Глава 19

Сердце сжалось в груди, дыхание сбилось. Глубоко вдохнув и так же протяжно выдохнув, пыталась успокоить внутреннюю дрожь. Ведь три дня прошло, эмоции должны были устаканиться. Но, нет. По-прежнему сжимался желудок, и кружилась голова.

— Ты сделаешь это! — приказывала себе я, до побеления костяшек сжимая в руках ключи. — Соберись!

Не давая себе времени передумать и сбежать, я вставила ключ в замочную скважину и прокрутила. И уже когда толкала дверь, застопорилась: «А вдруг Оля еще там? Вдруг они до сих пор вместе?».

На мгновение эта мысль показалась невыносимой. Но я заставила себя успокоиться и вошла внутрь. Все казалось, как обычно: никакого запаха сигарет, распитой на двоих бутылки крепкого алкоголя и бокала с помадой.

Я снова и снова оглядывалась. Это место, дом Семена, перестал быть моим домом. Я была в нем чужая.

— Привет, — спокойный мужской голос раздался из глубины гостиной. Он стоял у окна. Я вдруг поняла, что мужчина видел все мои метания и сомнения. Возможно, даже гадал: решусь ли я войти внутрь или нет? — Ты вернулась?

«Он знает, что я в курсе или нет?», — гадала я по его непроглядной маске спокойствия, по сложенным на груди рукам и спокойному дыханию.

— Нет, — я кратко мотнула головой. — Пришла за вещами.

Упреков, криков и злости не было. Он просто чертовски медленно кивнул каким-то своим мыслям.

— Значит, — язык мужчины словно вяз во рту, — все решила окончательно?

«А как иначе? Ты хочешь, чтобы я закрыла глаза на твой секс с другой? В нашей постели?», — даже про себя такое проговорить было больно. Словно кто-то дробью выстрелил в грудь! А вслух и вовсе двух слов связать не смогла.

— Не думаю, что я тут что-то решала, — нервно рассмеявшись, я ладонью стерла пот со лба. — Жизнь расставила все по своим местам. Да, Семен?

Он молчал долго. Сердце внутри меня нервно отсчитывало секунды. Одна, вторая, третья… Тук, тук, тук… И его взгляд… Едкий, пробирающий до самых костей, я запомню навсегда. Когда-то эти глаза смотрели на меня с любовь, а теперь холодно, будто не замечая.

— Да, — наконец выдал он решительно, сжимая кулаки. — Думаю, нам лучше развестись. Ты свободна, Катюш.

Я мечтала, чтобы Семен отстал от меня с первой секунды нашего знакомства. Мечтала, чтобы он бросил меня и позволил жить своей жизнью. Не любила, не хотела его и мучилась… Но почему тогда ТАК больно? Почему сердце рвется на мелкие части, перекручивается в блендере? Почему я чувствую, как умираю заживо? Как замедляется мир, и в голове снова и снова повторяется «лучше развестись».

— Ладно, — спокойно кивнула, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — Тогда пойду вещи соберу и в дорогу.

— Буду ждать тебя внизу, — слышала, когда уже бежала по лестнице вверх. Он не должен был видеть моих слез. А они неминуемы. Ведь память подкидывает кадры разбросанной под ногами чужой женской одежды. — Тогда сразу съездим, подадим заявление на развод. Я тебя подкину, куда скажешь.

«Не хочет и секунды лишней видеться, — поняла я с усмешкой. — Видимо, с Олей все серьезно? Конечно, Семен благородный и с радостью примет ее ребенка, спасет от агрессивного мужа. Для нее это лучший вариант». От мыслей своих легче не становилось…

На полке в гардеробе стояли два чемодана. Старый, с поломанными колесами, и новый — подаренный Семеном. Мне не хотелось брать ничего Его, поэтому выбрала первый вариант и забрала лишь то, что принесла с собой. Никаких подарков. Никаких подачек. Единственное, обручальное кольцо… Сперва оставила его на столе, а после, руководствуясь непонятными мотивами, быстро сунула в карман.

— Не густо, — Семен задумчиво оценил мой маленький, полупустой чемодан. — А остальное?

— А остальное мне не нужно, — слукавила я. Те вещи были из другой жизни. Эта жизнь уже позади. Не хотелось смотреть на них и о чем-то вспоминать.

— Как скажешь, Катюш… — понимающе кивнул он и, протяжно выдохнув, хлопнул руками о колени. — В путь?

В машине было тихо и пусто, словно мы ехали на похороны. Каждый из нас молчал, думал о своем. Словно во сне я осознала себя сидящей перед работницей МФЦ, протягивающей ей документы. Семен был рядом, но на него старалась не оборачиваться.

— Тут что-то странное… — женщина нахмурилась. — Сейчас схожу, уточню.

Милая блондинка ушла, а мы остались сидеть вдвоем. Глупая и наивная я ждала, что Семен спросил: «Где ты была эти три дня? Я ведь скучал!». И я бы не сдержалась, со слезами рассказала ему все. Про Макса, который приставал… Про остановку, заваленный экзамен, вокзал… Про то, как одногруппница Юля, заметившая мое странное состояние, позвала к себе в гости и настояла, чтобы осталась.

Но он не спрашивал. Он не звонил. Он вообще не говорил со мной и делал вид, что не замечает.

— Семен, я… — тихо прошептала, но тут за компьютер вернулась девушка.

— Очень странная ситуация. Если честно, со мной такое впервые. Сразу скажу: понятие не имею, как такое могло произойти. Но конкретно в вашем случае это даже на руку. Правда? — она пыталась говорить с позитивом и радостью, но глаза нервно бегали из стороны в сторону.

— Вы можете нормально объяснить, что происходит?! — раздражённо потребовал Семен. Это была его первая эмоция с момента нашей сегодняшней встречи.

— В общем, — девушка отшатнулась подальше от ненормально клиента с пылающими злостью глазами. — Ваш брак не был официально зарегистрирован. Его просто не внесли в базу. В рамках закона вы не муж и жена.

— То есть, разводиться не нужно, — тихо прошептала я себе под нос, заглядываясь в одну точку. — То есть, это был не настоящий брак…

Девушка еще долго что-то говорила, но я больше не слышала. В голове фонил белый шум, а мир вокруг начал сужаться.

«Что это, если не проделки бабули с того света? — подумала я вдруг. — Может, она осознала свою ошибку и «отменила» свое предсмертное желание?».

— Если нам не надо разводиться, так как мы не женаты, то мы пойдем! — резко вскочив на ноги, Семен двинулся к выходу. Я бежала за ним сломя голову по торговому центру. Уже в машине он вдруг повернулся и спросил: — Куда тебя отвезти?

И снова меня накрыла волна, стало нечем дышать. Я вдруг поняла, что с Семеном нам больше не пути. Разные дороги. Разные дома и постели. Разная жизнь. Он — чужой мне человек. А я никто для него.

Да и ехать мне пока было особо некуда. Юля настаивала, чтобы на время сдачи сессии я перекантовалась в ее скромной однушке недалеко от нашего вуза, а потом нужно было что-то решать самой.

— До метро, пожалуйста, — благодарно улыбнувшись, я увидела, как Семен облегченно вздохнул. Он словно боялся, что я назову ему какой-то конкретный адрес и заставлю туда везти. А мне же просто хотелось поскорее расстаться с Семеном. Перестать ощущать напряжение, давление, боль и неловкость.

«Мы никогда не были женаты!», — напомнила себе я, когда провожала взглядом авто Семена у метро. Его черный внедорожник очень быстро скрылся в потоке авто большого города, оставляя меня с чувством опустошения.

***

Я несдержанно радостно ахнула. Юля, зубрящая на кухне формулы к последнему экзамену, тут же оказалась рядом:

— ЧТО? Что там, колись?!

— Дом бабушки купили, представляешь? И сумма очень хорошая! — я радостно показала девушке документы, пришедшие на почту. — Смотри! А я до последнего не верила, что получится продать…

— Круто, это надо отметить! — Юля радостно хлопнула в ладоши. А потом задумчиво уставилась в мое лицо: — Только ты что-то не выглядишь сильно счастливой…

— Нет, я очень ряда, — отряхнувшись, натянула лживую улыбку. — Деньги положу на сберегательный счет, будет финансовая подушка. Все очень… Хорошо складывается.

Червяк внутри сжирал меня нещадно. Я по наивности думала, что как только распрощаюсь с Мариновкой, то боль в груди утихнет. Но, нет… Ее сменила ужасная тревога: «Что ты натворила? Как могла продать дом бабушки? А как же память? А вдруг его снесут?».

— Он, — Юля изобразила многозначительную гримасу, — не звонил?

— Нет, — отмахнулась я, против воли вспоминая Семена. — И не должен.

— Никто никому ничего не должен, Катюш. Просто он так тебя любил… Как-то это странно, — задумчиво выпалила Юля, а я пожала плечами.

Никому и никогда я не признавалась, что застала Семена с Олей. Не могла. Только думала об этом и задыхалась. А вслух сказать, да еще и кому-то… Это верная погибель.

Пытаясь отвлечься от мыслей о Семене, я зарылась в документы по продажи дома. Кое-что привлекло мое внимание. Покупатель был анонимный. Он не хотел, чтобы я знала его настоящие данные.

«Да и бог с ним. Мне-то какое до этого дело?», — убеждала себя я, но почему-то внутри постоянно об этом думала.

***

— Привет, бабуль…

Земля еще не осела, и могила женщины выглядела, как крест поверх горы земли. А вокруг множество венков, что еще выглядели довольно сносно. Присев на колени, я положила у подножья охапку свежих ромашек. Ее любимых.

— Все так странно и запутанно… Мне так тебя не хватает!

Не было сил подняться, слезы ручьем текли по горячим щекам. Закрыв глаза, я наивно представляла, как любимые морщинистые руки нежно прижимаю меня к себе. Как родной голос тихо шепчет: «Катерина…». Удивительно, а ведь я никогда не любила свое полное имя и это строгое обращение. А теперь мечтала услышать его вновь.

— Знаешь, я восстановилась в общежитие. Мне повезло. Девочка какая-то переехала в квартиру, а меня на ее место поселили. С нового учебного года скорее всего буду учиться на той специальности, что всегда мечтала. Экзамены сдала на отлично, курсовую защитила на высший балл. Профессор Петров очень меня хвалил. А еще я впервые так хорошо сдружилась с одногруппницами. Они очень поддерживали меня после предательства Дины. Да и после того, как Макс видео и фото в социальной сети публиковал без разрешения. Юля буквально добилась того, чтобы его исключили из вуза за аморальное поведение и нарушение личных границ. Вроде как это портит имидж лучшего вуза страны. Плюс оказалось, что за Макса преподаватели все контрольные писали… Темная какая-то история, ее быстро замяли.

Я бормотала и бормотала себе под снос, не в силах остановиться. Казалось, Она здесь. Со мной. Вот сейчас попьем чай и пойдем заниматься огородом, как обычно. Или яйца по курочкам собирать, гусей пасти, кормить свиней… Только вот стоило открыть глаза и нет больше огорода, курей, гусей и свиней. И дома нет. И бабушки тоже.

— Знаешь, бабуль, я так сильно злилась на тебя за ту последнюю просьбу! Так сильно, что отыгрывалась на Семене! Как ты могла меня заставить жениться на нем, я ведь не хотела?! Не любила его совершенно, и ты это прекрасно знала! А еще ты знала, что отказать я тебе никогда не смогу. Ты — мое все. Заставила жить с нелюбимым…

Позади за спиной хрустнула ветка. Испуганно вздрогнув, я обернулась и прищурилась. Через пелену слез было сложно что-то разглядеть в зарослях, окружающих кладбище. На секунду показалось, словно там промелькнула тень, но… После я поняла, что это просто игра света.

«Нужно меньше ужастиков смотреть, это просто мнительность!», — убедила себя я, стряхивая накрывший с головой страх.

Снова вернувшись к бабушке, я более тихо зашептала:

— Но прошло время, и я поняла, что огромную ошибку совершила. Свою злость все это время я сливала на Семена, который ни в чем не виноват. Держала свое сердце закрытым и не позволяла никому туда войти. Я постоянно повторяла себе, что ненавижу мужа. Так часто твердила, что не заметила, когда чувства переменились… А стало уже поздно.

Вдохнув полной грудью, я ощутила боль, спазмами разливающуюся по телу. Распахнув глаза и хорошо протерев их, осмотрелась по сторонам, чтобы отвлечься. Уж слишком сильно захлестнуло меня нервное напряжение.

Вдруг перед глазами появился знакомый образ. Это был он… Семен. Я словно попала в прошлое, когда мы с бабушкой ухаживали за могилкой родителей, а мужчина орудовал вокруг памятника отца. Одно лишь отличалось, сегодня с ним была рыжеволосая девушка. Она скромно стояла рядом и брезгливо оборачивалась по сторонам. Словно боялась вымазаться в грязи или коснуться чужого могильного камня. Но когда Семен поворачивался на нее, что-то спрашивая, она натягивала спокойную расслабленную улыбку и делала вид, мол все в порядке.

Сердце будто било все четыреста ударов в секунду, грозя довести до могилы, когда я встала на ноги и сама направилась к мужчине.

— Семен… — тихо окликнула его я. Тот замер, а после резко обернулся. Его черные глаза оказались широко распахнуты и смотрели на меня, как на восставший призрак. — Привет.

— Привет, Катюш… — хриплого знакомого баса хватило, чтобы по моему телу волнами разлетелись мурашки. Семен замер прямо с сорняками, секунду назад вырванными из земли. Сглотнув ком, он нервно поджал челюсти. Казалось, говорить не о чем, но он все же выжал из себя: — Ты чего тут?

— Приехала бабушку навестить…

— Ты не переживай, я памятник уже заказал. Как только можно будет, его установят.

— Это очень трогательно с твоей стороны…

— Сущий пустяк. Ты же знаешь, как я ее любил.

— Мы оба ее очень любили…

— Это я уже понял, Катюш…

Глупый пустой разговор, ни о чем. Выжатый из пальца, очевидный и бессмысленный. Руки мои немели от напряжения, пока пальцы мертвой хваткой прижимали к груди сумочку. С каждой секундой дышать становилось все сложнее и сложнее…

А он все смотрел на меня… Так странно смотрел, словно что-то пытался сказать, а я и не понимала.

— Привет! — неожиданно вперед выступила рыжая девушка, закрывая собой Семена. Широко улыбаясь, она протянула руку для знакомства. — Я — Стеша. Жена Семена. А вы Катя, да? Он как-то вас упоминал… Говорил, что за какой-то бабушкой и девочкой маленькой ухаживает. Точно!

Я обомлела от шока.

— Бывшая жена, Стефания! Бывшая! — поправил ее Семен.

— Как же «бывшая», Сема? — рыжая с удивлением посмотрела на замершего мужчину. — По документам все еще жена. Не забыл? — снова переключившись на меня, рыжая махнула рукой. — Ой, там такая длинная история, Катюш… У нас был сложный период, мы разводились. Но, видимо, кто-то свыше решил, что мы созданы друг для друга, и нас не развели. Разве это не судьба?

Пришлось сощуриться, напрячь все мышцы тела, чтобы не позволить слезам позорно хлынуть из глаз. Едва ворочая языком, я промямлила:

— Судьба…

— Ой, там такая история романтичная! Идемте к нам, за чашкой кофе расскажу, — снова затараторила она.

— Стефания! — рыкнул на нее Семен, но я уже не слышала ни голоса девушки, ни мужчины.

Развернувшись на пятках, я как можно спокойнее пошагала к выходу с кладбища. Голова кружилась так сильно, что я всерьез боялась плюхнуться в обморок. Поэтому, чеканя шаг, я медленно шла к калитке.

— Катя, стой, — Семен нагнал меня у ворот. Я замерла, но не обернулась. — Давай подвезу. Тебе на остановку, да?

— Не стоит. Хочу прогуляться, — я задыхалась, нечем было дышать. Свободная блуза вдруг стала душить. Я мечтала сорвать ее, но не могла.

— Ладно… — хмыкнул он, немного помолчал, но никуда не уходил. А потом вдруг выпалил: — Да, раньше я был женат. Помнишь, когда мы с тобой одним днем в Москву ездили? Мы тогда со Стефанией забирали документы о разводе. Оказалось, там какая-то ошибка произошла, и нас не развели. Именно поэтому позже нас с тобой не поженили. Не понимаю, как так вышло… В современном мире подобное просто дикость!

— Судьба… — только и смогла выдавить из себя я, опираясь для равновесия об дерево. Каждое слово давалось с таким адским трудом, будто к языку привязали гирю. — Видишь, как все удобно сложилось?

Я не хотела, чтобы он видел мое лицо. Казалось, словно сейчас глаза мои сказали бы ему слишком о многом… О том, о чем уже стоит молчать.

— Видимо, — холодно отчеканил тот. А после добавил: — Я за тебя рад.

А после развернулся и ушел.

Не помню следующие полчаса. Я просто шла, куда ведут ноги. Не осознавая себя и мир вокруг. Шла, снова и снова покручивая перед глазами образ Семена и его… Жены.

Вдруг перед лицом возникла старая знакомая Оля:

— Катя?.. Ты какими судьбами здесь?

Девушка выглядела насторожено, уперла руки в бока и свела брови на переносице. И все же я спокойно натянула улыбку:

— Ты забыла, что у меня в Мариновке вся семья похоронена?

Оля заметно расслабилась и теперь тоже улыбнулась:

— О, поняла! А меня можешь поздравить… — она многозначительно обвела рукой живот, который был абсолютно плоским. — Жду второго, представляешь? Правда, срок еще очень маленький…

— Поздравляю тебя и твоего мужа, — прошептала себе под нос.

— Спасибо, конечно, но, между нами девочками… — Оля заговорщицки нагнулась к моему уху и шепнула: — Это не ребенок Костика. Он от другого, более достойного мужчины.

Казалось, Оля просто не могла уколоть больнее, чем уже сделал Семен. Но, как же я ошибалась…

— А какой срок? — невзначай уточнила я.

— Полтора месяца, — махнула рукой та. А после чмокнула меня в щеку, как лучшую подругу. — Побегу я, Катюш. Семья дома ждет… Хотя, кому я это говорю? Тебе не понять…

Полтора месяца… Именно тогда я застала Семена в постели с другой. А теперь, оказывается, у него есть еще и рыжеволосая жена. «Знала ли я на самом деле Семена? Или только тот образ, что он мне показывал?», — возник в голове вопрос.

Не замечая дороги, я оказалась на берегу реки. Он был гораздо краше, чем год назад. Огромный пляж с рестораном, шезлонгами, батутами и развлечениями на воде. Гостиница работала и была заполнена отдыхающими, в беседках на улице сидели счастливые семьи. На поле для пляжного волейбола дети активно играли командами против друг друга. В маленький уютной кофейне сидели загорелые девушки в пляжных накидках. На всю громкость орала веселая отпускная музыка.

Присев на свободный шезлонг, я наконец-то расслабилась и… Отключилась.