Глава 23

Владимир Аркадьевич буквально лоснился от геля в чёрных подкрашенных волосах, грешных мыслей и слащавой улыбки на тонких губах. Он наконец оторвал липкий взгляд обращённый то к глазам, то к глубокому декольте сопровождающей его девушки и обалдел.

В сверкающем идеально чистыми зеркалами и ярко горящими люстрами зале его встречала празднично разодетая группка знакомых, буквально перегородившая лестничную площадку.

— Не хватает цветов и красной дорожки, — пробормотал вполголоса мужчина, выряженный в клетчатый костюм идеального кроя.

— Не расслышал. Что ты сказал, папа? — с заботливым видом поинтересовался младший на данный момент из наследников секунду назад витавшего в облаках Запашного. — Как себя чувствуешь?

— С какой целью любопытствуешь? — Владимир Аркадьевич недовольно поморщился. — С чего это стал таким внимательным? Решил в доктора Айболита поиграть? Или пыль в глаза окружающим пустить?

Он не смог удержаться от следующего вопроса, желая раз и навсегда поставить на место мальчика, излишне ревниво реагирующего на любое появление отца в сопровождении женщин.

— И что за привычка интересоваться подобной глупостью публично? — Молодящийся человек вскинул глаза к небесам, надёжно прикрытым потолком с резной лепниной. — Как говорила твоя счастливо дожившая до девяносто трёх лет бабушка: не дождёшься!

Старший Запашный повернулся к прелестной спутнице не только подошвой и каблуками, но и ногтями отпедикюренных пальцев ног сквозь туфли, пытающуюся вцепиться в гладкий пол. Он приподнял тонкую кисть её руки, с нежностью прикоснулся к холодным пальчикам губами и проговорил с придыханием, адресуя слова скорее ей, а не сыну — оболтусу:

— Здоров, как лев.

Как говориться — не поминай всуе…

Стал бы он это делать, если бы знал, насколько бурным может быть воображение учительницы биологии, помешанной на животных? Вряд ли…

Перед глазами Наташи возник старый, потрёпанный долгой нелёгкой жизнью царь зверей, с трудом восседающий на куче песка, наваленной посередине оазиса. Впалые бока самца тяжело вздымались, с трудом прокачивая воздух сквозь переломанные в схватках рёбра, покрытые грязной, местами облезлой шерстью. Грива животного, бывшая лет десять назад угрожающе пышной, свисала кусками редких сваленных прядей почему-то неестественно чёрного цвета. Мутные близорукие глаза с печалью смотрели в морду призывно выгнувшей спинку молоденькой львицы.

«Прости, дорогая, одна таблетка не помогла. Сейчас приму вторую», — отчего-то вещал он человеческим голосом, ревниво наблюдая, как самка переводит томный взгляд на неизвестно откуда возникшего рыжего котика, стремительно превращавшегося в мощного льва.

— Ну, наконец-то! — грозно прорычал молодой соблазнитель почему-то голосом Иванова, и крепкая лапа легла на ставшую рукой конечность особи африканского прайда… её, Натальи Сидоровой, кисть.

— Я обещал представить тебя друзьям, — с нетерпением проворчал материализовавшийся в человека котяра.

— Дама пришла со мной! — попробовал возразить пожиратель виагры, не выпуская второй руки львицы-девицы.

— Это не означает, что она стала вашей собственностью! — с прежним рычанием парировал Лев, довольно грубо пытаясь освободить конечность невесты из захвата «старпёра».

— Участница программы благотвори… — продолжал отбиваться словами Владимир Аркадьевич.

— Обсудите вашу программу позже, — прервал на полуслове спонсора Иванов.

— А ещё лучше — в школе, — неосторожно добавил он, но тут же осёкся, опасаясь, что частые визиты председателя попечительского совета могут стать приятными биологичке, но крайне раздражительными для него. — Перемены у нас короткие, а после уроков почти каждый день закрытые собрания на разные темы. Можете изложить ваши планы в письме. Я донесу его содержание до сотрудников…

— Зачем же такие сложности? Именно для этой цели я пригласил госпожу Сидорову на благотворительный вечер.

Ладонь престарелого Дона Жуана слегка сдавила пальцы раздираемой противоречиями краснощёкой девственницы. Она, оказавшись между двумя самцами, естественно, отдавала предпочтение молодому, но не желала признаться в этом открыто.

Помощь пришла с неожиданной стороны.

— Можете спорить сколько угодно, но Наташа пойдёт со мной. — Уверенный, словно хлыст дрессировщика, голос Илоны прорезал наполненный электричеством воздух. — И уберите от рук жертвы похотливые лапы. Не хватало ещё разорвать её пополам.

— С чего ты взяла…

— Что за тон… — попробовали возмутиться «хищники», но рокершу вовсе не пугали угрожающие взгляды разгорячённых самцов.

Она ударила по руке брата, с обворожительной улыбкой, но очень больно нажала на запястье приятеля отца, вынуждая их разжать захваты пальцев, и, обняв учительницу за талию, повела в глубь зала.

Машинально шагнувших следом мужчин остановило грозное шипение «кобры»:

— Вы решили сопроводить нас в дамскую комнату?

— Конечно нет! — поспешил ответить Лев, пробормотав про себя: «Заноза».

— Зараза… — чуть слышно вторил ему озабоченный старец.

— Сорвалось… — разочарованно подвёл итог встречи соперников Рома.

— Ты спасла меня! — Наталья в который раз благодарила судьбу, неожиданно подарившую ей укротительницу «хищных» козломудов. — Неприятно чувствовать себя куском мяса, который каждый пытается заглотить первым. Хотя глотать в принципе уже нечего. — Добавила она вполголоса, понимая, что и мяса то было всего на пол грамма.

Представлять морду льва, что-то втягивающую в пасть у неё между ног сложенными в трубочку губами муравьеда не хотелось. Она решительно встряхнула головой. Хватит скрещивать животных в угоду своим фантазиям.

— Подавятся! Ничего, — приободрила будущую невестку младшая Иванова, — скоро научишься правильно реагировать на агрессию сексозабоченных и умело ставить любого обидчика на место. Опыт приходит с годами.

Последняя фраза Илоны совсем не устраивала биологичку. Она прикоснулась к животу, снова представив себя в Африке и никак не желая оказаться на месте изгнанной из прайда львицы, с тоской во взгляде провожающей подросшее потомство.

— Хотелось бы побыстрее. Молодость так стремительно пролетает…

— Тебе ли говорить об этом? — рассмеялась байкерша. — Юная душой, красивая, с длинными ногами и пышной грудью…

— Если юную ассоциировать с наивной то — да, а грудь может обвиснуть после родов…

— Каких «родов»? — изобразила недоумение Иванова.

— Как «каких»? Я же рассказывала про ночь с твоим братом. А вдруг и вправду беременна?

Илона загадочно улыбнулась, удерживаясь от желания потереть руки: данное заблуждение Сидоровой было огромной удачей. Что может сделать женщину более решительной в завоевании мужчины, если не древнее как мир желание обеспечить потомство отцом?

— Ты кому-нибудь уже говорила об этом? — поинтересовалась она с тайной надеждой, что нет, и была несколько озадачена ответом:

— Да. Записалась на приём к своему гинекологу, вернее, подруге Лене Залезаевой.

— Хорошенькая фамилия, так сказать, в тему. И на какой день?

— Вот только про фамилию не надо! — умоляюще попросила потомок художника. Несколько раз за день представившая Лену по локоть забравшейся во влажный тоннель к кладовой яйцеклеток. Ещё немного и та залезет в него по плечи. — Биологичка б-р-р-рыкнула, брезгливо помотав головой, — это излишки профессии, а не фамилии, — добавив: — На следующую среду.

— Так-так, хорошо, — пробормотала Иванова, уже прокручивая в голове возможные последствия открывающейся учительнице правды. И мгновенно приняла единственно верное решение по оттягиванию дня икс. — Боюсь, в среду ты будешь занята.

— Да? — удивилась Наташа, пытаясь найти причину не сорвать свои планы.

— Да. И тут не может быть никаких отмазок, — словно читала мысли биологички Иванова, — если не желаешь нажить врага в лице Тани.

Наталья икнула, вспомнив тяжёлый взгляд крепкогрудой сильной духом украинской красавицы.

— Не хотелось бы… — неуверенно возражала она.

— А я о чём? Подумай, что будет происходить в нашем доме, если откажешься. Надеюсь, ты не забыла, что Таня не только моя, а теперь и твоя подруга, но ещё и наша горничная. Думаю, тебе не захочется получить иголки в стуле или плевок в кофе, а так же видеть моего брата в сожжённых и мятых рубашках.

— Нет…

Сидорова тут же ощутила во рту странный вкус пока не поданного ей напитка. А представив, как непредсказуемая в своих поступках блондинка прижимает раскалённый утюг к спине директора, по непонятной причине решив погладить сорочку прямо на нём, внутренне сжалась от ужаса. Громкий вскрик корчащегося от боли рыжика рвал душу впечатлительной девы.

Биологичка встряхнула головой, прогоняя страшное видение. Конечно, Иванов был виноват, но месть он должен принять только из её, а никак не чужих рук.

Она, чуть не всхлипнув, прошептала:

— И Льва очень жалко.

— Значит, звони врачу, переноси консультацию на следующую неделю. В среду отмечаем с широким размахом любимый праздник всех женщин мира — Восьмое марта! Тане передали с родины сало и горилку. Мы обязаны всё это попробовать.

— Ты уверена, что я приглашена? Неужели украинке не обойтись без моего участия? — предприняла последнюю попытку отказаться от пьянки, а следовательно, от её неизбежных последствий, Наташа.

— Естественно! Ты же «Гринпис»? — гипнотизировала Иванова совесть учителя биологии.

— Конечно. Но…

— Никаких «но». Не будь эгоисткой, выкажи свою поддержку! Её стране и так несладко в условиях всемирного то потепления, то похолодания и бесконечных революций. Постоянное повышение тарифов ЖКХ, растущие цены на газ, горячую воду и отопление. Только горилкой спасаются. — Илона вспомнила, с кем несколько минут назад покинула вечеринку Бабенко, и добавила на всякий случай: — Братец, возможно, тоже придёт. С друзьями.

— Ягнёнок в пасти льва, — обречённо прошептала Наталья, не понимая, каким образом её головная боль от похмелья спасёт миллионы замерзающих украинцев.

— Не дрейфь! — рокерша толкнула золочёной краски дверь дамской комнаты, пропуская подругу вперёд.

— Обещаю, хищницами в этот день будем мы. Кроме того, я всегда рядом, — подмигнула она побледневшей учительнице и с восхищением произнесла, решив подсластить вынужденную пилюлю: — Выглядишь ты сегодня умопомрачительно! Представляю, как многим сейчас крышу сносит от твоего внешнего вида — кому от похоти, кому от зависти.

Сидорова знала наверняка, что помрачён её ум, но похвала была приятной.

— Правда? — Она подошла к большому зеркалу в раме под золото, скользя ногами по кафельному полу, поправила на груди платье и заметила: — Хотя внешний вид волнует меня меньше всего — в царской роскоши этого здания каждый чувствует себя королевой, — а вот не навредит ли алкоголь ребёнку — очень переживаю. Может быть, всех устроит в качестве отступного подаренный Тане ящик с водкой?

— Нет, её не купить. Все мужчины, что пытались сделать это, были ею брошены. А вот на защиту обиженного встанет насмерть. Найдёт бойфренда, что не будет бояться казаться слабым, и сделает самым счастливым. А ещё эта нация, как и мы больше денег ценит уважение и солидарность со своими поступками.

«Господи, — мысленно перекрестилась биологичка, — как же у нас всё сложно…»

Перед глазами Наташи среди высоких сугробов, чуть пошатываясь под напорами лютого ветра, стояли ряды стройных женщин, как две капли воды похожих на Бабенко — независимые, гордые безумно красивые. А вот украинские мужчины… Почему-то в её видении белокурые амазонки кормили их грудью.

Подруги разошлись по кабинкам.

Сидорова присела на белоснежный, прохладный унитаз с золотистой крышкой, пытаясь сделать то, зачем пришла. Но, видимо, находящиеся в радиусе сотни метров от директора школы стульчаки несли злую карму. И этот раз не стал исключением.

Телефон в сумке Натальи завибрировал и разразился громкой трелью, требуя немедленного ответа.

— Иванов, — вслух пробормотала учительница, прочтя на дисплее. — Чтоб тебя…

И совсем другим голосом пролепетала в трубку:

— Да? Лев.

— Вы чего там пропали? Что-то случилось?

— Нет, всё нормально. — Наташа вжала гаджет в щёку, чтобы директор не смог услышать предательство мочеточника, отреагировавшего на голос рыжика, словно на воду. — Чем вызвана подобная забота?

— Платье цело? Помощь пока не нужна? — Он, невольно напомнив брюнетке минуты позорного прошлого, поспешил объясниться: — Не пойми превратно, но я переживаю. Илона сейчас с тобой, а значит, спасать будет некому.

И нетерпеливый Иванов не лгал: он действительно ожидал от невесты каких угодно бед, не представляя, что туалетная комната стала для подруг залом переговоров.

— Не волнуйся, уже выходим!

Недовольная излишней заботой Наталья нажала кнопку сброса вызова одной рукой, другой надавила на золочёный кружок слива, не заметив, что случайно отправила голосовое сообщение.

Через пару мгновений пришло СМС:

«Как же мне нравится полное доверие в наших стремительно развивающихся отношениях! С облегчением, дорогая, рад за тебя! Спасибо, что не было других звуков. Думаю, пора нам переходить к ежедневному сексу».

— Чёрт! — Начавшие было остывать щёчки стеснительной Сидоровой снова стали пунцовыми.

Она чуть не спустила в унитаз бестолковоговоритель, ставший вероломным врагом, но смогла справиться с гневом. Ей брошен вызов в самый неподходящий момент. Это напоминало каждодневное отстаивание лидерства вожака в волчьей стае школьной аудитории, нежели непривычный светский раут. А в хищной своре вести за собой она умела.

Биологичка быстро набрала ответ:

«Ну, так в чём дело? Я готова. Стою и мёрзну тут без трусов в ожидании».

«Иду».

Смеющийся в голос Лев шагнул в сторону дамской комнаты, напрочь позабыв, где в данный момент находится. Окрик Олега и новое сообщение вернули его в действительность.

«Илона спрашивает: уйти или остаться в качестве группы поддержки?»

Лунгин с удивлением наблюдал за хаотичными действиями друга.

— Рядом с этой училкой ты становишься неуправляемым идиотом. Впервые вижу тебя таким: то рычишь, то смеёшься. И эти звуки из телефона…

Иванов счастливо улыбался, не обращая внимания на обеспокоенность Олега, читая очередное послание:

«Вижу, ждать не имеет смысла. Одеваюсь и выхожу. Заметь, ты сам отказался от «секс-марафона». Теперь с тебя сюрприз на Восьмое марта».

— Если бы ты только знал, что в очередной раз она отмочила. — Лев с трудом сдерживал приступ смеха. — Нет, эту девушку сам Господь послал в мою жизнь на радость родителям. Одним словом — подарок!

Механик покачал головой, так и не поняв, что происходит, и резюмировал всё фразой:

— Странные отношения. — Поразмыслив немного, он добавил: — Можно лишь позавидовать.

— Завидуй молча. Хотя нет. Подскажи: что может стать оригинальным подарком для самой неординарной девушки на Восьмое марта?

— Правда не в курсе? — теперь усмехался Лунгин.

Директор школы пожал плечами:

— Нет, а должен?

Олег улыбнулся, осознав, что главное веселье у будущего губернатора впереди.

— В твоём доме трудится самая креативная украинка, а ты до сих пор не знаешь, как это использовать?

— Нет, — недоумевал Иванов.

— Насчёт сюрприза можешь не париться: она сама им станет. Купи какую-нибудь безделушку или красивое бельё. Девушке будет не до тебя после литра горилки. А может, наоборот — её состояние послужит возможностью примерить подарок и «тесно» пообщаться. Спроси у Илоны, как они безумствуют в этот праздник.

Криво усмехнулся он, покачав головой.

— А заодно поинтересуйся, почему я должен несколько дней работать в две смены, чтобы купить ей её любимые духи в ответ на носки да трусы камуфляжной раскраски, которые уже третий год подряд она дарит мне на Двадцать третье февраля?

— А этот праздник тоже стал украинским днём?

— Нет, он раньше был общим, а теперь только для русских, крутых яиц в упаковке. — Лунгин опустил голову, указав взглядом на подсказку, будто бы Лев обладал видящим сквозь вещи зрением.

— Каких ещё «яиц»? — Иванов приподнял бровь, не понимая намёка. — Новый вид презервативов?

Механик перебил друга, внося уточнение:

— Нет, камуфляжная упаковка для тех мужиков, кто служил. Я и сейчас стою в подарке твоей сестры. Типа защитники мы в этот день, как отец Бабенко, и должны напиться в хлам, а потом побросать гранаты, пострелять на полигоне или хотя бы в тире.

— Ещё одна новая украинская традиция? — оторопел Лев, но продолжил попытку узнать как можно больше о привычках новой подруги Натальи, пока та не вышла из туалета; порядочный мужчина должен быть в курсе любых прибабахов невесты.

— Ага. Повёрнутая на военных. А в начале августа Таня бутылки бьёт головой.

Вторая бровь директора поползла вверх. Оказывается, слишком мало времени он проводит в родительском доме.

Иванов с сочувствием произнёс:

— Твоей? Но почему? Понимаю, зачем это делают самые мобильные войска России, но ты тут причём?

— Нет. О свою. — Олег сдерживал смех, наблюдая, как всё больше округляются глаза друга. — Говорит, так принято у них в семье, где все мужчины служили в десантных войсках. Её первый бойфренд — тоже. Главное, отказаться гулять в парке с фонтанами, а то сама полезет в воду и всех потащит купаться.

Лев икнул, вспомнив историю с половником, но собрал волю в кулак и ответил слишком спокойным голосом:

— Забавная эта блондинка, со своими причудами. — Он пытался сделать вид, что его не касаются новые сведения о горничной, как ребёнок, прикрывший лицо руками, со словами «я в домике». — То ворчит на Россию, то придерживается её праздников. А вот мне позор. Оказывается, почти не знаком с человеком, которого обожает сестра. Такие подробности узнаю от почти чужих людей.

— Потише про «чужих». Когда-нибудь наберусь смелости — и Илона станет моей женой, а Таня — инструктором по экстриму и крёстной первенца. И не откосишь, пока сумасшедшая украинка в подругах моей девушки.

— Господи! — пришло время обратиться к Всевышнему Иванову, благодарному за то, что февраль почти прошёл, а до августа ещё далеко. Поводы для праздничных застолий сокращались. Залезть в то, что сокрыто трусиками невесты, в пьяном угаре не представлялось возможным.

Он вздрогнул, вспомнив, во что превратилось их первое свидание, и почти прокричал мольбу-просьбу к тому, кто всё видит:

— Надеюсь, Наташа с ней тесно не сблизится!

— А вот это вряд ли. Бабенко прилагается к Илоне, — пришла очередь смеяться Лунгину. — Добро пожаловать в клуб любителей Украины!

И хорошо, что их разговор не слышала Наталья с её бурной фантазией, иначе мужчины соседней страны в её видениях не сосали бы отстранёно грудь сильных подруг, а совершали исключительно безумные поступки.