Глава 23

Таби проснулась от того, что кто-то сел своей пушистой жопкой ей на лицо.

Спокойно! Это был не Глеб.

– Какого?.. – хриплым ото сна голосом начала она, отплевываясь от шерсти и спихивая с лица непонятно откуда взявшуюся кошку Полины – белую, с разноцветными глазами. Та недовольно дернула пушистым белым хвостом и, зыркнув на Таби, легко вскочила на спинку дивана.

Из коридора послышался неясный шорох. Таби приподнялась на локтях, прислушиваясь, и уставилась на закрытую межкомнатную дверь. Глеб всегда оставлял ее распахнутой, так что это было… подозрительно.

Бесшумно опустив голые ступни на пол, Таби подкралась ближе и рывком распахнула дверь.

– С добрым утром, солнышко, – улыбнулась Полина.

Черт бы ее побрал.

Полина восседала на табуретке в центре маленького коридора, закинув ногу на ногу, и выглядела изумительно. Длинное темно-синее пальто и красная беретка, сдвинутая на затылок, наверняка стоили больше, чем вся одежда Таби вместе взятая. Вообще вся! В руках Полина держала чашечку кофе, которую, судя по всему, любезно сварил для нее Глеб. Жалкий предатель…

– Не рановато ли для гостей? – Таби решила не тратить время на приветствия. – Мы с Глебом вроде никого не ждали.

Конечно, она не случайно построила предложение так, словно была в этой квартире (и в сердце Глеба) полноправной хозяйкой. Но Полину ее уверенный тон не обманул.

– Это, наверное, потому что никаких «вас с Глебом» не существует. А вот «мы с Глебом» – вполне себе реальные коллеги и, скажем так, друзья с привилегиями.

– Это какими же, интересно?

Полина слизнула с пухлых губ кофейную пенку и, подавшись вперед, доверительно прошептала:

– Такими, которые позволяют мне приходить сюда в любое время и открывать дверь своим ключом.

Слова Полины ощущались как удар в солнечное сплетение, который на мгновение вышиб из легких Таби воздух, а из сердца – всякую надежду. Полина улыбнулась шире, явно почувствовав, что сумела ее задеть, а затем обернулась, услышав за спиной бряцанье ключа в замочной скважине. Дверь распахнулась, и в проеме показался растрепанный Глеб. Щетина на его лице была длиннее, чем обычно, а под глазами темнели круги.

– Вот, держи, я… – он протянул Полине свой планшет в смешном чехле с миньонами, но запнулся, увидев Таби. – О, ты проснулась.

– Я вела себя как мышка. – Полина поставила чашку на пол и шутливо подняла руки вверх, словно в доказательство своей невиновности, а затем ловко выхватила планшет из пальцев Глеба. – Верну через три дня, как и договаривались. Спасибо, дружочек. И за то, что согласился опять присмотреть за Лапонькой тоже, – она грациозно поднялась и, подхватив дорожную сумку, посмотрела Таби в глаза. – Пока, Камилла, рада была повидаться. Удачи в челлендже. Ты же отправила комикс, верно?

Чтоб ее… Таби крепче стиснула зубы, зная, что если только откроет рот, то начнет орать и, вероятно, не закончит до самого вечера. Карина. Она, черт побери, КА-РИ-НА! Запомнить не сложнее, чем «Убери от Глеба свои пельмени», правда же?

Сверкнув на прощание улыбкой, Полина выплыла за дверь и оставила после себя свежий и терпкий, почти мужской, аромат. И кошку, конечно. Лапонька выглянула из комнаты, но, не удостоив хозяйку даже взглядом, с королевской грацией неспешно потрусила на кухню.

Глеб закрыл за Полиной дверь и прислонился к ней спиной, не отрывая от Таби настороженного взгляда.

– Она сегодня летит в Германию, – неловко пояснил он, хотя она ни о чем и не спрашивала. – Что-то там по рабочим делам. Попросила присмотреть за ее кошкой. О, и свой планшет забыла, так что…

– Завтрак? – невозмутимо перебила его Таби.

– Э-э-э… – настороженность на лице Глеба сменилась легкой паникой. – Ладно.

Таби кивнула и, отбросив тяжелую копну волос за спину, пошлепала босыми ступнями на кухню.

В холодильнике Глеба, помимо стопки пакетиков с дорогущим кошачьим кормом, нашлись только яйца, полпакета сливок, хлеб и почему-то три бутылки с соусом табаско. Н-да, особо не разгуляешься… Однако Таби засучила воображаемые рукава, и вскоре по комнате поплыл умопомрачительный аромат омлета и гренок. Глеб, понаблюдав за ней, встал рядом и принялся варить кофе.

– Между нами ничего нет, – шепнул он.

– Ты не обязан мне ничего объяснять, – процедила Таби, глядя в пол.

– Знаю. – Рука Глеба вдруг легла ей на щеку. Большой палец погладил нежный румянец над скулой. – Просто не хочу, чтобы ты придумала себе новый повод переживать.

Его снисходительность больно царапнула ее изнутри, но неожиданная ласка сработала как пластырь. Таби качнулась вперед. Встала вплотную к Глебу и схватилась за воротник его мятой рубашки. Он был такой родной, такой знакомый под ее руками, словно она тысячу раз обнимала его вот так…

– Карина, – в осипшем голосе Глеба звучало предупреждение, но Таби пропустила его мимо ушей. Все, о чем она могла думать – его губы, их поцелуй…

В кухне ощутимо запахло паленым, но ни Таби, ни Глеб этого словно не замечали. Они смотрели друг к другу в глаза, тянулись друг к другу! Рука Глеба легла на ее бедро поверх шелковых шортиков. Таби привстала на цыпочки и потянулась губами к его рту, ловя тяжелые выдохи…

– Хватит, – шепнул он, противореча себе самому и сжимая ее в объятиях. – Ты просто еще не понимаешь, ты… – Таби легонько поцеловала его в уголок губ, и голос Глеба сорвался. – Карина, стой! Ты путаешь благодарность и влюбленность!

Как же ее достало, что он все время говорит о ее чувствах так, словно знает о них больше ее самой. Как же достало все время бороться за них в одиночку! Таби опустилась на пятки и открыла глаза.

– А ты – заботу и высокомерие.

Глеб упрямо покачал головой. Его тело, которое еще мгновение назад было таким податливым под руками Таби, задеревенело и… он спрятался. Снова уполз в свою белую раковину из высокоморальных пафосных слов. Бла-бла-бла, так нельзя, бла-бла-бла, едва исполнилось восемнадцать, бла-бла-бла, не понимаешь, что творишь.

Бла! Бла! Бла!

Таби так разозлилась, что, подавшись вперед, прикусила кожу на его шее и с силой втянула в себя, оставляя сердитый занос.

– Какого? – потрясенно дернулся Глеб. – Ты совсем с катушек слетела? Ты…

Таби заткнула его поцелуем. Скользнула языком между его приоткрытых от удивления губ и обвила руками за шею, потому что этого мужчину, черт побери, невозможно слушать. Его можно только целовать.

Глеб резко втянул в себя воздух. Замер на мгновение, ошарашенный ее натиском, а потом схватил Таби за бедра и, крутанувшись, прижал к холодильнику. Таби громко ахнула, когда его горячее тело опустилось на нее сверху. Бедра Глеба прижались к ее животу, и каждая клеточка тела вспыхнула от желания.

– Не играй со мной, глупая, – прошептал Глеб. – Ты понятия не имеешь, что может случиться, если я потеряю контроль над собой.

Его горячий взгляд скользнул по ее лицу, губы потянулись к губам, но… так их и не коснулись. Глеб с силой оттолкнулся от холодильника и ушел в комнату, оставив ее одну.

Таби подпрыгнула, когда дверь за ним захлопнулась, и прижала дрожащие кулаки к пылающим щекам, окончательно и бесповоротно осознав одну истину. Она должна быть с Глебом.

Рядом с ним.

На нем.

Под ним.