Глава 15

— Что же, — Инга театрально разложила на столе игральные карты, — теперь приступим к самому интересному!

— В дурака на конфетки? — фыркнула Юля, закатывая глаза и откидываясь в мягкое кресло. — Тоже мне развлечение… Веселее корову доить.

— Нет же, дурочка, — мягкий шуточный щелбан и девушка принялась усиленно мешать колоду. — Будем гадать! Я год училась, уже отлично получается. Кто первый?

Полгода в заточении в холодной пустой Мариновке, и я поняла, что чертовски сильно соскучилась по своим одногруппницами. Эта была та часть жизни, что оказалась мною безвозвратно утеряна из-за замужества. Я умоляла Семена поехать в город одной, остаться на какое-то время в общежитии, чтобы провести время в громком женском коллективе, но он оказался непреклонен: «Дороги замело, Катюш. Если что случится, я в любой момент к тебе приехать не смогу. Нет. Хочешь с ними увидеться? Пусть приезжают к нам. Комнат много, разместиться будет где».

Страшно было представить, как тяжело мне было уговорить девочек приехать на пару дней в новогодние каникулы в село Мариновка. Натолкавшись толпой в модный красный «Ягуар» Виты, они все же добрались в гости на рождественские выходные, когда положено гадать.

— Я! — бойко выкрикнула Дина. — Хочу знать, когда уже встречу себе кого-нибудь. Надело, что меня все кидают.

Цепкий взгляд девушки был брошен в мою сторону. С момента приезда Дина вела себя странно и всячески меня игнорировала, пытаясь демонстрировать свою обиду. От других я знала, что мое замужество на Семене было воспринято ею, как личное предательство. Мол, я всегда скрывала от нее свои чувства к мужчине и только из-за меня у них ничего не вышло. По ее легенде я говорила про Дину гадости, чтобы Семен не обратил на нее внимание, а потом по-быстрому выслала прочь, желая занять ее место.

«Зачем же она тогда приехала?», — пыталась разгадать тайну я, что не давала покоя всем девочкам. Они тоже замечали враждебный настрой и всячески пытались сгладить острые углы, что постоянно расставляла Дина.

— Хм… — Инга разложила карты и, скривившись, сочувственно поджала губу. — Карты говорят, что не в этом году.

— А в каком? — Дина злилась, агрессивно сгрызая длинные ноготки. И снова с укором глядела на меня, задумчиво мешающую чай деревянной ложкой.

— Через… — выбросив еще одну карту, Инга удивилась своим же словами: — Через пять лет… Тогда ты встретишь своего мужчину. Он — иностранец и, кажется, пока состоит в браке с другой. Прости, это не моя вина. Карты…

— Все ясно с вами! Сговорились! А я вас подругами считала! — с психом вскочив со стола, девушка завалила стул на пол и даже не удосужилась его поднять. Сидящая рядом Вита с извинением мне подмигнула, встала, вернула стул на место и обратно примостилась в свое уютное кресло, как ни в чем не бывало. В это время Дина скрылась в дамской комнате, врубая на полную кран с водой.

— Кто следующий? — Инга вымученно улыбалась, оглядывая девочек. Ей явно хотелось показать свои умения, наработанные за год.

— Давай я, — Вита с улыбкой подняла руку, желая быстрее забыть о неловкой ситуации с Диной. — Когда мы с моим Марком поженимся? Пора бы уже…

Долгие минуты Инга выкладывала карты. Я не могла не подметить, как профессионально и усидчиво девушка увлечена процессом. И хоть в гадание я не верила, но не могла не подметить ее целеустремленность и серьезный подход к делу.

— В этом году, перед летом будет предложение, — удивительно точно заявила она. Вита радостно завизжала, но Инга остановила ее движением руки. Все вокруг, включая меня, навострили уши, — Но ты откажешь… Ссору большую вижу. Потом он повторит свое предложение в декабре, и уже тогда ты согласишься. Будет пышная свадьба и даже, возможно, ребенок!

— Бред все эти ваши карты… — Вита отмахнулась. — Мы с Марком никогда не ругаемся!

— Теперь я! — Юля эмоционально подпрыгнула на месте, — Скажи, Дима изменял мне во время командировки в Бельгию?

Снова в ход пошли карты, Инга в который раз шокировала нас всех:

— Да, изменял… Была пара случайных связей. Но, Юльчик… Ты ведь любовница, он тебе ничего не обещал… Кроме нового телефона и месячного содержания.

— Знаю, — наша самая авантюрная подруга сложила губы в тонкую линию и стрельнула глазами в местную гадалку. — Все равно обидно. Мне ведь говорил, что никого не было! Вот ведь ублю…

— Так, кто у нас на очереди… — Инга торопливо перебила ругательства девушки, изучая наши сконфуженные лица. Вдруг ее взгляд сконцентрировался на затаившейся во главе стола мне. И хоть я ничего не говорила, но от души веселилась. Каждая клеточка тела требовала больше живого общения с кем-то, кроме Семена. — Катюш, какой твой вопрос?

В моменте, окунувшись в перепалки бывших одногруппниц, я на секунду вовсе забыла, какой иной стала моя жизнь за текущие полгода. Наивно решила, что все еще та прежняя Катя с живой бабушкой, учащаяся очно в вузе и мечтающая встретить принца на белом коне.

Слова с губ вырывались прежде, чем я вернулась в реальность:

— Когда я встречу свою любовь?

Смех за столом затих, задумчивые взгляды девушек устремились на меня. Это был совершенно не тот вопрос, что принято слышать из уст замужней девушки. Понимая, какую глупость сморозила, я настолько растерялась, что не смогла вымолвить и слова. В это время в глазах девушек явно читалось: «Твой муж идеален, чего тебе еще надо?».

— Так-так-так… Тут все очень необычно… — Инга, которой я не успела сказать, мол пошутила с вопросом, уже успела сделать расклад. В ее глазах плясала искренняя заинтересованность. — Вижу, два раза в жизни тебя в ЗАГСе. Один раз без любви, а второй по любви. Двое детей от мужа точно будет и счастливая семья.

— Это один и тот же человек? Или два разных? — вместо меня спросила Вита. Которую, кажется, мой расклад больше взбудоражил, чем меня.

— Не знаю. Я по-вашему кто, всезнайка?! Идите на битву экстрасенсов за точными сведеньями! Что вижу, то и говорю! — вспылила Инга, раздраженно откидывая колоду. Ее явно взбесило, что не все тайны ей подвластны.

К раскладу Инги я отнеслась равнодушно, не воспринимая его всерьез. Меня все окутывал стыд за глупый вопрос, щеки позорно горели.

В это время позади открылась дверь туалетной комнаты, откуда вышла Дина. Еще не вернувшись за стол, она спокойно протянула:

— Может это Макс? Он, говорят, сейчас очень сильно изменился… Не узнать.

— «Говорят?» — на автомате уточнила я, оборачиваясь к девушке. На губах ее искрилась улыбка, а опухшие заплаканные глаза горели злорадством. С чего взялись такие эмоции, я понять не могла. — Вы его не видели, что ли?

— Он в прошлом семестре вдруг сильно съехал по учебе. Ни одной работы написать не смог, одни двойки. Оказался на грани отчисления! Родители в ноябре сослали его в какой-то ужасный колледж в Сибирь, заставили самому там деньги зарабатывать… — сетовала Вита, уминая уже второй поднос сушек. — Сейчас помиловали, вернули… Видела его мельком, когда он документы в деканат заносил. Одевается иначе, говорит другими словами. Кажется, поумнел.

— Парни сказали, про тебя спрашивает часто, — снова подала голос Дина. — Телефон просил. Дать?

Я вдруг растерялась: «Дать или нет?». Не то чтобы мне хотелось общаться с парнем, но акцентировать внимание на Максе при девочках не хотелось.

— Ну, дай… — я равнодушно пожала плечами, про себя решив, что просто не возьму трубку на незнакомый номер, если появится такой случай. — Девочки, кто будет еще чаю?

Подхватив со стола пустой заварник, я взяла его под мышку и двинулась в коридор. Вышло это неожиданно быстро. Настолько, что боковым взглядом удалось заметить тень, юркнувшую в общий коридор, ведущий на улицу.

«Это был Семен! Он стоял в коридоре и все слышал! — с ужасом поняла я, и сердце почему-то больно сжалось. Обернувшись назад, я поймала на себе довольный взгляд Дины. И тогда стало все ясно: — Она видела Семена, когда выходила из дамской комнаты. Специально заговорила о Максе!».

Оставив заварник на тумбочке, я на ходу бросила на плечи теплый платок и выскочила на крыльцо дома. В ярком свете фонаря было прекрасно видно Семена, оставляющего глубокие следы в только что выпавшем снегу. Он, словно не слыша моего голоса, шел к калитке в одной рабочей одежде.

«А ведь сегодня он должен был целый день провозиться в гараже с ремонтом внедорожника!», — припомнила я и снова скривилась. Почему-то стало больно от мысли, что Семен подслушал глупый разговор. Страшно было представить, какие выводы он мог сделать.

«А тебе не все равно? — подначивал внутренний голос. — Бросит тебя и отлично! Разве ты не об этом мечтаешь?».

— Но, ведь он замерзнет! — сорвав с вешалки пуховик, я натянула сапоги и бросилась за мужчиной. Ноги вязли в снегу. Идти так же быстро, как мужчина, у меня не выходило. К тому моменту, как я вышла за забор, он уже вошел во тьму не освещенной части улицы. Мне оставалось лишь обреченно вздохнуть: — Семен! Вернись, прошу тебя…

Он не вернулся. И чем дальше становились его шаги, тем тяжелее становилось на душе. Я давила в себе желание выгнать вон Дину. И плевать, как та доберется до Москвы в стужу, без автомобиля! А потом вспоминала, что меня никто за язык не тянул.

Перетаптываясь на месте, я пыталась понять, что делать. Как вдруг с другой стороны дома послышался женский плач. Протяжный и надрывный, он будил в моей душе нотки тревоги. Еще раз убедившись, что Семен скрылся с поля зрения, и догнать его уже нереально, я направилась на звонкий голос.

Моему зрелищу предстало скрученное в позе эмбриона женское тело, на котором в глубокий минус была надета лишь белая тонкая, почти прозрачная сорочка.

— Оля?.. — присев, накинув на плечи девушки пуховик, что несла Семену, я разглядела на теле бывшей подруги следы свежих побоев. — Боже мой… На тебя напали? Идем в дом, будем звонить в полицию!

— Нет-нет, — утерев слезы дрожащей ладонью, она крепко вцепилась в пуховик и улыбнулась. Мое сердце замерло, когда я увидела выбитый зуб. — Все нормально… Просто Костик сегодня со смены вернулся без настроения. У него такое бывает по выходным, но сегодня его сильно вывел начальник, так вот он на мне и отрывается. Сама виновата, начала приставать. Он, бедный, устал…

— А ребенок? — я с ужасом посмотрела на большой живот девушки. Как оказалось, свадьба была спланирована так быстро из-за беременности Оли.

— Все с ним нормально, думаю. Я еще минутку посижу и домой пойду. Просто скучно дома стало, решила прогуляться… Да что-то холодно! Можно пуховик взять? Позже верну, — девушка говорила так расслабленно, словно ничего страшного не произошло. От шока я даже не нашла, что ответить. Оля же снова улыбнулась кривой побитой улыбкой: — Не вздумай звонить в полицию. Это наша семейная жизнь и она никого не касается. Поняла? Нечего моему Костику жизнь портить. Со своей сначала разберись.

— Но, Оль… — сглотнув тяжелый ком, я накрыла дрожащей рукой ее холодный живот. — Ведь ребенок… Может хотя бы съездим к врачу?

— У тебя нет детей, ты не понимаешь! — резко оттолкнув меня в снег, она вскочила на ноги и отступила в сторону. — А я мать и чувствую, что все с ним нормально!

— Это не нормально… — глядя на то, как босая девушка в пуховике Семена убегает по снегу домой к мужу тирану, я разрывалась на части от боли за ее тяжелую судьбу. — Позволь мне…

— Не смей! Разрушишь мою семью, я сделаю то же самое с тобой! — резко повернувшись, он пригрозила мне пальцем с таким безумным взглядом, что по спине прошли мурашки.

Вернувшись в дом, я не могла не рассказать девочкам, что только что произошло. Слезы сменялись тревожными порывами наплевать на предостережения Оли и позвонить в полицию. В конечном итоге девочки убедили меня не лезть в чужую жизнь, хоть для меня это и оказалось чертовски сложным и неправильным. За эмоциональным обсуждением проблемы мы заснули всей группой на диване-раскладушке.

Среди ночи меня разбудила резкая боль в пояснице, которую свело от моей неестественной кривой позы. Осторожно выпутавшись из чужих рук и ног, я медленно пошагала в свою спальню, надеясь застать там Семена и обсудить то, что он услышал. Электронные часы на стене показывали третий час ночи. Уже подходя к комнате, я увидела пробивающийся свет между дверью и косяком, а еще блуждающие тени.

Ускоренное сердцебиение заставило, задыхаясь, повалиться ухом к стене, прислушиваясь. «А ведь Дины не было там с нами!», — вдруг осознала я, и почему-то стало тревожно.

— Да ладно… — тихий вкрадчивый голосок девушки больно резанул по ушам. Перед глазами воображение нарисовало пошлую картину, и непрошенные слезы хлынули из глаз. — Чего ты теряешь, Семочка? Все спят, никто не узнает.

— Ты серьезно? — сонный голос мужчины, казалось, не выражает никаких эмоций, а только искреннее недоумение. — Дина…

— Поверь, — послышались звуки расстегивающейся молнии и шуршание одежды. Я зажала руками рот так сильно, как только могла, лишь бы не закричать, — я умею такое, что твоей Катьке и не снилось.

— Не сомневаюсь. С твоим-то богатым опытом… — Семен не предпринимал попыток выгнать Дину, он лишь устало хмыкнул.

— Если ты из-за нее переживаешь, так не стоит. Сам видел, она тебя не любит и не хочет. Ей нужен только этот Макс. Все знают, как она на него вешалась! А ты… — шаги, скрип половиц и прогнулась постель. Наша постель… Сердце упало в пятки, а мир вокруг словно зашатался. — Ты достоин большего, Семочка. Хочешь покажу, чего именно? Я буду любить тебя так, как она никогда не любила!

Тяжелый вздох мужчины и спокойный бас:

— Значит так, сейчас ты разворачиваешься и идешь спать. Я не выгоняю на улицу тебя только потому, что тебя пригласила моя жена. Но утром, чтобы, когда я спустился вниз, тебя уже не было.

Минутная тишина, а затем пораженный вздох Дины сменился пронзительным писком:

— Но, почему?! У меня грудь больше, тело подтянутое, фигурное! А Катька плоская, как доска! Худая, как будто больная! Там схватиться даже не за что! Куда тебе, такому медведю, эта швабра??? Безликая моль. Ни о чем.

— Тише! — рявкнул Семен, явно пытаясь зажать Дине рот рукой, но та вывернулась и отшагнула в сторону. — Не вынуждай меня сделать что-то недостойное мужчины.

Краем уха я услышала, как девочки внутри начали просыпаться, шебаршить, а потом и вовсе вышли и поднялись на лестницу, ища источник криков.

— Что происходит? — сонная и потерянная Инга переводила мутный взгляд с меня на дверь спальни. Другие девушки застыли за спиной, на лице их отражались потерянность и тревога.

— Дина пытается устроить свою личную жизнь, — я улыбалась и говорила равнодушно, старательно пытаясь делать вид, что мне все равно на происходящее. Но оно волновало. Гораздо сильнее, чем я могла представить. — Как раз сейчас пытается убедить Семена, что я плохая, а она хорошая. Вот, жду, чем все кончится…

Пока девочки переглядывались, за дверью Дина продолжала кричать:

— А что такого? Боишься, что твоя жена застанет нас вместе и сбежит, да? Так пусть застанет! Мне уже все равно. У меня, значит, брак через пять лет, а у нее два и сейчас… Ага, фиг ей! И вообще, я картам не верю!

А дальше девушка начала удивительное шоу, повергшее всех нас в шок. Дина, словно окончательно сошедшая с ума, принялась старательно имитировать эротические стоны, которые обычно издают героини древнейших профессий в кино для взрослых. Попутно громко топая и ударяя кулаками о разные предметы, пытаясь создать иллюзию соития.

— Мне та-а-ак стыдно, — в отчаянье прошептала Вита, пряча взгляд в сторону. — Боже… Неужели эта наша тихоня Дина? Кто бы мог подумать!

— Да, оставаться смысла нет. Сейчас соберем вещи и сразу домой. Не спорь, Катюш… — заверила меня Инга. Ее теплые руки, только что вытянутые из постели, нежно стерли дорожки слез на моих щеках. А я даже и не знала, что плачу. — Прости нас… Не стоило брать ее с собой. Нам всем нравится твой муж и мы очень за тебя рады, но никто из нас никогда бы такого себе не позволил. Одно дело завидовать белой завистью, что тебе так повезло, а другое — пытаться увести чужого мужчину.

— М-да уж… — Юля обреченно ударилась головой о поручень лестницы и измученно заныла. — Теперь нам закрыт путь в этот дом. Страшно представить, что Семен о нас всех подумает…

— Нет. Что вы? Никто из вас не… — не успела я закончить предложение, как дверь с силой открылась.

Семен, рост которого был в двое выше, чем у Дины, буквально вынес ее прочь подмышки. Ширинка ее джинс была расстегнута, а тесная футболка оказалась задрана по самые груди.

— О, Катюш! Ты вовремя. Мы тут с Семочкой как раз только закончили… — подушка, которую Юля все это время сжимала подмышкой, впечаталась в лицо Дины. — Ай! За что?

— Все всё слышали. Твой концерт — тоже! — с осуждением Инга помотала головой в сторону Семена. — Остановись! Не позорь нас еще сильнее.

Не поддаваясь ни на какие уговоры, девушки уехали в спешке в течение пяти минут. Они бежали так торопливо, словно боялись получить наказание за поведение Дины. Последняя же уныло села в машину и не проронила больше ни слова, угрюмо уставившись в телефон. Она не раскаивалась и, казалось, вообще не испытывает какие-либо эмоции.

Когда дом опустел, я тихо вошла в спальню и замерла при входе. Семен стоял напротив. Когда наши взгляды встретились, слова, которых так много скопилось внутри, испарились. Я словно забыла родной язык и долго не могла сглотнуть ком в горле.

— Все не так, как кажется… — только и выдала я, что бы это ни значило.

— Это я должен был сказать, Катюш… — он усмехнулся, а после развернулся и последовал к кровати.

Словно завороженная, я была не в силах отвести взгляд от мужчины, слаженными движениями стягивающим с себя белую майку, серые штаны. В полутьме прикроватной лампы его мощная мускулатура казалась угрожающе прекрасной, как у настоящего гладиатора, готового прямо сейчас сразиться в бою.

— Идем спать? — устроившись на подушке, он выжидающе повернулся ко мне.

Молча, шагнув вперед, я скинула на пол леггинсы и безразмерную футболку. Он смотрел на меня не моргая. Затем, оставив на теле лишь белье, я легла на свое место, разворачиваясь лицом к стене. Теплые руки обвили мою талию, прижимая к своему мощному торсу. В тот момент, когда спина ощутила тепло Его тела, я облегченно выдохнула. Было странное чувство, что сегодня я едва не потеряла что-то безумно важное.

«Ты ведь его не любишь?!», — удивлялся внутренний голос.

Но сегодня вопросов задавать себе не хотелось. Впервые за долгое время я ощутила себя в счастливом коконе, окруженная заботой и теплом. Как дома.

— Про Макса, — тихо шепнула я в пол голоса, не желая нарушить интимность момента, — мне просто не хотелось, чтобы они подумали…

— Тс-с… — резко перебил он меня, мягко сжимая подбородок пальцами и поворачивая к себе. Властный поцелуй застыл на губах, как затыкающее клеймо. — Не надо ничего говорить.

В ту ночь он целовал меня так жадно, как никогда раньше. Брал так ненасытно, словно впервые. Касался так нетерпеливо, будто после долгой разлуки…

Под утро, засыпая с первыми солнечными лучами, я вдруг поняла, почему Семен ничего не захотел слушать. Он боялся услышать ту горькую правда, что он негласно всегда знал. Ту, что нашептала Дина.