не думал, что юридическое образование пригодится, чтобы произвести впечатление на девушку. И хорошо, что Королева не знает, что мне пришлось залезть в гугл, чтобы освежить знания четырёхлетней давности.

— Потом рассортируем, — я остановил её, когда она принесла ворох собранных листочков и начала было разбирать их. — Сначала другое, более важное дело.

— Какое? — она удивлённо уставилась на меня.

— Восполнить баланс поцелуев в организме. Пациент страдает. Нужна срочная помощь.

Не дожидаясь реакции, я поймал Королеву в объятия. Вдохнул запах, и меня пронзило острое невыразимое ощущение счастья. Я чувствовал настоящий кайф от возможности вот так прижимать её к себе, заглядывать в её ведьмины глаза, от того, что она не вырывалась, а только смотрела на меня чуть испуганным, с расширившимися зрачками, невероятно притягивающим взглядом. От неё обалденно пахло. Домом. Уютом. Её собственным родным до изнеможения запахом.

Стол тут же пригодился в иной роли. Я усадил на него Королеву, как утром дома. Мне нравилось во время поцелуя чувствовать пахом жар её промежности. Это было очень... многообещающе. Голоса рабочих за стеной добавляли лёгкого адреналина, повышая кайф, хоть я и знал, что никто не зайдёт. Но нас разделяла всего лишь тонкая перегородка, а в двери прозрачное стекло. Представляю, что за зрелище увидит заглянувший в него: меня спиной к двери, и ноги Королевы по обе стороны от моих бёдер.

Меня сводила с ума её податливость, мягкость её сумасшедших губ, жаркое дыхание и манера ерошить мне волосы во время поцелуя. Просто дыбом всё вставало, включая то, что внизу, естественно. Я хотел её до безумия, до боли в уставших терпеть яйцах. Так бы и снял с неё эту юбчонку, стащил бы трусики, и...

Но пока было нельзя. Надо осторожно, чтобы не спугнуть эту робкую добычу. Королеву всех недотрог.

Раздавшиеся за стенкой тяжёлые шаги заставили меня напрячься. Послышался знакомый густой голос, от которого стало кисло во рту, как будто я снова был пятнадцатилетним школьником, стоявшим навытяжку и слушавшим бесконечные нотации, которые безэмоциональный мужской голос вбивал в меня словно долотом.

Я выругался одновременно со звуком распахнувшейся двери.

— Вижу, ты не взрослеешь, — раздалось с порога. — Как всегда, на уме одни бабы да мотоциклы.

Я отодвинулся от Королевы и повернулся, становясь так, чтобы загораживать её от чужого взгляда.

Папаня особо не изменился. Седины прибавилось, потолстел немного. Часы от Версаче выставлены напоказ. Костюм хороший, тоже, небось, от бренда. Всё как всегда, короче.

— Припёрся-таки. А я надеялся, ты ещё долго меня не разыщешь.

Он только фыркнул свысока. Королева закопошилась за моей спиной, поправляя одежду. Я обернулся к ней:

— Ты обедала?

Она кивнула. Я достал портмоне, вынул пару мелких купюр. Вручил ей:

— На, сбегай, купи себе кофе. Или чего захочешь. И мне возьми.

Она, кажется, поняла, что это попытка увести её из-под артобстрела. Не артачась, взяла деньги, спрыгнула со стола и шмыгнула в открытую дверь. Отец чуть посторонился и проводил её внимательным взглядом.

— Связался с какой-то прошмандовкой, — слава богу, подождал хотя бы, пока она уйдёт. — Надеюсь, не успел прижить с ней никого?

— Не твоё дело, — я присел на стол, складывая руки на груди.

Раз отец появился здесь, разговора не избежишь. Он слишком занят, чтобы приехать просто повидаться с сыном.

Подтверждая мои догадки, он аккуратно закрыл дверь. Встал так, чтобы видеть через окошко, не подошёл ли кто. И одарил меня коротким жалящим взглядом:

— Ты вовремя вернулся. Скоро срок переизбрания на должность генпрокурора. Эту должность обещали мне.

— Поздравляю.

Отец взмахом руки велел заткнуться. Продолжил:

— За моей спиной стоят серьёзные люди, но им нужно показать свою лояльность. Дочь там давно тобой интересуется. До сих пор я им пудрил мозги, дескать, ты работаешь за границей, но раз уж ты вернулся, это отличное время для того, чтобы тебя им представить.

— Отрезанный ломоть, который интересуется только бабами и мотоциклами? Ты уверен, что это сработает на благо твоему реноме? Что если барышня сильно разочаруется?

— Марк, — уронил он тяжело. — Пока что я прошу по-хорошему. Веди себя как подобает, и я пойду тебе навстречу.

— А если нет?

— А если нет, — он помедлил, обвёл взглядом подсобку. — Если нет, то я раздавлю тебя вместе с твоим салоном и твоими девками. Вот, — он вытащил из-за пазухи тонкую папку. — Досье тебе привёз, изучи на досуге. В среду вечером приедешь куда я скажу, одетый подобающе для ужина в приличном месте. И делаешь всё, чтобы ей понравиться. Иначе всё это, — он расплывчато покрутил указательным пальцем, — в один прекрасный день сгорит, а твою девку найдут в канализации.

Папка полетела в мою сторону. Я не пошевелился, чтобы поймать её, и она, ударившись об угол стола, отскочила на пол. Высыпался веер глянцевых фотографий.

Тяжело ступая, отец вышел.

Я дождался, пока он отойдёт достаточно далеко, и со всей дури жахнул кулаком о столешницу.

На ум приходил только мат.

Отец ничуть не изменился не только внешне. Гнилой характерец тоже остался совершенно прежним. Вот только ставки всё повышаются.

Обладающий властью, опасный, возможно, не очень умный, но зато очень опытный, привыкший ловить рыбу в мутной воде. Привыкший не выбирать метод воздействия. С таким противником нельзя не считаться.

Ради должности генпрокурора он и впрямь способен на многое. Женить меня на первой попавшейся губошлёпой кукле — вообще не вопрос. Спалить салон — не проблема, скажи спасибо, если никого при этом не повесят.

Но хуже всего, если он и впрямь попробует что-нибудь сделать Королеве.

В общем, на встречу придётся идти, усыпить подозрения. И выиграть немного времени.

Сдаваться так просто я не намеревался.