Глава 24

Роман Запашный, находился всего в нескольких шагах от приятелей с бокалом шампанского в руке. Он, изображая, что разглядывает прибывающих людей, ловил каждое слово и вовсе не был напуган, а лишь укреплялся в желании стать больше, чем другом красивой учительницы.

Перспектива знакомства Наташи с горничной лишь возбуждала, добавляла перчинку к любимому возрасту. Он уже видел брюнетку в чёрном белье с чулками, милом белом фартучке и пушистым разноцветным пипидастром в руке.

Татьяна, чьи косточки перемывались в этот момент, веселилась, даже не подозревая, что стала звездой средь некоторой части золотой молодёжи, не прикладывая к тому ни малейшего усилия.

Она успела принять пару бокалов коктейля «Кровавая Мэри», посчитав, что не нужно шокировать Егора на первой встрече и пить чистую водку. В том, что это свидание не станет последним, она была уверена на сто пятьдесят процентов.

Бабенко сквозь полуприкрытые веки разглядывала пожирающего её глазами сына министра.

— Давай договоримся раз и навсегда — никогда не врать друг другу, — решила бывшая доярка сразу взять быка за рога.

— Угу, — вслед за слюной красавчик залпом глотнул из стакана тот же коктейль, что пила его дама.

— И уволь меня от излишних вопросов, — проговорила она, кокетлива наматывая на пальчик выпавший из хвоста длинный локон.

— Каких именно? — вступил в игру захмелевший Валуев.

Блондинка провела руками по телу, вслед за взглядом Егора обводя ладонями выдающиеся через ткань красного джемпера выпуклости, а выдаваться было чему.

— Во мне нет ни грамма силикона — всё натуральное, выращенное на молоке и свежем воздухе украинского села, то есть на хуторе.

— Село на какой хур? — пытался понять Таню изрядно подвыпивший брюнет.

— Ни на что никто не сел. Не в деревне я выросла, говорю, среди необразованных людей, а на ферме, понимаешь? — Она показала, как доят корову. — По первой профессии я — оператор машинного доения.

Сын министра закатил глаза, сдерживая упёршийся в ножку дубового стола орган, представив, где бы сейчас могли оказаться эти тонкие крепкие пальцы.

— Умею управляться с коровами и бычков ставить в стойло, — продолжала беспощадно пытать его прекрасная богиня «производителей».

— Ооо! — мечтательно протянул мазохист, воочию увидев обитый красным бархатом спальный «загон», в котором окажется вместе с Татьяной.

— И хлыстом работать умеешь? — с надеждой в голосе поинтересовался он.

— Конечно, — уверенно ответила украинка. — У меня не только грудь крепкая, но и все остальные части тела.

Она согнула руку, сжав пальцы в кулак.

— Хочешь потрогать бицепс?

— А ты мой? — повторил движение девушки Валуев, опасаясь идти на тактильный контакт; он и так был на взводе. — Жаль, что ты отказалась поехать в клуб, мы могли бы…

— Чуть позже, — рассмеялась Таня, давно определив, чего именно ждёт от неё «золотой» мальчик. — Надо придумать, как тебя развеселить.

— Не парься, — совершенно искренне отвечал сын министра, довольный присутствием рядом с ним столь неординарной особы. — Алкоголь — лучший аниматор, да и тебя он хорошо бодрит.

Бабенко залпом прикончила третий коктейль и, чуть наклонившись вперёд, многообещающе прошептала:

— Это ты меня ещё в ударе не видел. А как мне латекс к лицу…

— Даже представить страшно… — простонал Егор, вскинув к потолку взгляд, страстно мечтая поскорее «испугаться» в её объятьях.

Он утонул глазами между двух притягательных холмов блондинки, реально оценивая степень собственного желания.

— Могу дотерпеть до часа ночи — не дольше.

Но Таня не собиралась спешить, желая свести с ума нового ухажёра ещё до постели. Она с улыбкой втянула очередной коктейль, заказанный красавчиком, не знавшим, что, по словам близких друзей, эта блондинка способна выпить ведро.

— Готовься снимать меня с барной стойки. — Пообещала она. — Какой «час ночи»? Я долго не угомонюсь, буду упрашивать тебя остаться ещё на пять минуточек — и так до утра.

— Спасибо, что предупредила, — изобразил улыбку Валуев, не сумев сдержать крамольные мысли. — Надо было прихватить газовый баллончик. Хотя можно воспользоваться службой доставки.

Украинка рассмеялась, представив огромного Егора с крошечной пшикалкой в руках.

— Тоже мне, нашёл антиугомон для любительницы повеселиться. К тому времени, как его привезут, я в такой раж войду, что всосу газ в лёгкие без последствий и буду им колечки пускать.

Она выпятила сжатые а трубочку губы, изображая клюв уточки, чем вызвала новый стон фантазёра от средств защиты.

— А шокер? — на всякий случай поинтересовался мазохист, чуть не поймав экстаз от нереально волнительного ответа.

— Как следует меня взбодрит, — встряхнулась Татьяна, изображая действие «чудоколбастера».

Бабенко трясла головой, размахивая волосами, пытаясь попасть в ритм громкой музыки, льющейся из колонок над барной стойкой. Сын министра не сводил с неё глаз, притоптывая ногой, наслаждаясь пьяными видениями, помноженными на фантазии. И вот уже доярка из уточки превратилась в лошадку, весело размахивающую белоснежной гривой, непостижимым образом соединённой с хвостиком, описывающим круги вокруг красивой головки блондинки.

— Как мы с тобой похожи! — не удержался Егор, протягивая к «эпилепсичке» руку, но та успела отклониться и, приподняв бровь, игриво пообещала:

— Не торопи событий. Всё будет, но только чуть позже

Пришедшее минуту спустя сообщение от Илоны сломала все планы.

«Таня, срочно возвращайся — нужна помощь. Ты же желаешь счастья Льву? Весенний праздник феминисток празднуем с ним и Натальей. Скажи сама ей об этом».

«Валуев празднует с нами, иначе никак», — отправила украинка ответ, прежде чем огорчить сына министра.

— Я очень расстроена тем, что сейчас скажу, — начала она издалека. — Не посчитай меня сукой неблагодарной, но необходимо немедленно встретиться с Ивановой и кое-что обсудить.

— Она приедет сюда? — Егор не был готов прямо сейчас расстаться с новой знакомой.

— Нет, я должна вернуться на благотворительный вечер.

Татьяне надо было не только красиво уйти от сексуального брюнета, но и оставить надежду на встречу. Она потянулась с грацией кошки, прежде чем надела плащ, любезно удерживаемый новым знакомым, и, покачивая бедрами, отправилась к выходу. Она послала воздушный поцелуй, перед тем как закрыть за собой тяжёлую дверь.

Нет ничего более раздражающего для возбуждённого самца, чем бросающая его в момент обострённого желания женщина. Нет ничего более заводящего, чем полунамёк на возможное возвращение.

* * *

Наталья выходила из дамской комнаты, словно из приёмной премьер министра. На встречу спешили лоббисты разных компаний, но продвигающие один и тот же продукт.

Роман Запашный мог предложить хороший секс, весёлые вечера и обожание не более чем на несколько месяцев и это был вариант самого краткосрочного контракта.

Его любвеобильный отец, имеющий в узких кругах тесного сообщества содержанок прозвище «золотой писун». Первое слово, наверное, определяло количество подаренных им драгоценностей. Цветом карты, выдаваемой избранным девам. А может быть из-за металла покрывающего биде и унитазы туалетных комнат его особняка. Второе же явно было привязано к размеру инструмента, качество обслуживания которого и гарантировало определение первого. Тот же секс, но задорого и надолго.

Лев Иванов уже предложил стать мамой— львицей в прайде будущих рыжиков, и это было его секретным оружием. Отцовство зачатому ребёнку и уверенное будущее, при условии тесного сотрудничества на постельном поприще, желательно каждый день. Секс, но уже узаконенный и скрепленный печатью Гименея. Это предложение казалось самым заманчивым. Именно в сторону хищного Льва шагнула Наталья, под разочарованные взгляды без слов получивших отказ претендентов.

Иванов сиял, с торжеством победителя вглядываясь в кислые физиономии соперников. Он не только предложил руку объявленной в тесном кругу семьи невестой. Но и положил ладонь поверх её узкой кисти, предложив взглядом пройти вслед за другими парами.

Лёгкие звуки вальса, доносящиеся из дальней залы, привели мастерицу «выкрутасных» шагов в дикий испуг. Во— первых: она была слишком трезва и не созрела для раскрепощённых телодвижений. Во— вторых: дергаться как эпилептичка в весёлой компании тёмного зала это одно, а выводить ногами сложные па в тесном контакте с партнёром, другое.

Она представила хищные взоры желающих вкусить её тело мужчин, ненавистные и осуждающие взгляды их жёнодам, высокомерно пренебрежительные, тоже дам, но в статусе «поиск». По наполовину открытому позвоночнику галопом проскакали мурашки.

Наталья громко икнула и упёрлась ногами пробормотав:

— Мне рано туда!

Но мрамор материал, не созданный для тесной притёртости с обувью. Ноги скользнули, издав каблуками весьма непристойный звук.

— Господи! — хохотнул Иванов с недавнего времени уверовавший в отца небесного. — Ты бы сначала сказала, а потом притормаживала.

— Я не подумала… — Пропищала начавшая краснеть Сидорова. — Рядом с тобой становлюсь полной дебилкой. — Объясняла она не только себе, но и тем, кто обернулся в их сторону. — Это не я, а каблуки.

— Прекрати! — Рассмеялся Иванов, привлекая к их паре ещё больше внимания. — Научись абстрагироваться от того, что считаешь не важным. — Им показалось, что кто-то, что- то сделал не так, не мне. Или чужое мнение для тебя важней моего? — Левая бровь постоянного соблазнителя поползла вверх.

— Я вообще почти никого не знаю.

— Тем более. — Он похлопал её по руке, успокаивая, но тут же добавил фразу с намёком, вызвав у Катастрофы лёгкое подёргивание глаза. — Байден, стоя рядом со снохой королевы, разговаривал попой и то ничего.

— Я не попой!

— Без разницы.

Биологичка почти не интересовалась новостями, тем более мировыми. И не могла знать столь пикантных подробностей насыщенной жизни главы огромного государства. Она вытаращила глаза, пробормотав не без сожаления в голосе.

— Я не президент Америки.

— И, слава Богу! Что подумали бы обо мне, со стариком под руку спешащего станцевать вальс?

В голове Натальи возникла картинка с только что описанным сценарием, плюс некоторые дополнения.

Лев пожирал глазами покачивающий тощими бёдрами поверх волосатых ног, седой, местами лысый предмет вожделения. Соблазнительница с мужским лицом и ярко напомаженными губами шептала ему о любви всеми дырочками дряхлого тела.

Учительница мотнула головой, опротестовывая видение:

— Кошмар какой-то. Он горбится и постоянно наступает тебе на ноги.

— А в остальном всё нормально? — Директор просто умирал исходя хохотом, наконец— то поняв, почему у его подчинённой иногда невпопад вылетают фразы. — Ты видишь это в своих фантазиях?

— Конечно, — пожала плечами наследница «гения кисти», — я же художника дочка, а не мясника какого-нибудь.

— Лучше с фантазиями воевать, — обрадовался Иванов счастливому для него стечению обстоятельств, — чем стать изрубленным на куски фаршем.

Наталья перестала обращать внимание на гостей, и они ответили ей тем же.

— Так мы идём танцевать? — Ещё раз, но словами поинтересовался Лев, подмигнув и предложил. — Отожжём там по полной!

— Конечно, но не раньше, чем я заправлюсь зажигательной смесью. — Отвечала она, рукой подзывая официанта.

Сидорова взяла сразу два фужера, избавившись от крепких рук Иванова, тут же переместившихся на её талию и опрокинула один за другим. «Коктейли Молотова для неудачниц» расслабляли.

— Ты поражаешь меня даже не ежечасно, а ежеминутно.

— Вот такая я вся загадочная. — Наташа промокнула рот ладошкой, добавив. — Прошу любить и жаловать.

— Готов хоть сейчас «полюбить». — Хитро заблестели глаза Льва. — Поехали ко мне, что тут делать?

— Ну, уж нет. — Взмахнула она руками и радостно улыбнулась. — Плясать так плясать!

Иванов вздрогнул от знакомой до боли фразы. Надеясь, что пара бокалов шампанского без добавок не вырубят биологичку в течение ближайшего времени.

— Тебе уже хорошо? — Удивился он скорости «поджога» бикфордова шнура Сидоровой.

— Лучше не бывает. — Отвечала она. — Только предупреждаю: в классике я не сильна.

— Доверься мне, я поведу. — Прошептал он на ушко, явно подразумевая под этой фразой что— то иное.

Наталья отклонилась немного назад и, заглянув в глаза Льва, не нашла в них никакой подоплёки сказанному. Она подумала:

«Да пофиг, пусть надеется на что угодно, обломать никогда не поздно, да и терять больше нечего».

Он же заметив в коричневых омутах плещущихся там бесенят решил:

«Скоро рванёт! Успеть бы свалить с этого мероприятия до выноса тела».

И был прав. Два фужера шампанского на самом деле были шестым и седьмым за сегодня. Первые пять биологичка выпила дома. Настраиваясь на поход со старпёром в место, где проводилось доение особо одарённых деньгами родителей.

Именно эти детишки стройными рядами двигались в огромной, ярко освещённой зале, наполненной ритмами Штрауса от оркестра городской филармонии.

— Я так не смогу, ты что?

Наташа с восхищением взирала, как ловко и слаженно двигаются ещё вчерашние лоботрясы.

— Я научу, станешь богиней! Как они и не надо. Внучатая пенка. на сливках бывших рвачей от компартии и бандитов. — Он кивнул на живых «кошельков» с восторгом взирающих на любимых чад. — Два месяца готовились к этому смотру на радость родителям. Куча денег потрачена на услуги танцмейстеров и наряды.

— А смысл?

— Прививают вкус, в желании увидеть в них когда— нибудь аристократов. Лучше уж здесь пусть танцуют, чем нюхают героин в местных клубах.

— Понятно, пытаются вытравить из них собственную дурь. — Училка вскинула голову, вступая на знакомую стезю воспитания обормотов, уточнив: — Потомство детей девяностых?

— Оно самое.