Глава 20

Иванов, увидев реакцию старшей из сестёр, представил, что испытает отец, и остался доволен необдуманным порывом, решив, что пора воплощать в жизнь план побега из-под ненавистной опеки. Он протянул руку к учительнице и, обхватив за тонкую талию, прошептал на ушко:

— Ну, вот наконец я открыл тебе серьёзность своих намерений.

Сидорова впилась ногтями в его ладонь, пытаясь избавиться от захвата, и прошипела в ответ:

— Я не знаю, что ты задумал, но участвовать в твоих играх не собираюсь!

— Поздно, дорогая. — Лев перехватил её талию другой рукой. — Это ты у нас любишь ролевые игры вне постели, и я охотно тебе подыгрываю, хотя сам человек серьёзный. Нужно было думать головой, соглашаясь прийти в мой дом. Я не просто так вышел встретить тебя. Спроси у Илоны, приводил ли её брат кого-то хоть раз на семейный ужин?

— Ищи дуру в другом месте, сказочник! — сопротивлялась из всех сил та, что давно не верила в любовь с первого взгляда. Мало было волнения от увиденного и услышанного за последние пять минут, так ещё и этот выпад от котяры. Им с сёстрами война, а ей потом выносить с поля боя раненную гордость и разбитое сердце.

— А зачем мне вторая? — Директор школы сцепил кисти рук за спиной Наташи одной ладонью, другой зажал затылок, делая невозможной любую попытку вырваться, и впился ртом в сочные губы, не обращая внимания на оторопевших родственниц.

Поцелуй был требовательным, почти грубым. Иванов слышал, как быстро бьётся сердце пойманной в капкан «мышки», но — в отличие от серой мелочи — его добыча умела превращаться в хищника.

Биологичка вышла из ступора и, несмотря на дрожь и томление внизу живота— больше приятные, чем ненавистные, сжала зубы, не больно прикусив язык Льва.

Он ухмыльнулся, убирая ладонь с её головы, и, освободившись от белозубых тисков, закончил ранее начатую фразу:

— Мне с тобой бы суметь справиться. Страстная ты моя… гордячка.

Он как будто слышал последние мысли учительницы. Та подумала, что наверное опять говорила вслух, или всё таки…Она бегло окинула взглядом убранство холла. На кабину межгалактического корабля никакого намёка. Сидорова облегчённа вздохнула. Если Лев и обладал телепатией, то на коротком расстояние и в момент поцелую. Мысли об антенне со сканером между ног рыжего обольстителя развивать не хотелось.

— Вот это да! — присвистнула Илона, игнорируя шипение подруги и обвинения в предательстве взглядом. — Вижу, братец, ты настроен серьёзно. Держись, бедный папочка.

— Я вообще в последнее время серьёзен, просто ты замечать не хочешь, — парировал директор сестре.

— А ещё говорят, что не мужчины, а женщины верят в любовь с первого взгляда, — это уже относилось к стремящейся вырваться из его объятий Наталье. — Да поддайся ты наконец собственным чувствам. Ну, неужели в тебе совсем нет ничего пушистого и розового?

— Есть. — Учительница встряхнула занемевшие пальцы, решая, влеплять или нет «жениху» пощёчину; драться в чужом доме казалось не очень приличным. — Помада и мамин кролик!

— Тот самый Пусик, любимчик будущей тёщи? — он усмехнулся, заметив в карих глазах смятение. — Буду знать, что принести в подарок перед помолвкой.

— Только попробуй! — Сидорова обернулась к Илоне: — Могла бы и поддержать меня.

— Зачем? — «эльф» пожала точёными плечиками. — Лев сам с этим отлично справляется, и мне нравится то, что сейчас происходит.

Она наслаждалась оторопью сестры, открывающей рот в молчаливом протесте, и, решив закрепить согласие с выбором брата, добавила:

— Благословляю вас, дети мои! Будьте счастливы и постарайтесь не покалечить друг друга по пути к алтарю!

Не получившая поддержки Наташа снова обратила взор на Иванова.

— Прекрати нести чепуху! — прорычала она ему в лицо. — Какая «невеста»?! Какая «тёща»?!

— Моя! — Он с невозмутимым видом поправил пиджак. — А теперь пора ужинать и знакомить тебя с родителями. Об очерёдности решим по ходу пьесы.

Лев, ухватив за локоть упирающуюся биологичку, направился в сторону столовой, по пути уговаривая:

— Оставь силы для встречи с Карлом: он нервный немного и злой, почти как Ольга. Но вот со свекровью тебе повезло: мама, встречаясь с неразрешимой проблемой, обычно молчит или падает в обморок.

— А моего согласия на брак спрашивать не нужно? — упорствовала училка, размышляя о причине внезапного выдвижения на роль невесты.

— Всему своё время, но, поверь, я точно знаю, чего ты хочешь.

Наталья скосила глаза на директора. «Неужели в постели я была сверхоткровенной? Или меня подвергали истязаниям? Предмет пытки я помню по ощущениям… Твёрдый, но мягкий…мог ли он быть мини— биолабораторией?

Она вспомнила Иванова обнажённым, играющим напротив окна бицепсами совершенного тела, и попыталась осмыслить последние слова, но бросила за бесполезностью этого действие в состоянии нервного стресса.

— Бедная моя головушка! Удрать из крольчатника в серпентарий с инопланетным львом… Весёленькая перспектива…»

От волнения или чего другого учительница почувствовала шевеление в животе и смиренно вошла в клетку сервированного на шестерых «будущего». «Не беспокойся за маму, малыш, по крайней мере, ты не останешься безотцовщиной…»

— Господи, я не просто волнуюсь, а очень волнуюсь, — выдала она вслух.

— И что это значит? — успел поинтересоваться Лев перед тем, как «невесту» повело в сторону, но не косяка, мимо которого они проходили, а напольной вазы, стоять на полу которой через мгновение стало незачем…

— Какие красивые осколки. — Илона с умилением глядела вниз. — Как будто присутствую на археологических раскопках. Была одна ерунда, а стало сразу пять! — поддержала она подругу.

— Боже мой! Моя любимая китайская ваза эпохи Мин… Перенесла два ограбления, а теперь… — Рыжеволосая женщина с зелёными, как у директора, глазами с ужасом взирала на руки незнакомки, пытающейся сложить фарфоровые черепки вместе.

— Кто вы, чудовище? — спросила она, потрясая ладонями вверх и, не дожидаясь ответа, грохнулась на пол, аккурат на вазу, установленную по другую сторону от входа в гостиную.

— Ну, вот и славно, — с трудом сдерживала смех байкерша, ощупывая мать на наличие ран, — удачно упал наш чемпион по отключке — без травм. Табличку «Мин больше нет» для воров повесим на стену, а маму сейчас откачаем. Таня, неси нашатырь. — Распорядилась она.

— И валерьянку, — пролепетала Наташа.

— И успокоительное покрепче тоже, — вторил брюнетке оторопевший Лев.

— Вечер обещал быть нескучным, а стал просто сказочным. Но это не совсем то, на что я рассчитывал, — подвёл он итог провального знакомства родителей с кандидаткой в невесты. — Надеюсь, громить больше ничего не станем?

Обращение Иванова к биологичке выглядело несколько угрожающим. Она громко икнула, прежде чем задать встречный вопрос:

— Вот и вся любовь? — Растерянная Сидорова с ужасом подсчитывала размер убытка, причинённого несостоявшимся родственникам. — Я могу быть свободна?

— Даже не надейся.

Лев уложил мать на диван и обернулся к державшейся, словно нашкодивший ребёнок, за полу его пиджака учительнице.

— Возьми себя в руки. Сейчас ты встретишься с тем, кого когда-нибудь гордо назовёшь свёкром!

— Вот уж вряд ли, — промурлыкала усевшаяся рядом с матерью Ольга. — После столь фееричного появления твоей дворняге ничего в этом доме не светит!

— Не много ли ты из себя строишь, скисшая пенка высшего света? — вступила в разговор Илона. — У Наташи отличное образование. Она детей любви ко всему живому учит, а не у отца на шее сидит, но ты это вряд ли поймёшь.

— И в школе она бульдог, поверь мне на слово. — Лев обнял «катастрофу» за плечи. — Ученики в классе Натальи Гамлетовны как шёлковые. А стильно одеваться и вести себя так, чтобы не «сожрали» померанские шпицы, вроде тебя, Наташу научит Илона.

— Учил безрукий безногого на скакалке скакать, — пробормотала старшая из сестёр, устремив взгляд к входу. — Полюбуйся, папа, на этот бедлам.

— Что тут происходит? Кто-нибудь объяснит, кем разбиты вазы? Почему ваша мама лежит на канапе, я и сам догадался. — Высокий блондин оглядел гостиную, остановился взглядом на брюнетке сексуального вида и, обаятельно улыбнувшись на всякий случай, задал третий вопрос: — Илона, эта девушка — твоя новая подруга? Представь нас.

— Папочка, это чудовище, как определила мама, не только подруга твоей ненормальной младшенькой, но и невеста Льва по совместительству. — Ольга подошла вплотную к отцу, радуясь возможности досадить сразу половине родственников. — Девица ещё и бульдог в школе Льва. На ней детям любовь к животным прививают.

Она злорадно усмехалась.

— Представляешь, такая прелесть в одном флаконе. Порадуйся за сына. Вот свезло, так свезло, как говорит ваша хохлушка, — кивнула блондинка на хлопочущую над Алевтиной Таню и, закатив глаза, резюмировала: — Знал бы кто-нибудь, что приходится мне терпеть в этом доме…

— Жаль, замуж никто не берёт, а то давно бы сбежала, — закончила монолог сестры байкерша. — Пап, ваза от старости развалилась, едва Наташа носком туфли до неё притронулась. А на вторую мама рухнула. Ты же знаешь, как любит она это дело. Купи ей теперь три вазы, но только пусть поставит их в вашу спальню — и надёжней, и меньше рухляди под ногами будет.

— Подождите о вазах, — отмахнулся от младшенькой старший Иванов. — Я не понял, о какой невесте сейчас шла речь.

Он в упор смотрел на сына.

— На каком бульдоге ты собрался жениться?

— На человеке, папа, на чудеснейшей девушке, — ответил Лев, выставляя перед собой биологичку, затем прошептал чуть слышно ей на ухо: — Постарайся устоять на ногах пять минут — и с меня ящик шампанского и любой подарок на выбор!

Лучше бы он промолчал.

— Мне нельзя волноваться, — чуть слышно пропищала Сидорова и сделала пару шагов навстречу голубоглазому красавцу старше среднего возраста, но запуталась в ногах, ставших ватными, споткнулась и полетела вперёд, аккурат в руки оторопевшего блондина.

— Я не хотела… — в который раз за вечер оправдывалась учительница.

И всё бы ничего — Карл был не против у всех на виду облапать красивую брюнетку, причём по независимой от него причине, если бы не высокий каблук винтажной туфли.

— Боже, как больно! — простонал почтенный родитель, успев между тем заглянуть в глубокое декольте сексуальной «топтыжки». — Милая, вы не могли бы больше не падать и убраться с моей ноги?

Нескольких мгновений хватило, чтобы образ аккуратных полушарий — по мнению старшего Иванова, самой аппетитной части женского тела — дошёл до нейронных «рецепторов» мозга, отвечающих за деторождение. Размер нежных холмиков пришёлся по вкусу «гурманам», работающим с остатками «возможности» Карла явить ещё одного наследника миру.

Импульс «обжор» немедленно выдал члену команду — фас! И всё бы ничего, вот только желание в этот раз не совпало с возможностью. Всего через долю секунды Семёнович на личном опыте познал значение пошлого слова облом.

— Конечно! — Наталья дёрнулась, поднимая ступню с туфли будущего свёкра, инстинктивно согнув её в колене, и почувствовала упругую мягкость места, которым, собственно, и был заделан рыжий котокозломуд львиной породы.

«Господи, за что мне всё это?» — совершенно не к месту подумала «катастрофа» — как раз таки ей данный удар ничего не стоил, — а вслух выдавила непонятное:

— Упс… Извините…

— Ааа! — уже в голос визжал отец Льва. — Уберите её от меня, пока я не стал инвалидом!

— Ааа! — так же громко, как отец, стонала сложившаяся пополам Илона. На такой фейерверк происшествий она даже не смела рассчитывать.

— Папа, только не умирай! — кинулась к «кошельку на ножках» не на шутку перепугавшаяся Ольга. — Вели выставить это недоразумение из дома! — решила она предложить под шумок. — Не желает свадьбы с Валуевой, пусть женится на Жанне!

— Я не хотела, — шептала побледневшая учительница.

— Отец, я, как никто другой, понимаю, что ты сейчас чувствуешь. — Соболезновал непокорный сын — экскурсовод для «падалицы» по совместительству.

— Да неужели, — прокряхтел красный как рак Карл, не веря в искреннее сочувствие непутёвого наследника.

Но Лев не лгал: дежавю боли в паху гримасой отразилось на его красивом лице.

— Но если ты укажешь Наталье на дверь, я уйду вместе с ней! — пригрозил он открывшему рот отцу.

— Я тоже, — солидарничала с братом байкерша, предложив «ногомиксерше». — Наташа, идём в мою комнату.

— Я так думаю, ужин не состоится? — поинтересовалась у пришедшей в себя матери младшая дочь и тут же представила ей причину её глубокого обморока: — Познакомься: это моя подруга — Наталья! Наташа, это Алевтина Павловна.

— Моя будущая невеста, прошу любить и жаловать, — осведомил родителей Лев. — Извиняюсь за некоторую её неуклюжесть. Знаете, как это бывает у девушек в первый раз — нервы. — Он не уточнил, что подразумевает под «разом», но добавил на «радость» родителям грозное предупреждение — Впредь она будет более уверенной и осторожной. А все претензии выскажете лично мне, когда останусь один или завтра утром.

— Потом поговорим, — грозным рыком согласился Карл.

— Следующего раза я не переживу, — уронив ладонь на лоб, театрально произнесла мать чудного семейства.

«Они найдут с Надей общий язык», — успела подумать Сидорова, прежде чем покинула под руку с директором школы комнату своего «позора».

— Ка… кажется первая встреча не задалась, — стыдливо мяла подол дорогого платья биологичка.

Она откинула голову на спинку кресла, стоящего у окна в комнате Илоны. Идти в крыло жениха Наталья категорически отказалась.

— Я не знаю, что сегодня на меня нашло. Настолько разгромным моё волнение было впервые.

— Не переживай так сильно. Это моя вина: ошарашил тебя на входе. Подумаешь, вазы… — пытался успокоить её Лев. — Ну, потратят ещё пару лямов на новые.

Наташа икнула, услышав стоимость ваз, надеясь, что это не в долларах.

— А как быть с твоим папой? — поинтересовалась она.

— Вот об этом точно не беспокойся! — вступила в разговор байкерша. — Это ему гимнастика для «хвоста», очень полезная в преклонном возрасте штука. Пусть знает, что молоденькие секретарши могут не только… — Она осеклась, заметив любопытный взгляд брата. — Хоть раз кто-то задал ему взбучку!

— А что ты там говорила о молоденьких секретаршах? — поинтересовался Иванов.

— Не твоё дело, — буркнула Илона, не желая выдавать чужую тайну. — И вообще, сейчас Таня принесёт еду. Оставь девочек одних пошушукаться.

— Да сколько угодно, — парировал Лев. — Только нам с Наташей тоже не мешает обсудить кое-что. Я многое наговорил и от своих слов отказываться не собираюсь.

— Ты серьёзно собрался на мне жениться? — Сидорова до сих пор не верила в такую удачу. — Знаешь, может ты мне и нравишься, вернее, понравился в первую встречу, но то, что произошло между нами после…

— А чего время тянуть? — пожал он плечами. — Сколько, по-твоему, нужно встречаться, перед тем как улечься в постель?

— Ну, никак не несколько часов! — резко возразила учительница.

— Ещё скажи, что я один во всём виноват, а ты ни в чём не принимала участия…

— И скажу! — подскочила она с кресла. — Кто напоил меня до беспамятства?

— В рот заливал… и насиловал…

Наталья наступала на жениха, сжав кулачки.

— Не заливал, но плодами чрезмерного употребления алкоголя воспользовался! И теперь терроризируешь, добиваясь повтора…

— Ты слышишь себя? — рассмеялся директор. — Начиталась романов, моралистка. Лучше поздно, чем никому!

Он оказался зажатым между окном и креслом.

— Дожил! Женюсь на неуравновешенной алкоголичке с маниакальным чувством преследования.

— Ах ты… — замахнулась «катастрофа», но была тут же скручена и прижата к крепкому торсу.

— Я смотрю, тебе нравится делать это у окна, экстремалка.

Лев опять её целовал; сначала настойчиво и грубо, потом нежно, посасывая язык, обводя контур губ, позволял глотнуть порцию воздуха и снова впивался в пухлые губы.

Ноги учительницы дрожали, руки безвольно повисли, голова шла кругом от невероятно острого чувства внизу живота. «Господи, ну почему мне так хорошо с этим… козло… мудом?..»

Если бы Иванов отпустил Наташу в этот момент, она повторила бы падение Алевтины.

— Вот так-то лучше. — Урчал он в ушко. — Хватит сопротивляться.

— Конечно, хватит! Осталось ещё мою комнату разнести, — протестовала теперь Илона. — Я вам не мешаю? — заворчала она. — Расцеловались тут. Может, мне вовсе выйти?

— Мы можем перебраться в мою спальню, — предложил Лев. — У меня там нет ваз, но если хочешь, принесу из гостиной, побалую.

— Сейчас, размечтался! — Биологичка пришла в себя и тут же перешла в наступление: — Отпусти мои руки немедленно!

— Только когда узнаю точную дату.

— Дату чего?

— Знакомства с твоими родителями. — Он рассмеялся. — К помолвке готовиться будем, невеста-погромщица!

— Я не хочу говорить об этом сейчас.

Отступать директору было некуда, а тянуть время незачем. Он снова прибегнул к хитрости:

— Будем ждать, когда станет видно?

Наталья ахнула. Иванов смотрел на её живот, словно догадывался о растущем в нём плоде. Подтверждая недавнюю догадку о толстом щупальце — лаборатории.

«Не будь дурой, ты же хочешь его и в мужья, и в отцы ребёнку. Подумай о сыне и… кроликах. Беги из отцовского дома, пока есть возможность! — внутренний голос не просто кричал, а бил по вискам. — Какая разница что у него между ног.»

Взгляд ненасытного «льва» раздевал, откровенно гуляя по выпуклым формам.

— Вот прямо сейчас оставь меня в покое хоть ненадолго! — взмолилась жертва собственного воображения, мечтая услышать советы Илоны, прежде чем сдаться в пожизненную эксплуатацию. — Давай ты отвезёшь меня позже домой, и по дороге обо всём договоримся?

— Отлично! День испорчен не зря! — ответил довольный «котяра», одарив на прощание «мышку» обольстительным взглядом. — Обожаю, когда ты краснеешь.

— Ну, и что это было? — стало первым вопросом зашедшей с уставленным тарелками подносом Бабенко. — Я ничего понять не могу. Кто женится? Когда, зачем и на ком? — Она закрыла дверь ногой, исключая лишни уши. — Алевтина там бьётся в истерике. Карл злой как собака. Ольга рвёт и мечет, общаясь по телефону с Жанной.

Она поставила еду на журнальный столик и обернулась к Сидоровой:

— Да, мать, умеешь ты устроить шухер! Всех «покорила» с первого шага.

Илона положила на кусочек хлеба ветчину с сыром.

— Эх, жаль, поужинать не успели, Наташа прямо с порога за дело взялась. — Она рассмеялась. — Вот что значит человек дела. Заказывали скандал — получите! И сильно там Оля разоряется?

— Говорю же, по телефону с Жанной совет держит.

— Может, сейчас пар выпустит и подобреет? — наивно поинтересовалась учительница. — Мне как-то очень уж неуютно под её презрительным взглядом. Могу сорваться на ответные оскорбления.

— Ага, надейся на подобревшую анаконду, разевает рот не для улыбки, а чтоб покушать. Мир до первой драки. — Таня присела на диван и снова спросила: — Кто женится? Почему я не в курсе?

— Лев.

— Да ну! — недоверчиво протянула украинка. — И кого он решил собой осчастливить?

Иванова запила кусок бутерброда свежевыжатым соком.

— Наташу!

— Меня. — Биологичка до сих пор не поняла, как относиться к новому выкрутасу директора. — Даже не знаю, что с этим счастьем делать.

— Идти! — отрезала Таня.

— Куда и зачем? — уточнила Сидорова.

— Ну, не в дупу же! — Назвала на родном языке место на чём сидят блондинка, уточнив правильное направление. — Куда зовут идти, пока не передумал. Глупые женятся, а умные выходят замуж!

— Да это он шутит так.

— Нет, — вступила в разговор байкерша. — Такими вещами мой брат точно шутить не станет. Он хоть и козёл, но не маразматик. Знает, что за слова, сказанные отцу, отвечать придётся.

— Но меня-то почему не предупредил заранее, если родителей позлить хотел?

— Ты бы тогда не то, что в гости к нам не согласилась пойти, а и из М. ска рванула куда глаза глядят на неделю, — рассмеялась Илона. — Ты как-то избирательно слушаешь то, что я говорю. Лев не шутил насчёт женитьбы! Он и на ужин никогда никого не приводил. Жанна в наш дом только по приглашению Ольги заявлялась.

— Ой, про Жанну лучше не говори, — взмолилась Наталья. — Мне в ресторане на неё полюбоваться хватило.

— А что говорить? Скоро станешь встречаться с ней регулярно. — Сестра директора усмехнулась: — Думаешь, блонда оставила надежды стать госпожой Ивановой? Как бы не так.

— И последняя сволочь мечтает стать первой, — резюмировала Татьяна, протягивая бутерброд учительнице. — Садись, станем планы строить, как обезвредить соперниц и сделать так, чтобы наш принц не уплыл в чью-то даль светлую. В ногах правды нет! Она где-то между и чуть выше…

— Конечно, при условии, что захочешь стать его женой. — Байкерша заглянула в карие глаза новой подруги. — Мы можем советы давать, а мучиться с ним тебе предстоит.

— Даже так? Что-то мне страшно.

— А ты как думала? Лев далеко не подарок, но не бойся — мы будем рядом, — поддержала Таня. — Илона пристроила меня обслуживать субботний благотворительный вечер. Не думай, что Запашный просто так тебя пригласил. Старый козломуд уж больно прыткий для своего возраста.

— Я — девушка самостоятельная, смогу за себя постоять. Даже не переживаю на этот счёт.

— Как говаривал мой бывший: самостоятельная девушка — это та, на которую посмотришь — и всё само стоит. Не так-то просто избавиться от южанина. Он вовсе не божий одуванчик на исходе сил, этот цвяточек виагру тоннами лопает.

Наташа с изумлением воззрилась на Бабенко; та оказалась не только хорошей советчицей, но и ясновидящей.

— Точно, цвяточек, котяра и пчёлка…

— Ты это о чём? — рассмеялась Илона.

— О предстоящем вечере и троице. Не трудно догадаться, кто есть кто.

— Не дрейфь, пчёлка! — украинка положила руку на плечо учительницы. — На то мы и друзья, чтобы делать жизнь сказкой, а не страшилкой.

Но «страшное» случилось с Сидоровой чуть позже…