Глава 14

— Замуж выходишь? — Оля выскочила буквально из ниоткуда, преграждая мне путь к калитке. Ее звонкий протяжный голос, полный обвинений, заставил съёжиться от противного звона в ушах. — А прикидывалась тут не пойми кем… Святоша!

Оценив тяжело вздымающуюся грудь, сцепленные губы и огонь ярости в глазах, я напряглась и неосознанно шагнула назад. Оля напоминала мне разъярённого быка на корриде, с дыханием из горячего пара и красными заведенными глазами.

— Это не твое дело, — кратко ответила я, стараясь не выдать внутреннего волнения. Бывшая подруга выглядела так взвинчено, будто готова была на любую глупость. — Но, да… Собираюсь.

— А как же Макс? Не объявился? — саркастично рассмеялась девушка, складывая руки, якобы случайно выпячивая грудь вперед. Вообще складывалось странное впечатление, словно Оля всячески пытается выставить передо мной свои достоинства. Мол: «Погляди, я лучше тебя во всем!». — Правильно. Зачем ему такая скучная монашка? Он в Москве себе кого-то достойного найдет.

Препираться и ругаться не было желания, да и смысла в этом я не видела. Устало вздохнув, я взглядом уперлась в ручку от калитки, всячески пытаясь намекнуть девушке, что хорошо бы ей уйти.

— А говорила, — Оля крепко прижалась спиной к тому месту, где располагалась замочная скважина. Чтобы открыть ворота, мне бы пришлось ее буквально за шиворот оттаскивать. Девушка словно только и ждала повод начать драку, — Семен тебе не нравится. Двуличная ты, Катька! Как есть! А мои родители тебя боготворят, в пример ставят… Тьфу на тебя! Я вот им все-все про тебя расскажу!

Выждав пару минут тишины, я молча вглядывалась в лицо девушки. Я искренне ждала, когда она выговорится и отступит, но та с воодушевлением ждала совсем иного: когда я выйду из себя, и злилась, что ничего не выходит.

— Я все услышала. Могу я домой пройти? — потянув руку к двери, я ощутила легкий толчок. Оля все никак не остывала.

— А чего к бабке так рвешься? Семен домой не пускает? — за ядовитым тоном скрывалась непонятная мне жгучая зависть. — Или передумал уже брать тебя в жены? Я вот его очень хорошо понимаю…

— Мы после ЗАГСа съедемся, если это тебя так волнует, — чеканя каждое слово, я с трудом сдерживала подступающий гнев. — Оля, правда, успокойся. Нам нечего с тобой делить.

— Мне-то чего успокаиваться? У меня все замечательно! — буквально кричала возбужденно она, перекатываясь с пятки на носок и обратно. — Я вот тоже на этой неделе замуж выхожу. Свадьба будет в нашем местном «Клубе». Приглашаю вас с женихом. Будет все, как надо: тамада, конкурсы, спирт… Настоящая вечеринка. Мой денег не пожалел.

— Замуж? За кого? — выпалила я первое, что пришло в голову. Ведь, насколько мне известно, у Оли не было постоянного партнера, а кандидаты в мужья менялись каждую неделю.

Получив желанный вопрос, Оля радостно достала из кармана телефон и протянула мне заготовленные заранее фото будущего мужа. На них он красовался в одних лишь красных шортах и кепкой в клеточку на бок. Высокий, под два метра, и худой до прорисованных костей. Настолько, что тоньше маленькой по комплекции Оли.

— Вот, — мечтательно вздохнула она, заставляя смотреть их достаточно откровенные снимки с развратными поцелуями. — Мой Костик! Любовь всей жизни! В постели просто зверь, а что умеет… Ух! Ты никогда о таком даже не узнаешь.

Как бы я не морщилась и не косила глаза в сторону, все же боковым зрением разглядела нечто знакомое. Пригляделась и побелела. Такое совпадение казалось почти жутким.

— Оля, тебе не стоит выходить за него, — и хоть наша дружба подошла к логическому завершению, это не отменяло того, что девушке я желала лишь всего хорошего. С тревогой поймав ее недоумевающий взгляд, я нервно пояснила: — Помнишь, вы с Максом сбежали, а я в «Клубе» одна осталась? Так вот, этот парень — Костя — нелестно отзывался о Максе, приставал ко мне, а еще назвал тебя плохим словом на букву «ш», гадости всякие просил передать… Он из той компании парней, что чуть меня не изнасиловали. Его спасло только то, что он был в другой машине. Про него плохие вещи говорят, Оль…

С широко распахнутыми глаза, девушка вдруг с облегчением вздохнула. Словно готовилась услышать нечто страшное, а мои слова ее ничуть не задели. Равнодушно пожала плечами, она в голос рассмеялась.

— И что? Это ведь не я была. Да и он тебе ничего не сделал, — осмотрев меня с ног до головы пронзительно и уничижительно, девушка закатила глаза. — И уж не знаю, о каком изнасиловании ты говоришь… «Сучка не захочет, кобель не вскочит» — слышала такое? Из-за тебя хороших парней посадили. Ты, Катя, одни беды Мариновке приносишь. Если кому и надо бежать, так это Семену от тебя!

«Здесь не о чем говорить! Это ее жизнь, так пусть сама разбирается», — с ужасом подумала я, раздраженно отодвигая Олю в сторону от калитки. Пока дрожащими руками я пыталась засунуть ключ в скважину, позади послышался новый вопрос:

— Так что, придешь на свадьбу? Место почетное у туалета оставлять?

— Прости, — нагло солгала я, — в этот день у нас другие планы.

— А я тебе день и не называла еще, — снова Оля наполнилась ядом и ненавистью. — А на свою свадьбу позовешь? Небось Семен тот еще банкет закатит…

— У нас ее не будет. Распишемся и по домам, — отчеканив по слогам, я грубо захлопнула дверь прямо перед лицом брюнетки.

И уже заходя в дом услышала ее громкий возглас:

— По залету что ли? А я-то смотрю, у тебя животик вырос… Теперь все ясно! Иначе зачем Семену такая замухрышка?! Только ради выродка.

***

— Вот мы и дома! — весь день Семен звучал на редкость радостно. Его басистый голос буквально пел. — Выходи, Катюш.

— Да, да… Сейчас, — голос предательски дрогнул, но играть достоверно в последнее время в радость я научилась. — Минутку посижу, дух переведу.

Заглушив мотор, мужчина покинул салон автомобиля, а я так и осталась сидеть, поглядывая на высокий устрашающий замок моего мужа.

«Мужа!..», — слово больно резануло по ушам, и я содрогнулась, закусывая губу до крови. Благо, красная помада скрывала израненную кожу, мою боль, сомнения, страх, тревогу…

Сжимая до побеления костяшек букет белых роз, я не могла заставить себя выйти. Не верилось, что теперь Его дом — мой дом. Я — его…

Я не хотела брать в ЗАГС цветы. Он принес и всучил в руки. Не хотела надевать белое нарядное платье, но Семен притащил его с собой. Акцентировал, что купил в хорошем дорогом магазине. Признаться, мне стало банально жалко потраченных денег. А еще не хотелось, чтобы наряженный в парадный костюм мужчина выглядел странно на фоне невесты в джинсах и растянутой мастерке.

Правда от ресторана, как способа отпраздновать, я все же нашла повод отделаться: «Укачало в машине и кушать, а уж тем более, пить алкоголь совершенно не хочется!». Он нежно поцеловал мою ладонью, в миллионный раз за вечер, и благосклонно кивнул.

Вдруг дверь авто отворилась с пассажирской стороны, и мое недолгое уединение было нарушено. Вздрогнув, я, как могла, непринужденно улыбнулась:

— Уже надо выходить?

— А ты до вечера собралась тут сидеть? На улице свежо. Пора в дом, — он мягко усмехнулся, подавая руку. Я подавила желание отмахнуться. Теперь не могла. Не имела права. «Ты будешь ему хорошей женой!», — наказывала бабушка. Внутри что-то перевернулось, когда я добровольно вложила свою руку в его. — Вот и славно, Катюш. Умница моя.

Но ноги мои земли не коснулись. Туфли, купленные так же Семеном, белые и нарядные, не вымазались в слякоти после мерзкого осеннего дождя. Пока я думала о своем в авто, Семен открыл все двери дома и теперь без проблем занес меня внутрь.

— А, — я растерялась, когда мы прошли мимо гостиной, где до сих пор лежал мой маленький скромный поломанный чемодан скромных пожитков, — ты куда?..

— Как «куда?» — он мягко усмехнулся, словно умиляясь детской неожиданности и моему искреннему беспокойству. — Ты ведь не на диване собралась спать, правда?

— А вещи-то там…

— А они тебе сегодня не нужны, жена.

Почему-то я не подумала, что теперь нам делить одну комнату. Одну кровать. Один шкаф на двоих. Дышать одним воздухом. Мыться в одной ванной. Семен поставил меня лицом к постели и спиной к себе. Благо, что глаз моих он не увидел, когда в моменте эмоции взяли верх и перестали поддаваться контролю. Паника заслонила собой мир вокруг. Я начала задыхаться!

— Тише, Катюш… Тише… — он понял все по-своему, иначе. Нежно обнял мои дрожащие плечи, аккуратно и медленно стягивая уже расстегнутое платье. — Я тебя не обижу. Обещал ведь, больно больше не будет.

Он целовал меня, а я тихо хныкала. «Путь думает, что это от страха перед постелью!», — молила я про себя. И чем больше я тряслась, тем крепче становились мужские объятия, настырнее поцелуи, более жадно руки скользили по телу…

— Как же ты пахнешь… — он положил меня на постель, как коллекционную куклу, до которой наконец-то добрался. Горячие глаза во тьме, казалось, освящали комнату. — Сладостью роз. Надышаться тобой не могу…

Полностью голая в пустой темной комнате я испытывала дикое желание прикрыться от жадных черных глаз, изучающих каждый изгиб тела на правах законного владельца. Но сдержалась. Надо мной довлело кольцо, своим весом на пальце тянущее к земле.

— Знала бы ты, как сильно… — он говорил с душой и чувством, сжимая мои волосы в кулак и ныряя в них носом, но вдруг запнулся, поперхнулся, немного подумал и словно поменял курс мысли: — …Я тебя хочу.

Я знала. Видела. Чувствовала так сильно, что мое тело не могло не отзываться. А вот душа… Она была далеко от этой постели.

Бережные поцелуи изучали мою кожу словно впервые. Касаясь самых интимных мест, заставляя вздрагивать, он то и дело путанно, безумно шептал себе под нос:

— Моя… Наконец-то, только моя! Никому не отдам… Жена моя… Катюша…

В этот раз действительно больно не было, а наоборот. Приятно до тошноты. Все равно, что радоваться в аду, когда тебя дьявол жарит на сковороде.

И все же, в моменте, забыв о мире вокруг, о чувствах, забытых мечтах и бесчисленных потерях, я отдалась моменту. Когда мягкие толчки стали быстрыми, ритмичными, нетерпеливо вбивающими меня в мокрые простыни, из губ вырвался стон наслаждения. Когда горячий мужской орган врывался в мое лоно, а умелые пальцы кружились на пульсирующей горошине, я таяла и возносилась к небесам. Пальцы неосознанно впивались в мускулистые каменные плечи. Ноги сами жадно обнимали крепкую талию. А с губ снова и снова срывались грязные стоны:

— Да… Да!

Финал был прекрасен, как и сам процесс. Я осознала себя с глупой улыбкой до ушей и тут же ее сбросила. А причина оказалась страшнее, чем можно было придумать в ужасном сне:

— Семен, ты зачем закончил в меня?!

От злости я даже не покраснела от сказанного, испепеляя мужчину гневным взглядом. Он, казалось, с небес еще не спустился. Нежно поцеловал мои влажные губы и прошептал:

— Мы ведь женаты. Чего тебе бояться беременности? Я только рад буду. Очень рад, Катюш!

При первой возможности сбежав в ванну, я заперлась изнутри и, врубив душ на полную, целый час стояла под горячими струями, не в силах остановить рыдания.

«Теперь такой будет моя жизнь?», — шептал внутренней голос, раненный и разбитый. «С мужчиной, которого не люблю? В Мариновке, из которой мечтала сбежать? На дистанционном обучении, хотя всегда мечтала окунуться в студенческую жизнь? На факультете, который был выбран Семеном по причине наличия заочки, и который мне совершенно не нравился? Такой жизни ты для меня хотела, бабуля?».

— Надеюсь, что так… — хрипло, измученно шепнула я в пустоту, затем привела себя в порядок и вышла в спальню к мужу, чтобы вновь разделить с ним постель. А затем и жизнь.