Глава 21

Погода позднего вечера М. ска удивительным образом совпадала с внутренним состоянием работницы образования школы среднего по размеру города России.

Редкая для этого времени года гроза, внезапными порывами ветра и крупными каплями влаги, хлёстко била в тонированные стёкла комфортабельного автомобиля не отечественного производства. Машина директора, обязанного в недалёком будущем стать мэром, возможно, депутатом государственной думы, а в самых сладких снах Карла — губернатором, урчала, разрезая шинами блестящие в темноте лужи.

Наталья чувствовала себя весьма неуютно в слишком просторном салоне «Лэнд-Ровера». И вовсе не от того, что оказалась наедине с его хозяином или считала себя виновной в испорченном вечере семьи, живущей на порядок лучше среднестатистической ячейки российского общества. Той самой, что ещё несколько часов назад считала примерно показательной на фоне «крольчатника» семьи собственной.

Сидорова не знала, о чём говорить с таинственно улыбающимся Львом. Тот наблюдал с нескрываемым наслаждением в зеркало заднего вида за бурей эмоций, мелькающих на раскрасневшемся личике наотрез отказавшейся сесть рядом почти невесты.

Он не мог знать наверняка, что настолько сильно взволновало биологичку. Но, как яркий представитель сообщества тех, кто при встрече с хорошенькой девушкой «думает» «разумом» нижним. Иванов, прежде чем отправить полученную информацию к содержимому черепной коробки, сделал совершенно неправильные выводы.

Наташа не боялась растаять после пары удачных «языковых» атак, проведённых «котярой» на территории её ротовой полости и согласиться на нечто большее. Она просто не могла позволить себе этого, не убедившись, что с зародившейся внутри организма жизнью всё в норме.

Это Илоне брюнетка могла соврать, будто не хочет беременности, но не себе. Стать мамой было бы счастьем, тем более что отец от малыша решил не отказываться, хоть и не знал с уверенностью на сто процентов о его существовании.

Громкий голос, подобный раскату грома, смёл блаженную улыбку с лица будущей «Мадонны», любующейся в мечтах ясными глазками рыжеволосого ангелочка. Обладатель ещё одной пары глаз цвета зелени с удивлением взирал на излучающую счастье девственницу.

— Ты думала, я потребую закрепить обещание жениться сексом? — невпопад поинтересовался он, решив выяснить причину нежелания учительницы сесть рядом.

— От таких, как ты, можно ожидать всё что угодно. — Улыбку сменила настороженность уставившейся на рыжего «демона» недотроги. — Лучше сто раз ни разу, чем зацепить такого как ты — заразу! — переврала она Танину фразу.

— А для чего тогда я рассказал о нас с тобой родителям? — задал новый вопрос Иванов, не обращая внимания на сравнение с инфекцией. Он мысленно перебирал возможные причины её недавнего просветления.

— Мало ли какие между вами существуют договорённости, — тут же ответила Наталья, не догадываясь, что её предыдущая фраза была подсказанной интуицией истинной.

— Ну да, удар коленом в пах отца и разбитые вазы с последующим обмороком Алевтины входят в программу моего соблазнения, — насмехался над слегка буйной невестой директор школы.

— Это было экспромтом от неожиданной жертвы, — парировала Сидорова.

Лев обернулся, с усмешкой взглянув в рассерженное лицо.

— Это ты-то жертва?

Она пискнула нечто невнятное и потупилась, прокручивая в очередной раз в голове сцену падения бесполезной утвари династии Мин и обморок её владелицы.

— Ты из тех мышек, которых до смерти боятся слоны, — продолжал обличительную речь Иванов. — Разрушительный тайфун местного действия. Такой положи палец в рот — откусит руку по локоть.

— А ты — наглый, самоуверенный котяра! — в мгновение ока превратилась в фурию «каятельница». — Обставят дом рухлядью прошлых веков и трясутся над ней… стяжатели! Никто кусать тебя не намерен, много чести.

Брюнетка сложила руки под грудью, тем самым обтянула тканью платья аппетитные полушария.

Лев улыбался, разглядывая их и алые щёчки разбушевавшейся «серушки», в который раз убеждаясь в правильности собственного выбора.

— Не кипятись и не провоцируй. На пороге весна — время года, сама знаешь, на что подвигающее кошачьих. Что стоит мне заехать в безлюдный проулок, перепрыгнуть к тебе и… — Он коротко хохотнул. — Место для секса ты выбрала удачное: заднее сиденье более широкое и удобное, чем рядом с водителем.

Наташа с ужасом поняла, что он совершенно прав, и, вцепившись пальцами в сумку, намертво сжала колени, приготовившись к отражению атаки. Без боя она не сдастся!

Но проходила минута, другая, а нападения не было. Лишь фары встречных машин били в лицо, добавляя света в мрачные мысли учительницы. Опасение, моментально переродившееся в решительность, постепенно переходило в растерянность и непонятную дрожь в ногах. А на минуте пятнадцатой — в раздражение, щедро сдобренное обидой на полное игнорирование себя любимой. И непонятно было: то ли Иванов пытается усыпить её бдительность, чтобы в самый неожиданный момент взять тёпленькой, то ли знает, как сильно действует на её «телесное» самолюбие его деланное безразличие.

Использует слова и последующее ничегонеделание, как маринад для мяса: брось в него сочный кусок, который решил съесть, — и через некоторое время хоть сырым лопай, потому как почти готов…

— Чёртов гурман, зубы сломаешь! — проклинала Наталья вовсе не «котяру», а пресловутых бабочек в животе, к этому моменту не нежно порхающих под плотоядным взглядом соблазнителя, а отплясывающих жёсткий степ.

— О чём это ты? — поинтересовался Лев, привыкший к особенности биологички рассуждать вслух.

— Останови машину, я пересяду, — потребовала она, решительно сжав кулачки.

Раззадоренное чувство собственного достоинства и гордость взяли верх над настороженным разумом.

«В конце концов, неужели я не в состоянии справиться с играющим словами маньяком? — Перед глазами Сидоровой возникло потное лицо прыщавого Эдика, непонятно чем занимающегося руками под партой. — Не таких умников усмиряю в классе!»

Её требование директор выполнил с огромным удовольствием, мысленно усмехаясь решимости будущей невесты. Та забыла общеизвестный факт: соблазнение — не насилие, а искусство вызывать чувственное желание.

— Решила угостить ужином, раз в моём доме удалось лишь перекусить бутербродами? — продолжил Иванов прерванный ранее разговор. — Только, ради бога, не нужно кормить меня жёстким недожаренным мясом.

— Кролика живого отведать не хочешь? — огрызнулась Наташа, посягнув на святая святых любимой матери.

— Нет, — рассмеялся Лев, вспомнив, с чем ассоциировала его член брюнетка, — себе подобных не ем.

— Да чтоб тебя!.. — пробормотала она, давясь рвотными спазмами.

В полной фантазий голове учительницы тут же возникла картинка: покрытый короткой серой шёрсткой, уменьшенный в десятки раз Иванов борется с Пусиком за право любить её левый тапок. А плюшевый предатель, свободный от присутствия ноги хозяйки, в нетерпеливом предвкушении трясёт белыми ушками, нюхая под пушистым хвостиком человека-кроля и отвечая ему явной взаимностью.

— Извращенец… — непонятно кому из борцов за любовь адресовала Наталья претензию.

— То же самое могу сказать о тебе, дорогая, — улыбнулся в тридцать два зуба тот, кто в инсталляции её разума обладал всего лишь двумя резцами. — Это же явная склонность к зоофилии — отождествлять орган мужчины с частями тела косоглазого капустоеда.

— Ты можешь читать мои мысли? — в ужасе прошептала Сидорова, не пытаясь оспаривать нелепые обвинения. Она вздрогнула, издав короткий спазматический звук, подвергнувшись нападению икоты. Но даже не извинилась и не попросила воды, а набрав полные лёгкие воздуха задержала дыхание, считая в уме до тринадцати.

Нога директора вдавила педаль тормоза в пол. Машина завизжала, шинами оставляя чёрный след на асфальте, прошуршала по гравию обочины, дёрнулась и замерла неподалёку от раскидистой яблони, способной соперничать с той, что когда-то плодоносила в раю. Он сдержал смех, наблюдая за покрасневшим лицом и выпученными глазами борца с икотой бабушкиными методами. Та не визжала, требуя ехать дальше, а покорно молчала, играя на руку коварным планам обольстителя.

— Милая, — с хрипотцой в голосе зашептал Лев, — так вот чему ты пару минут назад радовалась. Думала о нашей близости?

Он улыбался, как тридцать три служителя ада, работающих в коптильне осуждённых за блуд.

— Так почему бы этим воспоминаниям не воплотиться в жизнь, открыть второе дыхание, так сказать… — Советовал он той, что с трудом сдерживала первое. Иванов утонул глазами в глубоком декольте. — А если захочешь, то и третий заход, и даже пятый. Ради тебя готов трудиться до седьмого пота.

Наташа, хорошо понимая, подле кроны какого дерева встал автомобиль, приняла это за провидение. Она почувствовала, как под магнетизмом искрящегося взгляда искусителя электризуются, поднимаясь вверх, не только волоски на её голове, но и корешки всех сбритых в положенных местах за период полового созревания.

— Прекрати немедленно, — заикаясь, ответила брюнетка на выдохе, с укоризной взирая на неприлично мерцающие пайетки платья, пытающиеся оторваться от обтягивающего ноги подола. — Мы с одеждой тебе не достанемся.

— А зачем мне твой наряд? — Пальцы зеленоглазого «котяры» коснулись круглого колена, вызывая в теле учительницы уже не трепет, а дрожь, заражая на этот раз похотью. — Я претендую на содержимое, а не на обёртку.

Волна горячего желания ударила в мозг переспелой девственницы. Мысли, подталкиваемые тем самым хранителем «запретного плода», роем бились в висках, одна крамольнее другой: «Давай! Вперёд! Расслабься и получи удовольствие. Что ты теряешь? Самое главное уже ему отдано, так почему бы и вправду не повторить? В этот раз, по крайней мере, ты будешь всё помнить!»

Длинные ноги сами собой ослабили оборону и чуть разомкнулись, позволяя рычащему от предвкушения соблазнителю двинуться ладонью по внутренней стороне бедра. Низ живота заполнился горячим томлением, рассылая импульсы желания по всему телу.

— Поедем в отель, — обдавая горячим дыханием, шептал Лев на ушко жертве.

— Нет, не надо. Прекрати… — отвечала Сидорова, касаясь губами уголка крепкой шеи, свободной от рубашки.

«Сопротивляйся! Вспомни, о чём пишут во всех журналах: мужчины по натуре охотники! — кричала в ней недотрога, мечтательница о высокой любви и сексе в первую брачную ночь. — Поддашься сейчас — и никакой тебе свадьбы…»

— Не могу, ты сама меня завела… — Директор больше не шептал, а посасывал мочку её ушка, запустив руку туда, где пару минут назад тонул его взгляд, задевая набухшие вишенки. — Боже мой, какая у тебя грудь!.. Ты само совершенство… Иди ко мне…

Наталья сквозь бешеные удары сердца, отдающие в висках шумом крови, расслышала, как что-то мягко клацнуло, позволяя отодвинуть назад кресло водителя.

— Я хочу тебя прямо сейчас. Ты не пожалеешь, поверь…

— В первый раз пожалела… — едва дыша, скорее сама с собой спорила биологичка, наслаждаясь накрывшими с головой восхитительными ощущениями.

— Сегодня всё будет по-другому, — обещал «котяра», дрожа от нетерпения.

— Хуже… — всхлипнула она в ответ на осторожное прикосновение кончиков тёплых пальцев к самому чувствительному месту любой женщины, — быть не может…

Необыкновенно приятная сладко тянущая истома выбила из головы учительницы любые мысли о сопротивлении. Требовательные губы впились в дрожащий рот, язык соблазнителя, раздвинув зубы, играл с её языком, отнимая последнюю волю.

Наташа услышала звук расстёгиваемых ремня и молнии брюк. Сильные руки оторвали её от кресла и усадили на оголённые бёдра Иванова.

— Замариновалась… — в последнем отчаянии перед неизбежностью пробормотала она и застонала, когда горячие уста сомкнулись на твёрдом соске освобождённой от платья груди. Новая волна желания накрыла её, сделав послушной игрушкой в руках директора. Готовое ко всему, податливое тело вздрагивало в предвкушении невиданного наслаждения.

— Приподнимись… — В запале желания Лев позабыл простую истину: если хочешь, чтобы всё было сделано хорошо, сделай сам. А уж в контексте пользования Натальей Гамлетовной любую аксиому желательно возводить в квадрат.

Она опёрлась расставленными вокруг его бёдер коленками о сиденье и с готовностью на всё оторвала от жёстких мышц попу, обтянутую шёлком трусиков, которые соблазнитель намеревался стянуть, но тут… нога учительницы съехала с гладкой кожи кресла.

Наташа, заваливаясь на бок, испуганно вскрикнула и дёрнулась, пытаясь упереться стопой в пол. Удар головой о потолок автомобиля вынудил её согнуться и вырисовал перед глазами белоснежные зубы оскалившегося в приступе невыносимого желания хищника. Ещё мгновение, и зверь вонзится в неё. И не только клыками…

Биологичка невольно отшатнулась и уселась ровно посередине механизма управления колёсами. Клаксон «Лэнд-Ровера», возмущённо взвыл, разорвав ночную тишину похлеще любой сирены противовоздушной обороны. Иерихонской трубой возвещая миру о грехопадении очередной «дурочки», затащенной в салон машины сексапильным хозяином.

— Ааа! — следом за ним заорала насмерть перепуганная Наталья.

Пелена вожделения спала с блестевших от возбуждения глаз. Она с ужасом уставилась на полуголого директора, вцепившегося пальцами в её ноги.

Торчащий в полной боевой готовности член вызвал бурю негодования бесстыдством радостного «приветствия».

— Ты что творишь?! — неизвестно, к кому из двух «Ивановых» возмущённо обратилась брюнетка. — Что удумал, подлец?!

— Как «что»? Собираюсь заняться любовью с невестой! — нагло ответили оба: один — словами, другой — нетерпеливым подрагиванием, ещё не понимая, что случился большой облом.

— А она в курсе? — Ничего более разумного в голову Сидоровой не пришло.

— Думаю, да, и даже не против, — отозвался самодовольно ухмыляющийся Лев.

Судя по обильно вымазанной губной помадой смятой рубашке и оголённой шее, он был совершенно прав.

— Слезь с руля. Переполошим всех вокруг. — Директор дёрнул Наташу на себя. — Хватит воевать. Давай объявим мораторий или хотя бы перемирие. Я поступлю по-настоящему «мужественно» и сразу же сдамся.

На этот раз учительница оказалась меж его ног. Рассуждения Льва о войне вызвали в голове другие ассоциации. Упёршийся в живот причиндал «завоевателя» раздражал наглой «стойкостью». Упруго напоминая, на каком краю пропасти можно оказаться, поддавшись обольщению хитроумного агрессора. «Трахнет — и не заметишь…»

— «Кинжал» зачехли! — велела Наталья.

— Что? — рассмеялся обладатель «оружия» стратегического назначения и попытался поцеловать «противника».

Биологичка увернулась от нападения губ и, подтянув ногу, надавила коленом на любимую жёсткость любого мужчины.

— Штаны, говорю, надевай, пока боеголовку не повредила! — рассвирепела она, отчаянно борясь с желанием поддаться чарам «змея». — Вези меня домой.

Наташа плюхнулась в кресло пассажира, приводя в порядок платье и натягивая на плечи плащ. Взгляд всё ещё борющейся с искушением недотроги упорно смотрел в одну точку — на яблоню. Ей показалось, что крона дерева внезапно покрылась листьями, сквозь густую чёрноту которых сверкали жёлтые глаза, полные разочарования.

— Поздно уже, — словно оправдываясь, проговорила она, — родители будут переживать. — Было непонятно, кому предназначались слова внезапно вспомнившей о послушании дочери.

Иванов нехотя выполнил требуемое, но сделал ещё одну попытку продолжить вечер в нужном ему направлении.

— Ты хоть представляешь, что я вынужден сейчас терпеть? — Он положил подрагивающую ладонь на бедро брюнетки. — Даже рукой не могу себе помочь. Может, всё-таки поедем в отель? Отметим моё предложение.

— Давай обойдёмся без анатомических подробностей. — Сидорова, вернувшаяся на нелёгкую стезю добродетели, откинула его кисть, представив что тот собирался ею делать. А вместе с ней — всякую жалость к несостоявшемуся сопернику в секс битве, и раздражённо пробормотала:

— Я что-то пропустила или просто не помню? Помолвку, кольцо, тебя на коленях…

— Можем начать с родительского благословения, — перебил её Лев, выруливший на дорогу к дому обломщицы, смирившись с болью в неудовлетворённых чреслах. — Мои на наш брак почти согласились. У твоих готов просить прямо сейчас руки самой оригинальной невесты М. ска.

Учительница вспомнила «счастье», фейерверком бьющееся в глазах Алевтины после падения.

— О да, твоей маме я непременно сегодня приснюсь, — совершенно искренне сочувствовала она. — Надеюсь, ей удастся справляться с кошмарами.

— Не беспокойся. Домашней аптечке родителей позавидует любое медучреждение города. Заверил Иванов, находящийся сейчас в более сложном положение.

— Думаю, одним снотворным тут не обойтись.

— Примет средство поэффективнее, а в следующий раз заранее приготовится к твоему визиту.

— Лишь бы не пристрастилась к наркотикам… — Выдала Наталья первое, что пришло в голову.

— Скорее сопьётся, хотя алкоголизм не пропьёшь, — рассмеялся неблагодарный отпрыск, представив любимую родительницу с бокалом вина в руке, ожидающую прихода отца с очередного позднего «совещания». — Шучу, конечно, но винный погребок Карла точно может соперничать с содержимым домашнего фармзавода.

— У моих нет ни того, ни другого, поэтому понадобится тщательная подготовка ко встрече с тобой, — тактично отнекивалась биологичка.

На самом деле она опасалась, что Надя задавит Иванова в объятиях, узнав, кем являются его родители, или задушит по причине нежелания расставаться с кошельком дочери, не убедившись в денежной щедрости будущего зятя.

— К тому же я единственная кормилица мамы и Пуси. — Предупредила она.

— А отец?

— Его тоже содержу, но только когда возвращается в семью.

— Он же взрослый мужик! — удивлённо воскликнул директор школы, крепко сжав руль, вымещая на нём своё возмущение.

— Это твой отец — мужчина, а мой — половозрелый мальчик, живущий высоким искусством, — в очередной раз пыталась объяснить странности обитателей своего дома Наташа. — Пользоваться «игрушкой» между ног он научился раньше, чем мозгом и любит это «дело» не меньше, чем кистью работать. Правда, отвечать за последствия секс-шалостей не желает. Мама — блаженно влюблённая девочка, обитающая в лишь ей одной известной реальности. Пусик…

— Господи, дай мне сил, здоровья и возможности стать успешным! Женюсь на многодетной матери, — прервал перечисление характеристик великовозрастных «малышей» Лев, про себя подумав: «Многодетной девственнице» — и искренне надеясь, что к свадьбе это положение изменится. — Теперь я знаю, с какими подарками идти в твой дом.

Он улыбнулся, заметив вытянутое лицо учительницы.

— Не бойся, заявлюсь не с ящиком раскрашенных вручную презервативов или тестов на беременность. — По смущённой улыбке брюнетки Иванов понял, что попал в точку, и поинтересовался о наклонностях последнего «ребёнка»: — Надеюсь, хоть кролик никого не «любит»?

— Напрасно, — чуть слышно возразила Наталья, представив косоглазую морду извращенца-маньяка.

— Что, и он «блаженно» шалит? — рассмеялся директор.

— Да, но без серьёзных последствий: сопит, трахая мою домашнюю обувь.

— Бедняга, — посочувствовал ушастику «кот». — Подберу ему подружку.

Сбегать от проблем будущих родственников Лев не собирался. — Пусть размножается.

— Только живую! — согласилась Наталья, обдумывая неожиданный бизнес план для родителей, раз за грозящем квартире бедламом ей наблюдать не придётся. — Два левых тапка мне ни к чему. А крольчат они смогут продать.

Сидорова с облегчением выдохнула на согласный кивок жениха, надеясь, что к моменту пушистого «разврата» сама будет жить в другом месте.