Глава 13

Марк

Спать с Королевой в одной кровати, не имея возможности сделать с ней всё, что хочется, оказалось неожиданно трудно. Точнее, сам сон проблем не вызывал, а вот то, что у меня вставал от одного её неловкого движения, от изгиба спины, от того, как её бедро касалось моего... даже иногда просто от умилительного посапывания в подушку — вот это уже становилось проблемой серьёзнее. Но даже ради своего душевного и физического спокойствия я не собирался лишаться этих восхитительно-мучительных ночей.

Каждый вечер перед сном превращался в сладкую пытку, причём, подозреваю, не столько для Королевы, сколько для меня. Она позволяла мне довольно много: целовать её, ласкать её грудь, гладить живот, спину, бёдра, и только местечко между её соблазнительных стройных ног оставалось неприкосновенной зоной. Стоило попытаться протянуть туда руку, как её тут же ловила цепкая ручонка Королевы и непреклонно возвращала наверх.

Я удерживался только на какой-то последней, но стальной нити рациональности, на страхе испугать её, но с каждым разом эта нить становилась всё тоньше и тоньше. Королева сводила меня с ума, её реакция на самые невинные прикосновения, раскрасневшееся личико, раскрывающиеся, словно от недостатка воздуха, губы — что-то внутри меня издавало хищный рык, подталкивая идти дальше, заставить её, сделать своей. Если бы она хоть раз сдала оборону, показала, что хочет этого так же сильно, как я, я бы не остановился. Но она зажималась, заставляя меня усмирять дикого зверя и возвращаться в осточертевший образ джентльмена, милого доброго няшки Марка, с которым так приятно обниматься по вечерам.

Её тело стало для меня навязчивой идеей, а от постоянного стояка болели яйца. Я никогда не дрочил так много, как сейчас. Приходилось, чтобы не наброситься на Королеву или не полезть на стенку от неудовлетворённости. Запираясь в ванной для сеанса самоуспокоения, я ощущал себя прыщавым тринадцатилетним школьником, прячущимся от матери.

Королева впиталась в меня, пустила корни, обвила собой, связала по рукам и ногам, и я находил порой извращённое удовольствие в том, чтобы довести себя почти до пика поцелуями и петтингом, не выплёскивая возбуждение иными способами.

Мы с ней завязли в этом сумасшествии, липком и сладком, как мёд. Мне иногда даже хотелось, чтобы она узнала, о чём я думаю, насколько сильно её хочу, хотелось разрубить паутину отношений без движения вперёд.

Что-то должно было нарушить баланс.

В среду вечером я, в чёрном смокинге и уложенными волосами, стоял у ворот незнакомого особняка. Верный моц пришлось оставить в гараже, запах геля для волос, который использовали в барбершопе, резал ноздри, смокинг жал в плечах, а самооценка стремительно падала. От ощущения себя отцовской марионеткой тянуло блевать.

Тем не менее это не помешало мне быстрым взглядом оценить особняк. Отделанный серым камнем, с башенками и пристройками, с роскошным садом и расставленными по плану умелого дизайнера фонарями — он просто издавал запах денег. Не удивлюсь, если внутри там мрамор и золото, малахитовые стены и перламутровые унитазы.

Да, папаша явно лижет правильные задницы.

Я навёл справки и уже знал, к кому в гости сегодня иду. Руслан Сергеевич Игнатов, скромный российский миллиардер, нефтемагнат, политик и предприниматель. Мой потенциальный тесть, отец той самой девушки, чьим досье меня облагодетельствовал папаша.

Девушка на фотографиях была красивая, но олицетворяла собой прямо-таки символ того, что я ненавидел и от чего бежал. Яркая представительница золотой молодёжи, из тех, кто фотографирует таксу на капоте «ламборджини» вместе с шампанским за штуку баксов и подписывает фотографию: «Вот так мы выгуливаем собаку».

Стоит ли настраиваться на тихую домашнюю вечеринку в честь будущего объединения семей? Или скорее ожидается взаимный осмотр активов и пассивов и обсуждение условий сделки?

Ладно, чем быстрее я с этим разделаюсь, тем скорее смогу вернуться домой, к Королеве.

Охрана, остановившая такси на въезде, видимо, успела доложиться, потому что на пороге меня встречал импозантный седой мужчина в синей ливрее. Он приветствовал меня хорошо поставленным голосом и попросил следовать за ним. Я мысленно похвалил себя за верную оценку: изнутри дом выглядел именно так, как я и ожидал: неуместная позолота, мрамор и вычурные аляповатые статуи.

Правда, гостей оказалось неожиданно много. Вслед за провожатым вступив в огромную, богато отделанную, ярко освещённую комнату, я на миг даже растерялся при виде множества мужчин в костюмах, смокингах и даже фраках и их спутниц в коктейльных платьях. Почти сразу слуга (мажордом? дворецкий?) подвёл меня к мужчине лет пятидесяти пяти, стоящему рядом с примерно того же возраста женщиной, по всей видимости, женой. Узнав потенциального тестя, я вежливо поздоровался.

Мажордом назвал моё имя, но я был уверен, что хозяин дома и без того знал, кто перед ним. Он протянул руку, улыбнулся, выразил радость по поводу нашей встречи. Следом руку протянула его жена, и я на миг засомневался, чего она хочет: чтобы я пожал её или поцеловал. Выбрал второе и, кажется, поступил правильно, потому что глаза её удовлетворённо заблестели.

Я повертел головой, ожидая обнаружить неподалёку от родителей ту самую дочь, но вместо этого увидел отца под руку с какой-то моделькой. Они направлялись сюда.

Я поморщился. Старый пердун, хоть бы перед своими драгоценными покровителями постыдился. Я-то давно привык, что семья у нас — не больше чем красивая картинка для публики, но видеть отца в таком сопровождении всё же было чертовски неприятно.

Впрочем, возможно, я был единственным, кто ещё испытывал по этому поводу какие-либо эмоции. Не удивлюсь, если мать сейчас развлекается где-нибудь в Испании с таким же молодым, как эта девушка рядом с отцом, загорелым жиголо с десятью кубиками на животе.

— Руслан Сергеевич, рад наконец представить своего неразумного отпрыска, — посмеиваясь, начал отец.

Игнатов с лёгкостью подхватил светский разговор ни о чём. Не вслушиваясь, я нагло пялился на девицу, уцепившуюся за руку отца. Высокая, стройная, с длинными распущенными волосами, в облегающем золотистом платье, на шпильке сантиметров в двенадцать. Отличная подстилка, дорогая, тюнингованная, престижная.

Взгляд моя она встретила не смущаясь. Даже послала ответный, весьма заинтересованный. Я откровенно оглядел её выставленные напоказ силиконовые сиськи, талию, такую тонкую, что я, наверное, мог бы обхватить её ладонями, крутые бёдра. Член подпрыгнул, намекая, что ему увиденное очень нравится. Но потом я представил, как эта... изгибается и стонет под моим отцом, притворяясь, что в восторге от его дряблого тела, и желание сразу пропало.

Дождавшись паузы в разговоре (сегодня я собирался притвориться пай-мальчиком), я вежливо откланялся. Отец бросил на меня недовольный взгляд, но я сообщил, что мне не терпится познакомиться наконец с предполагаемой невестой, и Руслан Сергеевич с супругой заулыбались одинаковыми светскими улыбками.

Отойдя от них, первым делом я взял бокал виски со льдом. Галстук-бабочка давил на шею, пиджак по-прежнему жал в плечах. По-прежнему хотелось блевать. Попивая вместо этого виски, я осматривал зал.

Какое же всё здесь до мозга костей фальшивое. Помпезность, возведённая в куб, богатство, выставленное напоказ, всё ради того, чтобы внушать трепет. Не потому, что это действительно им нравится, а для поддержания престижа.

Может, посетить туалет? Убедиться, что стульчак и впрямь золотой или перламутровый?

Вместо этого я ещё раз глотнул виски, так щедро, что обожгло горло. Поморщился. В кои-то веки не на моте, можно и напиться. Хорошая будет плюха отцовскому реноме: сын, не знающий меры.

Интересно, они и после этого захотят меня?

Приближение я почувствовал. Стук каблучков, шелест ткани, запах духов — женщина. Я повернулся.

Высокая, ниже меня всего на голову, стройная, тёмные волосы уложены ниспадающим каскадом локонов. В ядрёно-алом платье, явно нацеленном на то, чтобы привлечь внимание каждого самца в этом зале. Ногти на пальцах, сжимающих ножку бокала с шампанским, тоже ярко-алые, длинные, отточенные — так и представляется, как она запускает их в спину любовнику.

— Привет, — промурлыкала девушка. Ресницы, такие густые и пышные, что становилось страшно, как бы не отвалились, порхнули вниз-вверх, когда она окинула меня оценивающим взглядом.

— Привет, невестушка, — я узнал её по фотографии. Правда, фотографии не передавали этой глянцевости. А ещё аромата мускуса, животного запаха самки, готовой отдаться. Не знаю, только ли я вызвал такую реакцию, или она только что трахалась с кем-нибудь в своей девичьей спаленке? Или это просто её духи?

Она коротко рассмеялась. Пригубила шампанское. Я невольно засмотрелся на её полные алые губы, на миг прижавшиеся к стеклу.

Интересную барышню сватает мне папаша, ничего не скажешь. Как же её звали... Кажется, Лена.

— Сегодня не на мотоцикле? — вдруг спросила она.

Я было нахмурился, но сразу расслабился. Наверняка она, как и я, получила моё полное досье: рост, вес, образование, хобби и дурные привычки.

— Костюмчик неподходящий, — усмехнулся, кидая взгляд на собственную белую рубашку.

Лена снова рассмеялась, посмотрела туда же, а потом скользнула взглядом ниже. Облизнула полные губы, взметнула взгляд мне в лицо. Я с интересом наблюдал за её манёврами, хотя они и ставили меня в тупик. Этот явный призыв во взгляде, нарочито сексуальные движения — она пыталась соблазнить меня или хотя бы привлечь. Неожиданно, учитывая, что мы на приёме в доме её отца, а не просто познакомились в клубе, куда оба пришли с определённой целью.

— Ну и как тебе здесь, у нас? Скукотня, правда? Не как тогда в Италии, правда?

— В Италии? — переспросил я, чтобы выиграть время. Возникло нехорошее предчувствие. Мы что, встречались? Когда именно?

В голове пронёсся вихрь женских лиц и тел.

— Ты что, меня не помнишь? — Лена перестала улыбаться, взглянула на меня недобро.

Из калейдоскопа в сознании вылущился один яркий образ. Кожа загорелая до черноты, выбеленные волосы, роскошные сиськи. Длинные ноги и умелый минет.

Да, я помнил её. Они отдыхали на Сардинии, в частном поместье, компанией из российский золотой молодёжи. Я там оказался фактически случайно, один парень там увлекался мотогонками и пригласил меня оторваться вместе с ними. Алкоголь рекой, лёгкие наркотики, огромное количество доступных баб... да, пожалуй, сегодняшняя вечеринка не идёт ни в какое сравнение.

Я снова окинул Лену внимательным взглядом. Неудивительно, что я не узнал её. Во-первых, мы виделись-то от силы два раза, и оба раза это был бешеный кроличий трах. Во-вторых, сейчас она выглядела как негатив себя самой: прямые белые волосы стали завитыми тёмными, кожа как будто никогда не знала загара.

— Ну ты даёшь. Ты что, не знал, что это я? Ну ты и кретин.

Я усмехнулся. И не возразишь. Меня интересовала только одна вещь.

— Ты знала, что я сын Геннадия Реутова? Твой отец уже тогда общался с моим?

— Вот ещё, — она фыркнула. — Наоборот, это благодаря тому, что я заинтересовалась тобой, мой отец приблизил твоего. Можешь так ему и сказать, — она разразилась звонким смехом.

Вот оно что. Я промолчал.

Мысль о том, что произвёл на девушку настолько сильное впечатление, что она стала наводить о тебе справки, конечно, льстит. Но то, что меня, похоже, всерьёз собираются тащить в загс, не радует.

— А что ты удивляешься? — Лена словно прочла мои мысли. — Ты красавчик, Марк, а я предпочитаю, чтобы меня трахали красавчики, а не старый мешок с деньгами. Тем более что денег у отца хватит на всех.

Да уж, и это удобно, когда взятый в дом муженёк не посмеет вякнуть ни слова против.

Мне захотелось содрать к чертям надоевший галстук, расслабить ворот рубашки. Вместо этого я поставил на поднос проплывающего мимо официанта опустевший бокал и взял со стола новый.

Мне не переставало казаться, будто меня покупают. Вот эта балованная, привыкшая не знать отказов, холёная принцесса захотела новую игрушку. Красивого послушного муженька.

Может, кому-нибудь это и понравилось бы, но я всегда предпочитал быть охотником, а не добычей.

Лена неожиданно протянула руку и взяла меня за лацкан. Я посмотрел ей в глаза.

— Ма-арк, — мурлыкнула она. — Я знаю, как освежить твои воспоминания.

Я тянул с ответом, наблюдая за ней.

Её алый ротик полураскрылся, выпуская маленький розовый язычок. Я вспомнил, как насаживал её на себя в полумраке сардинской дачи. Она стояла на коленях, с белыми встрёпанными волосами, в шортах и свободной майке — и заглатывала, заглатывала, по самые гланды.

Да, нельзя не признать, минет она делала охренительный. Мало кто мог сравниться. Разве что потом, через пару лет, одна очень скромная на вид японочка из Нагоя.

И тут я заметил в толпе человека, которого никогда бы не ожидал здесь сегодня встретить.

— Прости, нужно отлучиться.

Не дожидаясь реакции, я поставил бокал на стол и устремился в нужном направлении. Туда, где Виктор Васильевич Зубченко, собственной персоной, подхалимски улыбался какому-то мужчине в сером костюме.

Я подошёл, кивнул. Мужчина уставился на меня с удивлением, а Зуб — с явным испугом. Глазки сразу забегали. Я подхватил его под локоть, извинился по-быстрому перед его собеседником и выволок Зуба прочь из зала.

— Так вот откуда мой папаня так быстро выяснил, где я. Это ты ему, сукин сын, сказал? — я толкнул его к стене, сам встал напротив.

— Слушай, Марк, случайно вышло, — зачастил он, — не знал, что у вас нелады. Фамилия редкая, упомянул, слово за слово. Ты сам пойми, где ты, а где он. Я разве мог подумать, что вы родственники.

— И давно ты его знаешь?

— Ну так... — он замялся. — Пару лет. Ты сам виноват, что не предупредил. Откуда же мне знать...

Я стиснул челюсти, подавляя желание съездить ему по роже. Его крысиная манера стрелять по сторонам глазками выводила меня из себя. Угораздило же связаться.

— Ты, падла, ещё раз обо мне кому-нибудь слово скажешь, будешь свои яйца со слезами жрать. И ещё одно. Какого хрена ты лапшу мне на уши вешал, мол, бешеные прибыли имеешь от салона? Документы поддельные, что ли? Ты, сука, за это ответишь.

— Не-не, ты что, — Зуб на глазах покрывался потом. — Никаких подделок, всё верно. Ну может, бухи ошиблись где-то, но я ни сном ни духом, честное слово. Я верну сколько скажешь, давай миром решим, я же не хочу ссориться. Вышла накладка, так я готов обсуждать.

Как легко он пошёл на попятную.

Ещё немного припугнув его, я умерил тон, и мы довольно быстро договорились о конкретных условиях. В зал я возвращался почти удовлетворённый.

В понедельник получу обратно всё, что переплатил. Даже удачно, что Зуб, по ходу, лижет отцу задницу. Пока я якобы в их лагере, нужно этим пользоваться.

— Ма-арк! — Лена набросилась на меня почти с порога. На этот раз в компании двух подпевал, блондинки в зелёном и русой в синем.

Я автоматически приобнял её за талию, а сам слегка взмок, пытаясь вспомнить, не трахал ли их тоже на той даче в Сардинии. Но память оставалась чиста, как лист бумаги. Кажется, нет, но косметика, диеты и пластическая хирургия иной раз меняют девушек так сильно, что ни в чём нельзя быть уверенным.

Лена успела поднабраться и покачивалась на высоких каблуках. Тыкалась мне в шею, явно намекая на поцелуй. А потом ей, видимо, надоело моё бездействие, она обхватила меня за затылок и впилась в губы. Просунула язык и энергично зашевелила им в моём рту.

Как назло, именно в этот момент я заметил направленные на нас взгляды отца и Ленкиных родителей. Отец выглядел удивлённым, мать Лены улыбалась, а её муж смотрел на меня очень холодным оценивающим взглядом.

Я ласково отстранил девушку, хотя на самом деле мне хотелось отодрать её от себя и пинком отправить в сторону. Улыбнулся:

— Впечатлён. Но не здесь же.

Я не скрывал раздражения, но Лена и бровью не повела. Просунула руку мне под локоть и потащила прочь. Группа поддержки в синем и зелёном засвистела и зааплодировала нам вслед.

Я не сопротивлялся. Убраться подальше от зала — а потом и вообще из этого осточертевшего особняка — этого мне и хотелось. Пока путь, которым вела меня Лена, совпадал с ведущим к выходу, я смирно шёл следом.

Но Лена вдруг остановилась посреди коридора, обернулась и повисла на мне всем телом. Потянулась к губам. Я отстранил её, не давая повторить трюк.

— Марк, ну давай... — капризно протянула она. — Или хочешь, как тогда?

Она быстро опустилась на колени, не удержала равновесия и ткнулась лицом мне в пах. Я поморщился. Не позволив ей даже прикоснуться к ширинке, поднял под руки.

— В другой раз, дорогая, я ухожу.

— Что? — в затуманенных глазах появилась злость. — Какого хера?

— Как некуртуазно.

— Ой, да пошёл ты, — она пьяно и весело усмехнулась. Задрала подол платья. На меня уставилась ровненькая полосочка её выбритой промежности.

— Надень трусы, застудишься, — посоветовал я, проходя мимо.

— Марк, сука! — окликнула она меня. — Ты ещё пожалеешь!

Я обернулся. Она стояла, чуть покачиваясь, не отпуская платье. Весь лоск сошёл, облез лохмотьями, как краска на старой кукле. Косые глаза, похабно задранный подол, неуклюжая поза дешёвой проститутки.

— Пока, Лена. Извини, дела.

Не дожидаясь новой матерной тирады, сбежал вниз по ступенькам. Немного удивился, когда ругательств не последовало. Обернулся ещё раз.

Она стояла у перил, облокачиваясь, и следила за мной томным рассеянным взглядом. Послала воздушный поцелуй и неожиданно трезво сказала:

— Можешь бегать, сколько хочешь. Но ты на мне женишься. Я так решила.

Я не стал ничего отвечать.

В такси, не обращая внимания на возражения, опустил стекло, чтобы чувствовать холодный ветер. Хотел представить, что еду на моцике — но нет, не хватало скорости, не хватало драйва.

Мысли бегали. Вспоминались липкие губы Лены, её оценивающий бесстыжий взгляд, её уверенное «я так решила» напоследок. Рублёвская принцесса, привыкшая, что папочка купит любую вещь.

Внутри нарастала глухая ярость.

Как же мне осточертел этот мир, где нет ничего верного, ничего настоящего. Где мужья появляются на приёмах под руку со шлюхами, а жёны кончают под своими телохранителями. Где ценится только имидж, деньги и власть.

Неохота иметь с этим ничего общего. Лучше снова за границу, куда угодно: в Италию, в Испанию, в Японию. Но и сдаваться невыносимо. Марк Реутов едва вернулся, сбегает с поджатым хвостом. Испугался брака. Бабы испугался.

Хрен им с маслом.

Хоть ключи и были у меня с собой, в дверь квартиры я позвонил. Хотел, чтобы мне открыли. Чтобы Королева встретила на пороге. И когда я увидел её — чистую, свежую, с влажными, не успевшими просохнуть после ванны волосами, в моей клетчатой рубашке, доходившей до бёдер, что-то щёлкнуло внутри, и мои предохранители один за другим начали стремительно перегорать.

Я сделал шаг, не спуская с неё взгляда. Лёгкое «привет» застыло у неё на губах. В серо-зелёном море глаз плескалось волнение, лёгкий испуг и одновременно что-то похожее на предвкушение. Гибельная смесь.

Она опустила глаза, словно вспомнив о чём-то. Смущённо спросила:

— Извини, я тут постирушку устроила... ничего?

Только сейчас я заметил, что кроме рубашки на ней ещё и моя футболка. Завязана узлом под грудью, открывая стройный животик с бархатной кожей. По этому животику так и захотелось провести языком. От безумной ярости этого желания у меня чуть не подкосились ноги. Она выглядела так очаровательно-порочно, что я судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Сорвал галстук-бабочку, отбросил в сторону. Пиджак, на котором остался запах той стервы, полетел следом. Пуговицы рубашки оторвались с мясом, когда я дёрнул ворот.

Глаза Королевы расширились, она опустила их, щёки заливал румянец. Взволнованно дыша, она отступила от меня, словно испугавшись. Я шёл следом, как привязанный. Шаг, другой, и я припёр её к стене, накрыл своим телом полностью, млея от её мягкости, тепла, от дрожи и судорожного дыхания на моей коже. Поцеловал её так бесцеремонно и жёстко, как ещё никогда не позволял себе. Пальцы утонули в её влажных волосах, нашли затылок, притиснули ближе, ещё ближе, так, чтобы зубы стукались от яростных поцелуев, чтобы Королева дышала мной, чтобы не могла отвернуться.

Но она и не отворачивалась. Раскрывалась под моим напором, стонала на грани слышимости, отдавалось мне целиком. Сладкое безумие туманило мысли, я проник руками под её футболку, её мою футболку. Слабо завязанный узел тут же распустился, мягкая ткань свободно повисла, позволяя мне всё. Дикий восторг пронзил меня, когда я понял, что на Королеве нет лифчика. Её прекрасная, обалденная, сносящая с катушек грудь совершенно доступна.

Я задрал футболку, с предвкушающим «м-м-м» накрыл ртом дерзко встопорщившийся сосок. Королева вздрогнула, её тело стало тяжелее, словно она не могла устоять на ногах. Обвила руками мою шею и снова тихонечко застонала. От этого звука меня накрыло с головой.

Её грудь была охренительна. Я катал сосок во рту, легонько прикусывал, обводил языком, с упоением чувствуя, как Королева реагирует на ласку, как её стоны становятся громче, как руки сильнее обвиваются вокруг меня.

Моя сладкая... моя нежная, отзывчивая, сносящая с катушек, как шторм, как шквал, как цунами. Я был готов кончить прямо там, в коридоре, так сильно она на меня действовала. Шибала по мозгами, как самый крепкий алкоголь, как наркота.

Не переставая ласкать ртом её грудь, я опустил руку ниже, засунул ей между ног. На миг она инстинктивно зажалась, но стоило сильнее втянуть в рот сосок, свирепо атакуя его языком, как её ноги призывно раздвинулись, и жар промежности ударил по ладони. Я гладил её поверх ткани, но почти сразу этого перестало хватать, и я, оттянув резинку шортиков, запустил руку внутрь.

Очередной стон стегнул меня, словно плетью, всё стало дыбом от желания. Из последних сил пытаясь быть осторожным, я погладил кудрявые волосики, скользнул пальцами ниже и, ощутив влагу, чуть было не взревел от ликования, пьянящего самцового триумфа. Она хочет меня!

Палец скользнул внутрь её горячего жадного тела. Мышцы Королевы обхватили его, туго сжались. Она снова застонала. Прижатая моим телом к стене, она фактически повисла на мне, ноги приглашающе раздвинуты, вся грудь наружу, глаза безумные, полные хмельного тумана. Ротик раскрыт, дышит тяжело вперемешку со стонами.

Господи, если она такая тугая, хотя в ней всего один палец, что же будет, когда я вставлю туда член? Может, она ещё девочка?

— У тебя был секс? — спросил я в её маленькое нежно-розовое ушко.

Кивнула, лицо залило румянцем.

Меня наполнило одновременно и ревностью, и облегчением. Не нужно быть нежным, можно обрушить на неё всю страсть, всё желание. И снова ревность: что за сукин сын успел прежде меня? Не дрыщ ли? Убью подонка.

Жгучая ядрёная смесь возбуждения с безумной ревностью, с накопившейся, прорвавшей все плотины страстью. Ничего. Я заставлю её забыть обо всём, что там было до меня.

Я вынул руку из её шортиков, не удержался, чтобы не понюхать. М-м-м, сносящий крышу аромат, запах Королевы. Она застеснялась, схватила мою руку, попыталась вытереть о себя.

Усмехнувшись, я подхватил её, поднял в воздух, поймал губами губы. Королева обняла меня за шею, отвечая на поцелуй, ноги обвились на моей пояснице. Ох, как же жарко у неё в промежности, член пытается вырваться из брюк, хочет туда, в этот сладкий жар, в это адское горнило.

Несколько шагов по коридору, толкнуть дверь спальни, положить Королеву на покрывало, вынуть из безразмерной на ней футболки, приподнять бёдра, стаскивая шортики. Она не сопротивлялась, прикусив палец, смотрела на меня жарким, смущённым, отчаянным взглядом, безмолвно требуя большего, требуя меня целиком.