Глава 22

Вечером следующего дня Иванов изрядно нервничал, ожидая появления Наташи в сопровождении старшего из Запашных. Сегодня ему представлять её в качестве невесты друзьям, с одним из которых и посещал сейчас туалет.

Олег был не просто знакомым, а тем человеком, рядом с которым Лев многое испытал впервые. «Хоть пособие для пацанов, стремящихся во взрослую жизнь, пиши», — улыбнулся директор тёплой памяти детства.

Решив приобщиться к взрослой жизни в семь лет, не заморачивайтесь на аспектах морали, а оторвитесь по — полной. Именно так поступили когда-то они с сыном первой горничной, госпожи Лунгиной.

Стыренную из бара бутылку любимого напитка родителей не спеша разлейте по чашкам кукольного сервиза приглашенных на «пупсо-пати» чувих в лице сестры и её подруг в розовых платьях. Сделайте хороший глоток обжигающей нёбо янтарной жидкости, давясь соплями вперемешку со слезами, хлынувшими из выпученных глаз, и непременно затянитесь сигарой.

Иванов вздрогнул от реальности ощущений накативших воспоминаний. Вкус виски не раздражал даже в блевотине, периодически лившейся из «крутыша». Он прибыл с гулянки домой, как положено дворянину — не пешком. Пусть не верхом на коне, а под мышкой садовника. А вот кислый запах прелых листьев в измученных лёгких навсегда отбил охоту курить.

«Нет худа без добра, но моё поколение выбирало вовсе не пепси…» — подумал Лев, возвращаясь в реальность.

— Ты порвал с Жанной и правильно сделал. — Продолжал говорить Лунгин.

— Я никогда не любил потребительницу дорогих подарков, но почему это волнует тебя?

— Да потому — что когда то буквально был изнасилован ею. — Он передёрнул плечами вспоминая вечер с поступком которым никогда не гордился. — Мне было семнадцать, когда длинноногое юное чудо под предлогом научиться играть на гитаре припёрлось ко мне в гараж с бутылкой виски.

— И?

— Не знаю о чём я думал тогда, наверное о том, как круто быть парнем красивой блондинки. — Олег поморщился, вспомнив послевкусие того вечера. — Виски было выпито до конца, а Жанна испробована на тесном промасленном диванчике.

— Ничего себе… — Искренне удивился Лев. — Так ты первым сыграл на «гитаре» через несколько лет превратившейся в копилку для богатеньких мальчиков?

— Нет, уже в то время она могла меня многому научить, а не наоборот. Девственность Жанна подарила кому-то другому, но могла обвинить меня. — Он запустил руку в светлые волосы рассуждая о том, чем мог закончиться тот урок. — Моё счастье, что её отца через неделю перевели в Новосибирск. Иначе мог оказаться на скамье подсудимых.

— И ты молчал всё это время, как человек чести, — хмыкнул директор, — а Жанна успела что-то шепнуть моей младшей сестре?

— Нет, Ольге, а Илона подслушала.

— А ты сознался? — Лев покачал головой, заранее зная ответ.

Олег кивнул. Он наконец-то открыл правду, почему до сих пор не позвал замуж Илону, помогая понять другу причину ненависти младшей к блондинке. Оказывается, та давно стала доступной и не с кем-нибудь, а с любовью всей жизни сестры. Ах, эта юношеская влюблённость, диктуемая гормонами; ох, это женское коварство…

— Не захотел лгать, ведь люблю её по-настоящему, — закончил повествование Лунгин.

— И ты обрисовал Илоне, как было на самом деле? — директор школы смотрел на друга с искренним изумлением. Порой тот ставил его в тупик своими действиями. Он скривил лицо, мотнул головой и, выругавшись, уточнил:

— Нет, правда? — а после утвердительного кивка автомеханика продолжил: — Ты поступил как последний кретин. Если бы женщины знали хоть сотую часть того, что мы думаем или делаем, они бы не только встречаться с нами не захотели, а перестали смотреть в нашу сторону. — Иванов с искренней убеждённостью продолжал поучать: — Никогда не признавайся в измене, если только не решил расстаться. Для чего? Сам знаешь, что сволочь, и оттого плохо спишь, так зачем устраивать бессонницу любимой? Ты глупый осёл. Мне жаль сестру.

— Почему?

— Осёл или жаль? — усмехнулся гуляка, из которого правду калёным железом не вытащить. — Ты единственный сумел зацепить её сердце. Вы не вместе не из-за разницы в социальном статусе. Илона достаточно самостоятельна и умна, чтобы бояться остаться без отцовских денег. Она легко найдёт работу вне холдинга. Да и ты не безрукий, хорошие специалисты всегда в цене. Виноват твой дурной язык.

— Не думаю, — пожал плечами Олег. — Вокруг неё постоянно вертится множество богатых успешных парней…

— Типа старшего Иванова?

— Ну, пусть не столь нравственных…

Лев неприлично громко рассмеялся. Лунгин повернул голову, услышав рядом эхо хихиканья, и встретился с выпученными зенками мужчины-«лягушки» явно нетрадиционной ориентации. Пузатик поиграл бровями и недвусмысленно облизнулся, указывая взором на место, где брал начало живой ручеёк, тонюсенькой струйкой стекающий в белоснежный писуар.

— Ты сейчас говоришь искренне или прикалываешься? — вернул Иванов опешившего от неприятного созерцания друга.

— Я что-то не то сказал о вашем отце? — растерянно пробормотал механик, отвернувшись от обладателя стручка размером со жгучий перчик, растущий в горшочке у бабушки. Он моментально потерял желание писать и застегнул ширинку, физически ощущая взгляд на месте, которым обычно сидят.

— Только не ставь Карла в один ряд со святыми! — продолжал ничего не подозревающий директор. — Именно он — причина мужененавистничества сестры. Удивляюсь, что она до сих пор не пополнила ряды лесбиянок.

— Ты это серьёзно? — громче необходимого вопрошал Олег, надеясь, что «заднеприводный» гипнотизёр его слышит.

— Ну вот, теперь я тебя шокировал, — рассмеялся Лев, наконец заметивший то, что происходит за спиной друга, и догадавшийся о его словесном посыле. — Старший Иванов — большая задница.

На последнем слове Лунгин вздрогнул. А домогавшийся его внимания «жабёнок» подкатил глаза к небу, возможно, испрашивая прощения у того, кто видит помыслы любого «сына».

— Но только не говори этого Илоне, — продолжил директор.

Он распахнул дверь и указал глазами на жестикулирующего в окружении нескольких важных персон Пескова:

— Не нужно походить на кого-либо из этих придурков.

Лев, резко развернувшись, хлопнул по спине «звезду» унитазов, настойчиво всучивающего Олегу визитку.

— Господин Козлов, вы хотите иметь дело со мной? — Он обалдел от проблеска счастья, мелькнувшего в глазах престарелого «жопника», но продолжил ему выговаривать: — Если нет, то отстаньте от моего друга. Не стоит навязываться каждому незнакомцу — проклянут, и «здравствуй» геморрой, а оно вам надо?

«Безжалостная мечта» любого гея сделал ещё одно убийственное замечание:

— И займитесь собой. Идите в спортзал, похудейте килограммов на пятьдесят. — Он, наморщив нос, оглядел фигуру туалетного «утёнка». — Полнота делает вас совершенно непривлекательным!

Иванов не стал мыть руки, а направился прямиком к громко говорящему блондину, приглашая Олега следовать за собой.

Отчитанный же Львом представитель ЛГБТ остался стоять у сверкающей кафелем стены. Он блаженно улыбался, с нежностью потирая место, к которому прикоснулся герой его грёз, и с благоговеньем шептал обращение к тому, кто «услышал»:

— Спасибо! Сработало! Он заметил меня… Какой глупый… Я согласен «иметь» с ним всё что угодно…

Козлов всхлипнул, в экстазе подрагивая и скуля, позабыв на минуту о Боге, и, чуть успокоившись, спросил совета:

— Что делать дальше?

Но в ответ лишь шумела вентиляция да потрескивали лампами люстры.

— Привет, Троша, — протянул Иванов ладонь сопернику, с ухмылкой отвечая на рукопожатие, и указал стоявшим рядом мужчинам на друга: — Разрешите представить — Олег Лунгин. Талантливый автомеханик, виртуозный гитарист и замечательный человек.

Песков несколько помедлил, но всё же пожал руку тому, с кем никогда не стал бы здороваться при других обстоятельствах.

— Трофим Песков. — Он внимательно вглядывался в начисто выбритое лицо музыканта, пытаясь вспомнить, где видел его раньше, и, злорадно усмехнувшись, добавил: — А ведь мы встречались однажды. Совсем недавно у вас была борода. Вы бренчите в группе, где поёт Илона?

Олег, широко улыбаясь, но проклиная час, в который согласился прийти на тусняк высокосветского гадюшника, ответил:

— Верно. Только я не на банджо бренчу, а лабаю на соло.

— Спасибо за просвещение в терминах. — Продолжал растягивать губы лощённый блондин. — Какими судьбами вас сюда занесло? Надеюсь, мы не будем слушать тяжёлый рок? Предпочитаю классику. Мои уши слишком чувствительны к сверхгромким звукам.

— Да неужели? — теперь пришла очередь ухмыляться Льву. — А сестра говорила, что ты жаждешь побывать на её выступлении, по крайней мере, не раз просил её об индивидуальном концерте.

— Я надеялся, что она исполнит что-то из Верди. — Трофим похлопал губами, как бы пробуя на вкус музыку любимого автора.

Лунгин нарочито громко рассмеялся. Находившиеся неподалёку люди, выряженные, как и Песков, в смокинги, а их дамы в роскошные платья в пол, с любопытством разглядывали высокого крепкого парня, что привёл с собой директор школы.

— Илона и оперная партия? Похоже, мы говорим о разных девушках. — Он устремил взгляд в сторону предмета разговора. — Это она попросила сопровождать её на благотворительном вечере. Боялась, что умрёт от скуки. Я, как истинный джентльмен, согласился и теперь вынужден скучать сам. — Механик кивнул всем присутствующим и под взорами множества глаз направился к ослепительно красивой Ивановой.

Лев обтёр руки о полотенце, перекинутое через локоть официанта, взял фужер играющего пузырьками шампанского, приподнял его вверх в знак приветствия любопытствующим и отправился следом.

— Стой! — придержал он друга за плечо, заметив, что та, которая отказалась появиться на вечере с ним, наконец-то пришла. — Посмотри на поднимающуюся по лестнице пару.

Олег остановился, вперив взгляд в довольного старшего Запашного и его смущённо улыбающуюся спутницу.

— Как тебе брюнетка? Такое светлое лицо… Красавица… — протянул с восхищением Иванов, на самом деле ласкавший взором вовсе не румяные щёчки невесты; взгляд зелёных глаз утонул меж сливочных холмиков, призывно белеющих в декольте синего платья.

— Да? — удивился Лунгин непонятному восторгу признанного Казановы. — По мне, так симпатичная, но не более…

— Ты просто внимательно приглядись, — нетерпеливо перебил его Лев, с неприкрытой ревностью наблюдающий, как Владимир Аркадьевич придерживает Сидорову за спину, якобы помогая преодолеть высокую ступеньку мраморной лестницы. — Она потрясающая!

— По-моему, там трясти совершенно нечем: ни сиськи, ни п…

— Прекрати! — оборвал его Иванов. — Это у Илоны не грудь, а неспелые яблочки, а тут…

— Ещё даже и не начинал, — возмутился механик сравнению незнакомки с его любимой женщиной. — Нашёл землетрясения амплитуду.

Он с удивлением взирал на буквально давящегося слюной друга:

— Смотри, чтобы от тряски крыша не съехала, сейсмолог…

— Ты сейчас говоришь о моей невесте, — почти прорычал Лев.

— Так вот кем занята в последнее время Илона, — пробормотал Олег, ещё раз обвёл взглядом фигурку длинноногой девушки, но так и не нашёл в ней ничего сверхпривлекательного. — Понимаю её желание сделать из старшего брата человека, но тебе-то зачем нужна склонная к рукоприкладству леди Синий Чулок?

— Ты в курсе? — уже миролюбиво хмыкнул директор школы и встал на защиту кареглазки: — Всё не так плохо на самом деле. Наташа обладает кучей достоинств и желаний, нужно только помочь им раскрыться. Ты знаешь, как я ценю в людях чувство юмора, а у неё оно особенно развито.

— С чего ты взял?

— Во-первых, она смеётся над моим шуткам. Во-вторых, рядом с ней заскучать невозможно. Даже родители заценили её зажигательную непосредственность. — Иванов мысленно перекрестился предпоследнему слову; только пожара в доме ему и не хватало. — К тому же мне нравится сам процесс укрощения впечатлительной строптивицы.

Он улыбнулся, вспомнив, сколь болезненными ощущениями заканчивается каждая «дрессировка», и добавил, как обращение к тому, кто был занят стенаниями Козлова, или к его подземному оппоненту:

— Лишь бы до свадьбы дожить, избежав серьёзных увечий.

Механик, в подробностях осведомлённый о первой встрече сестры Льва с его новой пассией, усмехнулся, но промолчал, не желая ставить друга в неудобное положение.

— Вечер новых знакомств объявляю открытым, — пробормотал Иванов, делая шаг к лестнице.

И был совершенно прав. Не на шутку разошедшийся пухлячок Купидон пускал стрелы, совершенно не заботясь о социальном статусе, как говорится, раненных им через жопу в сердце…

* * *

Таня, приглашённая по рекомендации Илоны обслуживать вечер, разливала шипящее шампанское в расставленные пирамидой, сверкающие прозрачной чистотой фужеры.

Выглядела украинка как всегда сногсшибательно. Густые светлые волосы, собранные в конский хвост, не закрывали красивые черты лица. Высокие скулы — подарок всем славянам от татаро-монгольских кочевников, огромные голубые глаза, прямой нос, доставшийся от кого-то из войска Лжедмитрия, пухлые губы хазаров.

Тело же вовсе было роскошным на фоне худосочных или избыточно жирных фигур сброда от высшего общества. Пышная грудь, длинные ноги, тонкая талия, плавно расширяющаяся в крутые бёдра, обтянутые средней длины юбкой. Всё вкупе могло ввести в заблуждение кого угодно. Красавица-ангел… Это если не знать её сверхнезависимого характера.

Броская внешность официантки не осталась незамеченной Егором Валуевым. Он, походкой готового к броску ягуара продефилировав через зал, остановился напротив красотки «из народа».

— Хорошо выглядишь, — начал говорить красавец и удивился полному игнорированию своей персоны. Не помогла даже игра мускулами, обтянутыми тесным фраком.

Егор кивнул на игристую жидкость, льющуюся из бутылки за сто долларов:

— Если хочешь, можем вместе сбежать куда-нибудь, где наливают покрепче.

Бабенко молчала, мгновенно определив характер самовлюблённого приставалы.

Он обошёл низкий столик и встал позади неё, не желая сдаваться. А через пару минут рассматривания крепких бёдер, положил на них руки.

Таня не стала влеплять пощёчину, не желая организовывать скандал, и вынуждена была прошипеть, не поворачивая голову:

— Мы с вами знакомы?

— Да брось ты ломаться… — шептал ей на ухо вконец обнаглевший сын министра, предварительно убедившийся, что в их сторону никто не смотрит.

— Я была пьяна до состояния невменяемости, и мы переспали? — продолжала шипеть блондинка.

— Нет, уж этого бы ты точно не забыла. Не строй…

— Фух, слава богу! — перебила красавца официантка. — А то аж зубы свело от нахлынувшей мерзости!

Она повернула голову и, столкнувшись с взглядом сощуренных в снисходительной ухмылке зелёно-карих глаз, совершенно спокойно потребовала:

— А теперь убрал руки в карманы и обратился ещё раз с выражением полнейшего уважения. Я нахожусь на работе, а не в месте, где ты привык бывать вечерами.

Татьяна ослепительно улыбнулась и продолжила ровным голосом:

— Так о чём вы хотели спросить меня, молодой человек? — Заметив, как меняется выражение смуглого лица, она добавила: — Или применю приём самообороны и превращу ваши яйца всмятку.

Открыв рот, Валуев глядел на ту, что идеально подходила под его секс-фантазии. Эта хохлушка — по говору несложно было определить — идеально смотрелась бы в латексе с кожаной плёткой в руках. Её темперамент зашкаливал, а тон угрозы не позволял усомниться, что «госпожа» не раздумывая двинет по любой части тела партнёра.

— Ну, чего рот разинул? Не веришь?

Бабенко поставила бутылку на стол, ударила пяткой под колено нахала а, обернувшись, одновременно захватила двумя руками кисть его руки и вывернула её вовнутрь. Она вынудила не ожидавшего нападения мужчину не только взвыть от боли, но и стать на колено.

— Вот таким ты мне нравишься больше, — усмехнулась блондинка, стягивая короткий фартук. — Надеюсь, это не предложение руки и сердца — за такого козла никогда не пойду. — Она обвела взглядом украшенный живыми цветами зал. — Я, конечно, теперь персона нон грата на подобных мероприятиях, но унижать себя никому не позволю.

Ажурная тряпка полетела в лицо Егора.

— Стоит подумать: подать на тебя заявление в полицию о сексуальном домогательстве или не мараться? — рассуждала Бабенко вслух. — Разумеется, твой папочка наймёт лучших адвокатов, но и я могу это сделать. С вашей семейки точно есть что стрясти, да и выборы на носу. Помогу твоему родителю с пиаром!

— Ты знаешь меня? — удивился сын министра, поднимаясь на ноги.

— Безусловно. Я работаю в доме Ивановых.

— Не видел тебя там ни разу. — Удивился он, добавив, прищёлкнув языком в знак восхищения; — Такую девушку забыть сложно.

— А зачем мне светиться перед гостями? — Таня заметила, как в их сторону ринулся администратор, и поспешила договориться: — Так что делать будем? Мириться или судиться?

Не знавший, чем заняться в первую очередь — руку размять или коленку помассировать, Егор улыбнулся во все зубы.

— Так чего щеришься-то? Дружить станем, спрашиваю, или как?

— Или как. — Он усмехнулся, заметив промелькнувшее на лице официантки недовольство. — В отличие от тебя я могу снять побои. Моё слово против твоего. Свидетелей и камер наблюдения поблизости нет, попробуй докажи, что это не ты на меня напала. Предложение закончить вечер в другом месте остаётся в силе, там всё и обсудим.

— Что здесь произошло? Господин Валуев, приношу извинения за…

Егор, приподняв брови, взглянул на украинку, та кивнула в знак согласия. Сын министра, перебив администратора, посетовал:

— Мне стало плохо, вынужден был опереться на девушку. Как вас, кстати, зовут?

— Таня, — буркнула блондинка, в планы которой никак не входила встреча с сексуально озабоченным плейбоем.

— Татьяна…

— Бабенко, — добавила официантка, выдавая свою фамилию.

Вовсе не тупой прожигатель жизни, как подумала о нём украинка, а с отличием закончивший МГУ человек, правда, обладающий не одним «тараканом» — а у кого их нет? — в голове, продолжил объяснения:

— Так вот, госпожа Бабенко помогла мне и придержала за руку, иначе лежать бы мне сейчас на полу.

— Это правда? — обратился представитель организаторов, чем-то похожий на бульдога, к подчинённой.

— Чистая! Даже фартук дала вытереть «мальчику» слюни, — ответила довольная мирным разрешением проблемы Таня.

— Кому? — грозно уточнил администратор.

— Извините. Подумала о своём и сделала это вслух, — потупилась блондинка, перед этим с ехидцей посмотрев на красавца.

— По-моему, — вступился за неё баскетбольного роста «мальчик», — вы правильно всё объяснили. Моё имя Егор, будем знакомы.

Он поцеловал руку опешившей от подобной галантности Бабенко и попросил представителя организаторов:

— Татьяна сможет проводить меня вниз до машины? Боюсь упасть.

— Нет, что вы, — оборвал Валуев намерение «бульдога» взять его под руку, — вам и так тут забот хватает. Девушка достаточно крепкая, чтобы справиться с подобной задачей.

— Конечно, — вынужден был согласиться администратор.

Егор пошатнулся и, тут же опершись на плечо украинки, тяжело вздохнул, изображая смертельно больного.

— Не хочу никого обязывать, оттого и к друзьям не стану обращаться, — продолжил он отмазывать официантку от дальнейшей занятости обслуживанием элиты М…ска. — Возможно её заменить?

Плейбой не мигая смотрел в лицо «бульдога», протягивая ему визитку. Тот тряс «брылями», соображая, стоит ли связываться с сыном министра или извлечь из случившегося пользу.

Взгляд симулянта на карман и последующие слова стали убедительным аргументом:

— Я оплачу её день и буду вам очень обязан.

— Хорошо, — ответил оглянувшийся по сторонам здоровяк полушёпотом, как будто решал проблему международного масштаба. — Я свяжусь с вами завтра…

Таня повела головой, возведя глаза вверх: «Агент «Семь-ноль-ноль баксов», твою мать, со «сказочником» в паре». Она чувствовала себя лошадью на торгах, за которую пытались выпросить лучшую цену. — Баба с возу — волки сыты»

«Ну, попал «золотое яйцо», — решила блондинка, — я не мышка с хвостом, но верёвку найду и оторвусь на все сто. Напою тебя, субчик, до свинячьего состояния и так отделаю… Дай бог, чтобы «мальчик с двухметровый пальчик» имя своё наутро вспомнил».

Татьяна не могла знать, что озвучивает сейчас самые светлые надежды тёмных чаяний склонного к мазохизму Валуева.

«Неважно, имеешь ли ты проблемы, важно, имеют ли они тебя», — резюмировала произошедшее Бабенко и обречённо побрела к лестнице, разглядывая в разрезе фрака попу бодро вышагивающего «смертника».

«Очень даже ничего, — отметила она первую «привлекательность» в приставале и улыбнулась, расправив плечи. — А может, не всё так страшно, как кажется? Уж пятая точка точно не хуже, чем у Игната. Осталось рассмотреть брови и пальцы…»

Таня вскинула голову, выискивая глазами Иванову. Та также направлялась к лестнице, где Олег застрял с её братом, желая поддержать Наташу. С другой стороны зала приближалась Ольга, опираясь на руку счастливого Потапова и что-то ему выговаривая.

А издалека за всем происходящим с интересом наблюдал Роман, делая с Вячеславом ставки на того, кто первым продует пари, и выдумывая, в каких трусах выпустить секс-бедолагу к шесту.

В собственной победе младший Запашный не сомневался. Нужно было лишь вывести из борьбы Льва. И в этом ему мог помочь охочий до молоденьких девушек папа, вовсе не считающий, что разница в презренные тридцать шесть лет имеет право влиять на его вожделение. «Волшебная» таблетка «писедомкрата» всегда лежала в кармане престарелого ловеласа.

Роман улыбнулся. Он-то знал, какими принципами забита прелестная головка брюнетки. А вот для женитьбы во второй раз отец считал себя слишком юным, а значит, сказать ему самому: «Здравствуй, мама!» — никогда не придётся, как и услышать в ответ: «Доброе утро, сынок!», ощущая в паху эрекцию.

— Не в этой жизни… — пробормотал он под удивлённым взглядом брата и направился к лестнице.