Глава 17

— Куда ты меня привезла? — Наталья с чувством непонятной тревоги рассматривала вывеску бара. — Ты бываешь в таких местах?

— Конечно. Или ты думаешь, что байк — единственное моё отличие от расфуфыренных кукол типа Жанны? Нет, у меня и подруги совсем другие. С одной из них я тебя сейчас познакомлю.

Илона достала из куртки айфон и нажала на кнопку вызова.

— Таня, ты ещё здесь? — Услышав ответ, она добавила: — Да, мы уже на месте. Олег не подъехал? Ну, нам больше достанется.

И уже у Сидоровой поинтересовалась:

— Как ты относишься к украинцам?

Биологичка пожала плечами:

— Никак…

— Это зря. Не вздумай так сказать за столиком. Таня немного резковата после принятия спиртного и любит спорить, при этом за неуважение к исторической родине порвёт всех. У тебя есть ровно пять минут, чтобы вспомнить всё, что учила про самый тёплый край в холодной жопе мира. И не вздумай спросить, правда ли, что вооружённые до зубов бандиты там грабят приезжих или торгуют салом с горилкой — это их самогон — прямо на улицах городов, а из фастфуда признают только вареники и галушки…

— Сало с горилкой? — Карие глаза учительницы приняли круглую форму. — Прямо на улицах?

Байкерша рассмеялась.

— Ну ты даёшь! Это же самая расхожая байка об Украине. Штамп, так сказать.

— В нашей семье об этой стране не говорят, а телевизор я стараюсь не смотреть, разве что каналы «Дискавери» и «Национальная география». Путешествия, животные и всё интересное, только не политические новости.

— А мелодрамы?

Наташа усмехнулась, представив как часто, сидя на диване перед экраном, сопереживая героям очередной слёзовыжималки, Надя, разинув рот, пускает слюни и сопли в шёрстку Пусика, вынужденного вместе с «мамой» пялиться на онанистические грёзы старых дев да двуногих перезрелых подростков. Все любовные страдания самого косого ограничивались безответными чувствами к бездушным тапкам, которые он нещадно сношал всякий раз после подобного стресса при условии, что злобной брюнетки не было дома.

— Подобная дрянь меня вовсе не интересует. Зачем лишний раз убеждаться в вере глупого человечества в добрые сказки? Я предпочитаю смотреть и читать фантастику, в редких случаях — что-либо историческое, только без всяких там заточённых в замках анорексичных девиц малолетнего возраста.

— Ты не веришь в рыцарей и принцев?

— Я ненавижу ходячие «консервы» за их издевательства над благородными дракончиками, а принцы… Последняя вера умерла после проведённой ночи с известным тебе рыжиком, по ошибке принятым мной за благородного… Не дай бог кому с ними связаться.

— А вот английская Диана верила…

— Верила в наполовину лысого, носатого мужа, мечтающего занять место тампона во влагалище старушки Паркер-Боулз? И чем это закончилось?

— Ты не дала мне договорить. Рыжики-то получились неплохими? Королевскую породу она улучшила. Может быть, именно в этом и состояла миссия погибшей блондинки?

Учительница громко икнула, ухватившись руками за плоский живот.

— Господи, я и забыла… Ребёнок. — Она вновь взглянула на вывеску бара с явным сожалением. — Какое пиво? Мне сейчас и крышку он него нюхать нельзя.

Перед глазами Натальи возникло лицо прелестного зеленоглазого малыша с папиными рыжими вихрами и милыми, в маму, веснушками, украшающими вздёрнутый носик. Большие карие глаза увлажнились от умиления, но ровно до момента, когда в памяти всплыли газетные заголовки над фотографиями с места аварии венценосной особы. Улыбку сменила внезапная бледность.

— Боже, я не желаю становиться принцессой-миссионеркой, чтобы погибнуть в автокатастрофе…

— Прекрати беспокоиться о том, чего нет. Ты живёшь в России, к счастью. — Иванова надавила плечом на входную дверь и подтолкнула биологичку вперёд, отрезая любые пути к отступлению. — Обильное принятие спиртного в первые сутки после зачатия — отличная возможность избавиться от нежелательных сперматозоидов. Если, конечно, слова о том, что Лев тебе отвратителен, не являются лишь уловкой.

— Он мне не нужен! — слишком поспешно ответила Наташа.

Хорошо, что она не видела в это время ухмылку довольной Илоны.

— Вот это сейчас и обмоем. Таня тоже не входит в клуб его поклонниц. Мы, можно сказать, представляем собой коалицию антикозломудов! Не дай усомниться в твоей лояльности к мужененавистницам!

Сидорова обвела глазами плотно уставленную бутылками с напитками разных градусов витрину бара, нервно икнула, смирившись с пьяной неизбежностью, и горячо проговорила:

— Что ты, я с вами душой и телом! — Внутренние органы согласившейся на ещё одну ночь вакханалии жертвы затрепетали, пытаясь протестовать против принятого хозяйкой решения. Но кто их обычно слушает?

Учительница помассировала ладонью сжатый спазмом живот и направилась в тёмную пасть алкоприбежища.

Из глубины зала им махала рукой высокая, крепко сбитая блондинка в обтягивающих выпуклую попу джинсах и облегающем пышную грудь свитере ярко-красного цвета.

Илона направилась к её столику, предупредив Наталью:

— Это моя подруга.

— Красивая девушка.

— И человек замечательный, когда познакомишься поближе и вникнешь.

Во что именно нужно вникать, переспросить биологичка не успела, но узнала на личном опыте уже через час. К этому времени девушки не по разу выпили за знакомство, разоткровенничались, перешли на «ты» и даже начали спорить, с трудом понимая друг друга.

— Знаешь, что раздражает меня в тебе больше всего?

— Что? — Наташа икнула и улыбнулась с извинением: — Прости, на меня постоянно что-то находит, стоит чуть выпить. Иногда вот икота.

Иванова улыбнулась, но промолчала. За столь короткое время знакомства вряд ли стоит выступать в роли эксперта, но о «кое-чём пьяном» от Натальи она могла рассказать.

Таня же с неодобрением уставилась на полные губы учительницы.

— Твой приветливо распахнутый рот.

— Как это понять?

— Вот и мне хочется задать этот вопрос. Про вас, русских, говорят, что вы излишне угрюмые.

— И? — Сидорова снова икнула и улыбнулась.

Украинка, настроенная изначально на неприятие новой пассии хозяина в раздражении выгнула ноздри.

— Вот только прошу: убери этот наивный дебилизм с лица.

— Какой? — искренность в огромных карих глазах подкупала, давая коррективы на снисхождение любому, но только не прямолинейной Бабенко.

— Дай договорить, зубрила. — Несколько мягче произнесла она, решив взять над «наивностью» шефство. — Так вот, вы не угрюмые, вы умные и искренние, вас не приучают с пелёнок врать.

— А меня?

— Думаю, учили. А как иначе назвать твоё бодрое склабанье? Ну, сущий младенец, унюхавший мамкину сиську.

— Моё — что?

Наташа безуспешно пыталась понять пьяные мысли подруги из ближнего зарубежья. Чем ту раздражает её улыбка и «выдающийся» мозг? Но правильно кто-то из классиков сказал, что умом Россию не понять и чем-то там не измерить.

Мерить Таня ничего не собиралась, а понять собеседника с каждым выпитым бокалом становилось всё труднее. Биологичка уставилась на покачивающийся внушительного размера предмет доверия и обожания грудничка.

— Я ещё не кормила, не нужно всё понимать буквально, хотя… — Бабенко поправила лямки тесного бюстгальтера, — тут есть, на что посмотреть, причём всё исключительно натуральное. Мой пятый размер — родной кусок плоти, а не силиконовый мяч для гандбола. Так вот… На чём мы остановились?.. — протянула она, сдвинув брови. — Ты всё время сбиваешь меня. Бедные ученики… А — вспомнила!

Новая наставница брюнетки, счастливо ухмыльнулась, подняв палец вверх.

— Про улыбку. Русские улыбаются, если человек приятен. Ты рада видеть меня рядом? Благодаришь за что-то или хочешь предложить искреннюю помощь?

Длинный, покрытый бесцветным лаком ноготь уткнулся в подбородок Натальи и потянул его вниз.

— Ну, и что означает сейчас твой оскал?

Учительница икнула и плотно сомкнула губы.

— Вот так-то лучше, — одобрила перебравшая виски горничная. — А то был у нас на ферме племенной бык-производитель Яшка. Скотина страшная, агрессивная и бодливая. И ведь что делал, гад, перед тем как напасть?

— Что? — Сидорову искренне занимал вопрос поведения парнокопытного, перед тем как выполнить предназначенную природой функцию.

Она вытаращила глаза, поймав себя на мысли, что мозг снова работает в направлении образа Иванова, постепенно из козлокроличеосьминожного мутанта инопланетного происхождения приобретающего черты Минотавра.

— Так что он делал? — поторопила Наташа с ответом бывшую ударницу доильного фронта.

— Улыбался!

— Врёшь!.. — Икота оставила организм учительницы: нервный спазм сменился на подёргивание века.

— Это я вру? — Таня угрожающе наклонилась над барной стойкой. — А в глаз?

— Не надо, она просто шутит, — вмешалась давящаяся смехом Илона наблюдающая за диалогом двух «перебравших» подруг.

— В каждой шутке есть… — Дива славянского происхождения попыталась вспомнить продолжение спрятанной в лабиринте памяти мысли, но махнула рукой и продолжила:

— Ладно, на первый раз ограничимся устным замечанием. Я никогда не вру! Запомни. За это меня многие и не любят. Ивановы — восьмая семья, где я работаю. На моё счастье, в этом доме есть светлая голова, — кивнула она на байкершу. — Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Твоя вечно осклабленная физиономия говорит или о скудоумии, или о лицемерии, или — что ещё хуже — о желании поиметь всех и вся.

Бабенко, с утра находящаяся в плохом расположении духа, была неправа. Не стоило приписывать возникшие в собственной голове мысли другим.

— Ведь как происходит у нас на Украине? Если тебя посылают на мужской орган… — блондинка покосилась на стоявшего неподалёку мужчину.

Проследившая за направлением взгляда биологичка упёрлась глазами в выпуклую мужскую промежность, запрятанную в до боли знакомые серые брюки. Взгляд, покачиваясь вместе с головой, поднимался в упрямом желании разглядеть хозяина предмета, на который кто-то послал подругу.

Голос Тани доносился как бы издалека:

— … мы точно знаем, в каком направлении нужно идти. Вы же будете улыбаться при этом. И становится непонятно: то ли вам хочется, чтобы ушли, то ли вы делаете предложение прямо здесь и сейчас совершить половой акт…

Наталья за это время полностью подняла голову и наткнулась на взгляд зелёных глаз. Наглые, выпученные зенки, обрамлённые густыми ресницами, располагались на серой бородатой морде, которая мгновенно покрылась мелкими кучеряшками. Странная голова постепенно увеличивалась в размере, меняя волосатую бледную кожу на коричневую. Загнутые назад рога завернулись улиткой, но тут же выпрямились, превращаясь в заострённое на концах орудия для бодания. И ведь Сидорова точно знала, кто эта странная особь.

Рот по привычке открылся сам собой и выдал пришедшую в голову мысль:

— Жуть какая-то, а не Лев. То козёл, то баран… а теперь и вовсе бык…

Видение, обидевшееся на сравнения, заколыхалось в воздухе.

— Что? — спросила удивлённо Бабенко. — Какой ещё овцебык? Я про улыбки сейчас говорю.

Рельефные губы Минотавра-Иванова сложились в плотоядной ухмылке — и привидение исчезло.

Брюнетка вздрогнула, к ней тут же вернулась икота.

— Так и я про неё… — В этот раз дыхательные спазмы стали излишне агрессивными, заставляя нетрезвую жертву странно подёргиваться. — Всё, больше не улыбаюсь и даже не пью…

Илона сделала знак бармену. Тот тут же долил в фужер глюкинаторши новую дозу жидких пузырьков. Учительница залпом осушила бокал, желая избавиться от судороги, и сделала следующий вывод:

— И меньше тоже!

— Наш человек! — рассмеялась Таня, обняв новую знакомую за плечи и чмокнула в щёку.

Целоваться по пьяни — раздражающая все нации, кроме славян, привычка. Суровые жители бескрайних просторов одной шестой суши планеты и их собратья не улыбались понапрасну, а действовали, решительно переходя после литра водки к финальной стадии сексуально мимических игр.

— Ты кто по гороскопу-то? — поинтересовалась украинка.

— Я… Рыбы, вроде как. А это так важно?

— Да нет, просто ты начала про овцебыка, и я подумала… — Она выпрямила спину, выставив вперёд объёмные полушария, тяжело вздохнула и гордо выдала: — Я вот тёлка.

— Кто? А разве есть такой знак?

— Ну, Телец, я имею в виду. И это карма. У меня вся жизнь связана с коровником и его обитателями. А ты, значит, у нас в воде плавающая особь.

— Нет, я не водоплавающая. — Врубила Наталья биологичку и попыталась выпрямить руки, изображая гордую лебедиху. Но теснота позволила лишь развести в стороны ладони. Она помахала ими несколько раз. Вырвавшийся из горла гогот и вовсе походил на кряканье. Смесь утки с цыплёнком не впечатлил бывшую крестьянку. Она критически оглядела симбиоз кряквы с бройлером и сделала вывод:

— Да какая разница? Всё равно в воде барахтаешься. Короче, нерешительная особа с жидкой кровью, а я вот крепко стою на земле, но вокруг меня вечно быки какие-то…

— Как это? — Брюнетка прекратила попытки объяснить разницу между рыбой и птицей услышав о новом животном.

— А вот так. То козлы, то быки. Думаешь, как я попала в Россию?

— Как?

— Ха! Влюбилась в ковбоя с Ростова. Приехал к нам договариваться о поставках чего-то там. — Весь месяц местных кобылок обкатывал, лучшую выбирал — наездник…Я-то кровь с молоком, сама видишь, кусочек лакомый, вот он и проникся любовью к породистой тёлочке. Я, дура, челюсть отвесила, в рот ему заглядывала. Очнулась лишь через несколько месяцев, оказавшись на его ферме в качестве жены и дополнительных рабочих рук.

— Ой, как романтично!.. — протянула Наталья, в умилении закатив глаза. — Люблю правдивые истории с хорошим концом…

— Ага, но это не мой случай. Сплошное счастье с полгода длилось, пока не поймала мудака за тем, что мял вымя другой тёлочке.

Обилие новых непонятных слов делало рассказ Тани слишком сложным для горожанки, воспитанной в семье служителей Музы и Талии. Биологичка поняла лишь одно: Бабенко жестоко обманули, увезли на чужбину и наглумились над светлыми чувствами.

Она пустила слезу, представив, насколько больно в тот момент было Тане, и с сочувствием поинтересовалась:

— И что ты сделала?

— Как «что»? — с недоумением воззрилась на новую знакомую блондинка.

Подобный вопрос был неуместен для тех, кто отлично знал темперамент жительниц Украины, способных и хату изменника поджечь и у коня на скаку подковы сорвать.

— Я, может быть, и хуторянка неотёсанная, но никак не лохушка — не на ту нарвался. Мой мужчина будет только моим и ничьим больше! — Разозлённая неприятными воспоминаниями девица стукнула рюмкой по столу. — Заехала коленом между спущенных штанин «мудозвона», взбила омлет из «бычьих» яиц и умчалась в даль светлую в поисках лучшей жизни.

— Мо-ло-дец! — пробормотала восхищённо Наташа. — Я бы так не смогла…

— Да что ты! — смеясь, воскликнула Иванова, обращаясь скорее к горничной, чем к окосевшей от алкоголя учительнице. — Она сегодня Льву детоорганную часть чуть не снесла!

— Вот это да! — пришла очередь удивлённо восхищаться Татьяне. — Расскажешь потом?

Не дожидаясь ответа, она полезла обнимать Сидорову.

— Я сразу определила, что ты наш человек. Будем дружить до смерти!

Умирать от удушья прямо сейчас Наталье не хотелось. Она попробовала вырваться из крепких объятий нехилой «тёлочки».

— Прости, но я задыхаюсь!.. — еле слышно пропищала жертва внезапно зародившейся дружбы.

Пришедшей на выручку Илоне с трудом удалось вырвать из рук бывшей доярки биологичку.

— Хватит, Таня, аккуратнее. Наташа — девушка неспортивная. Вот через пару месяцев походов в тренажёрку можешь применять к ней любые захваты. Игнат научит её из них освобождаться.

— Игнатик, лапочка! Он что, обеих вас тренирует?

— Да.

— Так… — Теперь взгляд украинки, направленный на учительницу, вовсе не был дружелюбным. — Смотри мне там, не увлекайся. Игнат — моя новая любовь! Усекла?

Как и что без необходимых приборов можно было усечь за столом в баре, Сидорова не поняла, но поспешила торопливо согласиться:

— Да, конечно.

— Вот так-то… — Таня допила остатки водки и, поняв, что на сегодня хватит, решила отправиться домой:

— Пошла я. Нужно отоспаться и приготовиться к завтрашнему дню. Утром Золушке вновь отправляться в замок злой мачехи…

— Куда? Кому? — снова ничего не поняла Наталья.

— Горничной я работаю в доме у Ивановых. Вот до чего доводит безоглядная любовь: была дояркой передового фермерского хозяйства, победительницей многочисленных соревнований, а стала прислугой… — Девушка обвела взглядом хрупкую фигурку новой знакомой. — Не повторяй моих ошибок: не верь козломудам! Хочешь полюбоваться на мужиков — врубай канал «Дискавери»!

— Ой, я и так смотрю его постоянно, но там мужчин почти нет…

— Ты по особым спутникам смотришь? — перебила биологичку Бабенко. — Самцы там на любой вкус: и с рогами, и с гривой, и с жопами красными по деревьям лазают. Но, главное, они хорошо раскрывают свою поганую сущность: дерутся, жрут постоянно, гадят и при любой возможности трахаются…