Глава 14

Санька

Я даже не знала, где он был. Он уехал ещё до того, как я вернулась с работы, прислал только сообщение: «Сегодня буду поздно». Ну уехал и уехал, мало ли, очередная встреча (мыслишку о том, что он встречается с девушкой, я прогнала). Навела порядок в квартире, наготовила домашних котлет, сварила макароны. Может, голодный придёт.

Звонок раздался неожиданно рано, и я испугалась, вдруг это не он. Посмотрела в глазок перед тем, как открыть. Но на площадке, нервно крутя головой, как будто ворот натирал ему шею, стоял Марк.

Его вид меня ошарашил. Что называется, при полном параде, в стильном костюме, аж с бабочкой! В рубашке с запонками! Я никогда не видела его в такой одежде, даже не думала, что он умеет носить такие вещи. По сравнению с его обычным имиджем: мотоциклетная куртка или толстовка, футболка, джинсы — это было просто небо и земля.

Я открыла, хотела было прокомментировать его вид, но Марк показался мне каким-то нервным и раздражённым. Захлопнул дверь, едва перешагнув порог. Сорвал с себя пиджак, бабочку, потом, словно задохнувшись, рванул рубашку, посыпались пуговицы. Его взгляд смутил меня: жадный, упорный, ненасытный. Во рту враз пересохло, кровь зашумела в ушах — от одного этого взгляда, от того, как Марк шёл на меня — словно дикий, голодный зверь. От того, что рубашка раскрылась наполовину, и видна была его судорожно вздымавшаяся грудь.

Марк припёр меня к стенке и буквально обрушился с поцелуем. Поймал ртом мои губы, запустил руки в волосы и поцеловал, так требовательно, как будто ставил клеймо.

В его объятиях, прижатая к стене его телом, я чувствовала себя, как в западне. В смертельной ловушке собственных желаний, собственного тела, так предательски млеющего от каждого прикосновения, каждого поцелуя. Бешеное дыхание Марка будоражило. Я дрожала в его руках, ноги отказывались повиноваться.

Его горячие ладони накрыли мою грудь, потом футболка одним махом оказалась задрана, и вместо рук на груди оказался его рот. Я судорожно ахнула от неистовости наслаждения. От силы его рук, от мощи его тела, от жадности, с которой он терзал мой сосок, сжимал губами, яростно ласкал языком. Между ног жарко пульсировало, по телу пробегали волны, я уцепилась за шею Марка, чтобы устоять. Потом почувствовала его прикосновение там, внизу. По привычке зажалась, но Марк не обратил на это внимания, продолжал целовать мою грудь, и я поплыла. В голове затуманилось, и, фактически вися на нём, я только кусала губы, чтобы не слишком громко стонать, когда он, одновременно нетерпеливо и осторожно, ласкал меня внизу.

Когда он подхватил меня, я инстинктивно обвила его талию ногами и не отпускала, пока он не положил меня на кровать в спальне.

Он ничего не спрашивал, и я была этому рада. У меня в голове всё смешалось: страх, возбуждение, исступлённое желание быть с ним, принадлежать ему. Если бы он что-то спросил, я бы лишилась последнего разума от необходимости принимать решение. Хорошо, что он принял его за меня.

На мгновение оторвавшись от моих губ, Марк враз стянул с меня футболку, стащил шортики. Скинул и без того наполовину расстёгнутую рубашку. Я молча смотрела на его тело, на мышцы пресса, сильные руки, цветное тату с иероглифами в цветах и листьях. Он притягивал меня неимоверно, а хуже всего — сводящий с ума, затягивающий в головокружительную бездну взгляд.

Марк наклонился надо мной, с яростным напором раздвинул языком губы, прикусил, снова жадно поцеловал. Я потянулась к его ширинке. Меня сводила с ума преграда между нами, я хотела увидеть его полностью, потрогать, изучить.

Дух захватило, ещё когда я увидела очертания его члена под тонкой тканью боксеров. Вспыхнуло какое-то первобытное желание прикоснуться, попробовать на вкус, взять в рот. Не дожидаясь, пока член вынырнет на свободу, я легонько провела по нему пальцами, и Марк шумно выдохнул. Спустил боксеры, отбросил их в сторону. Помедлил.

Я с восторгом и робостью обхватила его член ладонью. Большой... он ни за что в меня не влезет. Большой, толстый, ужасно красивый, внушающий трепет.

Марк накрыл рукой мои пальцы и осторожно провёл по стволу несколько раз вверх и вниз. Я облизнула губы, как зачарованная, ощущая ладонью стальную твёрдость под упругой кожей, удивительную в человеческом теле. Невольно приоткрыла рот, представляя, как он входит в меня.

Марк вдруг тихо застонал:

— Я сейчас кончу от того, как ты глядишь на него.

Смутившись, я отобрала руку. Сжала в кулак. Отпечаток горячей шелковистой поверхности остался на ладони и жёг словно огнём.

Марк мягко наклонился ко мне, целуя, заставил опуститься, выпрямиться под тяжестью его горячего тела. Опираясь одной рукой о кровать, перебирая мои волосы, другой он гладил меня, уверенно ласкал грудь, и в такт его движениям пламя внутри всё усиливалось. Я хотела его безумно, как самка в течке хочет самца, не в состоянии думать ни о чём другом, кроме красоты его тела, исходящего от него жара, пульсирующего томления внизу живота. Когда Марк попытался было опуститься ниже, я ухватила его за волосы. Мне не нужны были никакие предварительные ласки. Мне нужно было ощутить его в себе. Как можно скорее. Немедленно.

Марк понял. Шепнул:

— Сейчас.

Потянулся к тумбочке, достал цветную коробочку с известным логотипом. Меня чуть дёрнуло то, что презервативы у него хранятся рядом с кроватью. Значит, я не первая, с кем он здесь вот так...

А потом я решительно выкинула это из головы. У каждого из нас есть прошлое. У меня тоже, пусть не такое богатое, как у него. Я не позволю мыслям о его предыдущих бабах испортить мне секс.

Марк наклонился, заставил меня лечь, накрыл губы поцелуем. Я ответила, но, видимо, не так, как раньше, потому что он чуть отстранился:

— Всё хорошо?

Не отвечая, я смотрела в его глаза. Тёмные, полные желания и в то же время беспокойства.

Повинуясь какому-то импульсу, я вдруг спросила:

— Что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу?

Он помолчал. Провёл рукой по моим волосам. Потом неожиданно улыбнулся:

— Что-что, пойду в душ мастурбировать, первый раз, что ли.

Я чуть не расхохоталась. И расслабилась, положила руки ему на шею, притягивая к себе. Марк послушно нагнулся. Ответил на поцелуй.

Только что сносящая с катушек страсть сменилась неимоверной нежностью, разливающейся внутри мощной волной тепла. Как же мне хотелось, чтобы он был только моим. Привязать его к себе, стать для него особенной, всегда ловить на себе этот взгляд: жадный, страстный, подчиняющий.

Марк навис надо мной. По телу прокатилась горячая волна восторга, когда я увидела напрягшиеся мускулы рук, узор татуировки на левой, очерчивающий бицепсы так выпукло и чудесно. А в следующий миг я ощутила промежностью его безумно твёрдый член и закусила губу.

Он вошёл совсем ненамного — а у меня внутри что-то судорожно сжалось от одного взгляда на лицо Марка, на его тело надо мной, от его низкого, хрипловатого дыхания. Марк вдруг застонал:

— Боже... — поцеловал меня страстно и требовательно, вызывая очередной сладкий спазм.

Член протолкнулся дальше, раздвигая собой стенки. Я только сейчас поняла, что почему-то ожидала — не то чтобы боли, но лёгких неприятных ощущений. Как тогда, когда занималась этим с Костей.

Но сейчас — это было не больно, не неприятно — это было до сумасшествия волшебно. Марк наполнял меня полностью, не переставая целовать, замирая и хрипло выдыхая при каждой моей невольной судороге. Я дрожала от наслаждения чувствовать его в себе, от того, что видела: ему тоже хорошо.

— Саша-а, — протянул Марк, уткнулся в мои волосы, накрыл собой полностью.

Второй раз он назвал меня по имени, и это снова случилось в момент наивысшей нежности. Я вздрогнула. Моё имя звучало, как якорь, без которого ему не выплыть. И я тонула вместе с ним, в его глазах. На меня никто никогда так не смотрел. Сжигая взглядом, пригвождая, вытягивая внутренности.

Марк накрыл мои руки своими, переплёл пальцы. Впился в губы диким звериным поцелуем. Начал двигаться во мне, и от каждого движения меня накрывало волной. Ох... о-ох... столько всего, сколько разных ощущений... Что-то большое, горячее, твёрдое по-хозяйски проникало в меня, и раз за разом от этого уносило всё дальше, всё сильнее.

Запах Марка, его жадные губы, его сильные пальцы, не отпускавшие моих. Голову кружит, кровь мчится по жилам, судорожно хватаю воздух губами, когда Марк ненадолго отрывается от них. Его взгляд не отпускает. Ощущение наполненности, принадлежности сводит с ума.

Движения становились всё быстрее, мы оба сходили с ума, тонули в исступлённом неистовстве, дышали жадно, распалённо, уже не целуя, а терзая друг друга. О боже, да... сильнее, резче, глубже... ещё, ещё! Пока наконец меня не накрыло. Сначала меня, а потом и Марка, и он кончил с хриплым длинным стоном, выдыхая своё безумное:

— Саша-а-а... — несколько раз вздрогнул и замер, обжигая мою кожу частым горячим дыханием.

Я и сама дышала тяжело, чувствуя на животе мокрую плёнку нашего пота.

Потом мы долго лежали рядом, успокаиваясь и переживая заново только что испытанное. Рука Марка лениво рисовала круги на моём животе. Почувствовав на себе его взгляд, я повернулась, и Марк неожиданно сильно притянул меня к себе и поцеловал. Уже не так исступлённо, но тоже жадно и по-хозяйски, словно напоминая, что я принадлежу ему.

— Теперь ты меня бросишь? — шепнула я ему в губы. Усмехнулась, показывая, что это шутка.

— Что? — он усмехнулся в ответ и одновременно нахмурился. — О чём ты?

Я пожалела, что спросила. Не надо было вообще заводить об этом речь. Как будто навязываюсь, в самом деле.

Марк некоторое время смотрел на меня, потом его тело расслабилось, и он выдохнул мне в ухо:

— А ты меня не бросишь? Получила своё и всё, выкинешь бедного парня, чао, бамбино. Вокруг тебя вечно дрыщи всякие, как мухи на мёд слетаются.

Первая часть явно была шуткой, а вот вторая прозвучала весьма недовольно. Глаза Марка недобро сузились, приводя меня в восторг. Неужели и правда ревнует?

— Марк...

— М-м?

Я струсила. Хотела спросить, любит ли он меня. Но испугалась, что он отведёт взгляд или станет мяться, не зная, что ответить. Или, наоборот, легко и просто скажет:

— Конечно, малышка, что за вопрос, — как будто он всем это говорит.

Нет, я хочу, чтобы он сказал это сам. Только тогда смогу признаться, что я тоже.